Правило плохого парня (ЛП)

Это опасная территория. Она опасна, и она даже не осознает, какое влияние оказывает на меня.
Словно одержимый, я впиваюсь губами в ее губы, руками хватаю ее подбородок, удерживая ее в ладони, пока целую ее, поглощая довольный вздох, вырывающийся из ее приоткрытых губ.
Как будто это именно то, чего она ждала.
Я чувствую, как ее пальцы скользят по моим мышцам пресса, и они сокращаются под ее прикосновением, мой член твердеет. Ее мягкий, маленький кулачок обхватывает мой стояк, и она сжимает нерешительно, затем более уверенно, медленно поглаживая.
  
— Блять, Леннон, — шиплю я, опуская лоб к ее лбу, мои глаза закрываются, когда возбуждение разливается по позвоночнику.
Ее большой палец проводит по головке, собирая капельку предэякулята на подушечку пальца, размазывая по головке. Она проводит по чувствительной кромке, прежде чем перейти к пирсингу, и мои бедра дергаются, толкаясь в ее руку.
Это так медленно. И сводит меня с ума. Я не хочу кончить ей в руку, как подросток, кажется, не смогу долго держаться.
Пальцами обхватываю ее запястье, останавливая, чтобы не опозориться, и медленно скольжу вниз по ее телу, языком рисуя влажный путь от ее упругих сосков до плоского живота.
Взглядом путешествую по ее телу, нежно целую переднюю часть ее пижамных шорт, где они практически плотно прилегают к ее киске, и от одного вида у меня текут слюнки.
— С того момента на катке, я не переставал думать о том, как буду лизать твою сладкую киску, — слегка кусаю внутреннюю сторону ее бедра, прежде чем смягчить укус языком. — Я, блять, одержим ею. Думаю лишь о том, как бы вогнать язык в твою тугую дырочку, подготовить ее для своих пальцев, растянуть ее для себя пошире.
В ее глазах вспыхивает огонь, отблески пламени пляшут в зрачках, пока она проводит зубами по нижней губе.
— Сейнт, — ее слова едва слышны.
Я знаю, что, стоит мне запустить пальцы в ее трусики, они встретят восхитительную, блестящую влагу. Ее киска течет по мне, когда я так грязно говорю с ней. Она обожает мой грязный рот.
Зацепляю пальцами за резинку и стягиваю шорты с ее бедер, швыряя на пол, оставляя ее полностью обнаженной подо мной.
Боже, это тело.
Нежная кожа, пышные изгибы, розовые затвердевшие сосочки, самая идеальная киска на свете.
Мне всегда будет мало.
Я умру, но никогда не насыщусь ею.
— А теперь будь хорошей девочкой и сядь мне на лицо, — хриплю я, плюхаясь на матрас рядом с ней и притягивая ее тело поверх себя.
Ее глаза расширяются.
— Ч-что? Я не могу просто… сесть на тебя.
Я усмехаюсь.
— Еще как можешь. Давай же, поднимайся сюда и дай мне утонуть в тебе, Леннон, — с ухмылкой шлепаю ее по попе.
Но она все еще сидит на месте, оседлав мой живот.
И, как я и предполагал, она вся мокрая. Уже появилось влажное пятно на моем прессе, где ее киска трется о мою кожу.
Блять, это так горячо.
Теперь мне нужна ее киска на моем рту.
— Хватит со мной спорить. Сядь на мой рот, малышка, — мои пальцы впиваются в ее бедра, и я начинаю покачивать ее на себе, водя ее клитором по прессу взад-вперед, показывая, как я могу сделать ей приятное, используя свое тело.
Она вздрагивает, и я ухмыляюсь, наблюдая, как мурашки бегут по ее коже.
Наконец, она подчиняется и поднимается выше по моему телу, и я беру управление на себя, усаживая ее прямо над своим ртом, киска зависает именно там, где я хочу.
— Ухватись за изголовье и скачи на моем языке. Не останавливайся, пока я не буду весь в твоих соках.
Грубый, грязный приказ заставляет ее мгновенно прийти в действие, и она опускается медленно, но все еще недостаточно близко.
Я обхватываю ладонями ее бедра и резко притягиваю вниз, пока она не усаживается на мое лицо. Вожу кончиком языка вокруг ее клитора, прежде чем запечатать его губами и принимаюсь сосать.
Создаваемое давление должно быть идеальным, потому что я чувствую, как ее спина выгибается, и она издает прерывистый крик, а секундой позже мое имя срывается с ее губ. Я впиваюсь пальцами в ее бедра, удерживая на месте, когда наслаждение становится слишком сильным, и она пытается увернуться от моего языка.
Ни хрена подобного, Золотая девочка.
— Да, да, — она повторяет, запрокинув голову, пока я трахаю ее своим языком, вгоняя глубоко в ее тугую маленькую дырочку. Кажется, я сейчас кончу просто от того, как она сжимается вокруг него.
Все ее запреты и сомнения, похоже, улетучились в окно. Она скачет на моем лице, бедра движутся все быстрее с каждым учащенным вздохом.
Да, малышка, вот так. Бери то, что хочешь.
Секундами позже оргазм накрывает ее, и я чувствую, как она пульсирует вокруг моего языка, заливая мой рот своими соками, потоком горячей жидкости, что стекает с моих губ на подбородок.
Черт, да. Моя девочка.
Осознание того, насколько собственнически и яростно я по ней схожу с ума, накрывает меня с той же силой, что и ее оргазм.
Я хочу все ее оргазмы, все ее стоны, все те сладкие звуки, что она издает.
Она слезает с моего лица, но ее ноги все еще дрожат, когда она смотрит мне в лицо с мягкой, слегка застенчивой улыбкой. Ее веки тяжелы, а щеки ярко-розовы от пережитого наслаждения.
— Ты была идеальна, — говорю я, лениво проводя большим пальцем по внутренней стороне ее бедра. — Теперь ты можешь делать это каждый день, двенадцать раз на дню.
— Или… — слово повисает между нами, пока она скользит вниз по моему телу, пока не оказывается верхом на моих бедрах, темный взгляд прикован к моему, пока она движется еще дальше, пока не оказывается прямо над моим членом. Дрожь пробегает по мне, когда ее горячая, все еще сочащаяся киска скользит по моей голой коже, покрывая меня своим возбуждением.
О, черт.
Мы оба издаем прерывистый звук, между стоном и хрипом. Черт, я даже не могу их различить.
— Ты мог бы трахнуть меня.
Мои глаза расширяются, бровь поднимается, я смотрю на нее, будто она совсем рехнулась. Разве не это она исключила, когда мы начали все?
— Леннон… — начинаю я, пытаясь подобрать слова. Это не просто перепихон; это то, вокруг чего она провела границу. — Ты сказала, что не готова к этому.
Твою мать, я должен сказать ей.
Я должен во всем признаться насчет своего дурацкого плана. Даже если я больше не собираюсь его осуществлять, она заслуживает знать правду.
Но как?
Как сказать ей, что я начал все это ради мести ее отцу, но где-то по пути у меня появились к ней чувства? Что я отбросил этот гребаный план в тот момент, когда понял, что она важнее мести.
Что месть даже не имеет значения, если это означает, что мне придется причинить ей боль.
Что она стала единственным настоящим другом, который у меня есть. Кроме мамы, самым важным для меня человеком.
Что одна мысль о том, чтобы причинить ей боль, заставляет меня физически страдать.
Как, черт возьми, сказать ей все это, не разрушив все, что происходит между нами сейчас? Я покончил со своим планом; он больше не актуален. Но я должен сказать ей, не так ли?
Она пожимает плечами, касаясь моих губ своими.
— А теперь я готова.
— Малышка, нет, я… — начинаю я, готовый признаться ей во всем своем гребаном существовании в этот момент, но ее палец ложится на мои губы, заставляя замолчать.
— Не надо. Тебе не нужно ничего говорить. Так долго моя жизнь, мое тело, мои выборы не принадлежали мне. Но это решение, мое, и только я могу его принять. И я хочу, чтобы это был ты. Я хочу, чтобы ты забрал мою девственность, Сейнт.
  
ГЛАВА 42
   
ЛЕННОН
Мое сердце бешено колотится в груди, пока я смотрю на парня, которому только что предложила свою девственность. Хотя я не уверена, согласится ли он вообще, потому что сейчас он смотрит на меня так, будто я сказала нечто безумное.
— Ты не хочешь… — фраза замирает на моих губах, потому что он резко садится, прижимая меня к себе так плотно, что захватывает дух, и заглушает мои слова поцелуем, от которого у меня кружится голова и перехватывает дыхание.