Правило плохого парня (ЛП)

Если я схожу с ума, то уж точно не одна — Мэй сойдет со мной.
Она таращится на меня с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.
— Охуеть.
Я киваю и кусаю ноготь, не в силах скрыть дрожь.
— Так, давай-ка выкладывай все. И ни слова не утаивай, иначе получишь подушкой по голове, — заявляет она и тащит меня на диван.
Я валюсь на подушки, закрываю лицо руками и стону.
  
— Боже, Мэйси. Это было… невероятно, чертовски горячо и абсолютно безумно. Я знала, что не должна, но…
Она тянет мои руки вниз, и на лице у нее сияющая ухмылка.
— Но не устояла?
Я качаю головой.
— Все произошло как в бреду. Мы играли в «никогда не…», и вдруг я уже сижу у него на коленях, и он целует меня так, что я забываю обо всем на свете.
Мэйси взвизгивает, почти захлебываясь от восторга.
— Господи, я ведь знала, что так и будет. Честно, ждала этого с той самой минуты, как ты сказала, что вам придется делить лед. А когда он еще и стал твоим… ну, условным фальшивым парнем, тогда все окончательно стало ясно. Ненавижу тебя расстраивать, милая, но это было неизбежно.
— Ничего подобного! — отвечаю я, а она только выгибает бровь. Я тяжело вздыхаю, сглатывая. — Это было самое сексуальное, что когда-либо со мной случалось.
Да, опыта у меня почти нет, но все же.
— И в чем же проблема? — спрашивает она.
— Проблема? — я резко вскакиваю с дивана. Пальцами хватаюсь за концы косичек, лишь бы чем-то занять руки и хоть чуть-чуть унять нервное волнение. Я начинаю расплетать их, меряя шагами комнату. — Проблема в том, что он самый настоящий бабник в кампусе! Он полная противоположность любому парню, с которым я могла бы связаться. Мотоцикл, татуировки. Боже, Мэйс… Так. Много. Татуировок. Когда он снял рубашку, я всерьез подумала, что просто сгорю на месте, глядя на его пресс. И потом, у него… там была капля пота, которая скатывалась по животу, и я…
В мое лицо врезается мягкая подушка, и я визжу:
— Да что за черт, Мэйси!
— Сосредоточься! — смеясь, отвечает она. — Ты ведь только что перечислила все причины, по которым тебе стоит снова запереться с ним в лифте и целоваться.
Я морщусь, перебирая волосы.
— Потому что все сложно, Мэйс! Он же… Сейнт. Девяносто девять процентов времени он сводит меня с ума. Остальной один процент, как выяснилось, уходит на то, чтобы целовать меня. А ведь все это должно было быть спектаклем, чтобы позлить моего отца, помнишь?
Она усмехается, подтянув колени к груди:
— Так не усложняй. Мы ведь говорили об этом, когда ты попросила его притвориться твоим парнем. Плохие парни — это веселье. Веселье без обязательств, которое не закончится разбитым сердцем. Главное — помнить правило, — говорит она, когда я опускаюсь рядом с ней и тяжело выдыхаю. — Он не станет, как Чендлер, Лен. Знаешь почему?
Я вопросительно поднимаю бровь.
— Потому что ты не даешь ему власти быть таким. Спи с ним, получай удовольствие, то самое, от которого ты сама себя лишала, пока была с тем, кто не смог бы найти твой клитор, даже если бы у него был шанс, — она передергивает плечами, морщась. — Фу, чуть не вырвало.
Я прыскаю от смеха.
— Все может быть просто, Лен. Если хочешь — это будет лишь веселое приключение. Если не хочешь — забудь, как будто ничего не было. А он пусть потом всю жизнь мечтает о том, что упустил.
Увидев, как я кручу кольцо на пальце, она добавляет:
— Помни, что для тебя значит это кольцо? Он про тебя, Лен. Твои решения, твоя жизнь, твое тело. Власть у тебя.
В голове звучит вопрос: хочу ли я этих… отношений «враги с привилегиями» с Сейнтом? Может ли это быть легко и без осложнений?
Но ведь правильнее спросить: хочу ли я повторить то, что случилось сегодня в лифте?
И думать особо не нужно. Ответ — да. Абсолютно да. Это было… освобождающе.
Сказать «к черту все», перестать бояться последствий и просто быть.
Выключить мозг и жить моментом.
— Легко сказать, — шепчу я.
Мэйси улыбается и пожимает плечом.
— А так и есть. Без обязательств — это легко.
Но мне кажется, с Сейнтом легко не будет никогда. Слишком он сильный, слишком тянет на себя все внимание, вытягивает воздух из комнаты.
И моя неприязнь к нему явно никак не мешает желанию.
— Делай то, что делает тебя счастливой, Лен. Но помни: оргазмы делают счастливой. А я без тени сомнений знаю, что этот парень способен довести тебя до него, — она фыркает, пряча улыбку.
Да, в этом я тоже не сомневаюсь, если судить по сегодняшнему.
Я прикусываю губу, выдыхаю.
— Я правда собираюсь это сделать?
— Ну… а ты хочешь?
Я киваю. Возбуждение жгучим вихрем пронзает меня.
Черт возьми.
Я правда собираюсь это сделать.
Я собираюсь переспать с самим дьяволом.
  
ГЛАВА 30
 
СЕЙНТ
Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».
Сейнт Дэверо покидает чат.
Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».
Беннет Легро: Да позволь нам любить тебя, черт побери.
Сейнт: Перестань добавлять меня в эту хрень, Легро. Вы меня и на льду заебываете.
Тайлер Гравуа: Он прав, и это пугает, но… позволь нам люююбить тебя, Дэверо. Пошли с нами в COD.
Сейнт Дэверо покидает чат.
Тайлер Гравуа добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».
Беннет Легро: Мы не сдадимся. Ты станешь частью нашей мальчишеской банды.
Сейнт: Ты… только что назвал вас… МАЛЬЧИШЕСКОЙ бандой?
Беннет Легро: А что? Так и есть.
Беннет: Ты же с нами, да?
Беннет: Сейнт?
Тайлер: Эх.
Я запихиваю телефон в карман худи, как раз когда слышу, как с грохотом захлопываются тяжелые двери катка позади меня.
Точно по расписанию, Золотая Девочка.
Прошло три дня после того случая в лифте, и все это время — тишина. Не то чтобы мы привыкли переписываться без особой нужды, но я бы соврал, сказав, что не думал написать ей после того поцелуя.
В итоге решил этого не делать. Потому что, во-первых, было бы странно, если бы я вдруг поинтересовался, как она. Кто, черт возьми, я такой, чтобы проверять?
А во-вторых, я знаю ее хорошо: она дикая, как бездомная кошка, и если напирать слишком сильно — я ничего не получу.
Это я понял точно.
Так что мяч остается на ее стороне, и я не скажу об этом ни слова.
Ни одного гребанного слова.
Мы можем играть в самую длинную игру в кошки-мышки в истории, если понадобится, потому что у меня хватит терпения дождаться. Тем более я знаю, насколько сладкой будет награда.
Я вгоняю шайбу в сетку, потом подцепляю другую кончиком клюшки, подбрасываю ее, ловлю и забиваю вместе с остальными.
Слышу гладкое скольжение ее коньков, когда она выходит на лед, и медленно поворачиваюсь, скользя взглядом по ней. Мои пальцы крепче сжимаются на клюшке, и я едва сдерживаю стон.
Черт, она выглядит охуенно.
Очередная маленькая юбочка, которая открывает ее кремовые бедра, отчего у меня пересыхает во рту.
Клянусь, она надевает все это только для того, чтобы мучить меня. И теперь, когда я уже прикасался к ней, ощущал все эти мягкие, роскошные изгибы под своими ладонями… теперь я знаю, чего мне не хватает.
Словно почувствовав мой взгляд, она поднимает глаза, но тут же опускает их обратно на лед, заправляя длинные волосы за ухо. Даже с середины катка я вижу, как ее щеки пылают.
Да, вспоминай каждую секунду моих рук на себе. Бог свидетель, я сам не переставал об этом думать с той самой минуты.
Именно поэтому она краснеет, как школьница, едва увидев меня.
  
Я выкатываюсь к центральной линии — к той самой, за которую она меня сослала.
— Золотая Девочка.
Она поднимает глаза, скрещивает руки на груди.
— Сатана.
Я ухмыляюсь, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к воротам, выгребая шайбы, чтобы продолжить броски.