Правило плохого парня (ЛП)

Но как? Как уговорить его согласиться на это, учитывая его очевидную враждебность, даже если все будет лишь притворством?
Оу.
ОУ.
— Он не будет любезно мне помогать, потому что он не из таких. Но я могу уступить ему свое время на льду на следующий семестр. Саммер сказал, что поскольку я подписалась первой, у меня преимущество на следующий семестр... и, кажется, он об этом еще не знает. Если он согласится, я могу уступить ему это время.
  
Глаза Мэйси расширяются, а на губах играет взволнованная улыбка.
— Да! Боже мой, это судьба. Просто идеально, Лен.
— Это безумие, — поправляю я ее.
Может, настолько безумно, что сработает.
— Да, возможно, но знаешь, что еще безумнее?
— Что?
— Твой отец, когда узнает, что ты катаешься не только на мотоцикле Сейнта, — она громко смеется, кусая нижнюю губу.
Я бледнею и толкаю ее в плечо.
— Не смеши. Но он чертовски привлекателен, это признаю.
— Да, это так. Но серьезно, если ты решишься на это, должно быть одно правило, — ее взгляд становится серьезным, она смотрит прямо на меня. — Единственное правило: не влюбляйся в плохого парня. Ни при каких обстоятельствах не позволяй себе увязнуть в его обаянии. Это ловушка. Если думаешь, что предательство от богатого наследника — это больно, то представь, каково будет видеть Сейнта в кампусе, хвастающегося своим достижением. Невыносимо. Он очень хорошо умеет покорять девушек, и они постоянно попадаются на это. Не будь такой, Лен.
— Поверь, последнее, о чем мне стоит беспокоиться, — это влюбиться в Сейнта Дэверо. Ад замерзнет раньше, чем я почувствую хоть что-то к его правителю.
  
ГЛАВА 11
 
СЕЙНТ
Наверное, мне не стоило бы с таким нетерпением ждать возможности снова выйти на лед вместе с принцессой, но я бы солгал, если бы сказал, что мой член уже не стоит колом при мысли о том, как сильно я смогу ее разозлить в следующие шестьдесят минут.
Я вхожу в ледовый зал и останавливаюсь у бортика, швыряя сумку с экипировкой на трибуны. Она уже на льду — выполняет серию вращений, от которых ее короткая ярко-желтая юбка взлетает, обнажая восхитительные изгибы задницы.
Я устраиваюсь в первом ряду, достаю коньки и зашнуровываю их, не отрывая глаз от ее движений — она скользит так, будто выступает только для меня.
Если бы она не сводила меня с ума, я бы с удовольствием впился зубами в ее пухлые ягодицы, потом схватил бы обеими руками, раздвинул и смотрел, как сильно она намокает — просто от того, что ненавидит меня.
Что-то подсказывает мне, что Золотая девочка никогда не смогла бы выдержать моих особых предпочтений. Но, с другой стороны, представлять ее на коленях, с моим членом, растягивающим горло — ощущается почти как рождественское утро. Кто бы мог подумать, что эта чопорная принцесса, зажатая и равнодушная к удовольствиям, способна так меня возбудить? Но посмотрите на меня.
Теплая мокрая дырочка — она и есть теплая мокрая дырочка, неважно, кому принадлежит.
Я наблюдаю, как она несколько раз шлепается на лед, пытаясь выполнить элемент, который ей явно не по силам — еще немного, и она действительно сломает себе лодыжку.
Она, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что резко останавливается, лезвие ее конька взметает лед.
— О, смотрите, кто пожаловал.
Я усмехаюсь, достаю из сумки несколько шайб, беру клюшку и выхожу на лед.
— Скучала?
— В твоих мечтах, — бросает она, и в ее голосе столько презрения, что им можно травить крыс.
— М-м-м. Забавно, — я подкатываю к ней, останавливаясь у центральной линии, наклоняюсь так близко, что могу пересчитать веснушки на ее носу и щеках. — Ты права. Ты фигурируешь во многих моих снах, Золотая Девочка. Хочешь узнать, каких именно?
Ее дыхание прерывается, губы приоткрываются, глаза расширяются, когда она смотрит на меня.
— Ты там куда приятнее, особенно когда нагибаешься, обхватываешь мой член губами и…
— Боже, ты отвратителен. Заткнись.
Выражение шока на ее лице вызывает во мне волну глубокого удовлетворения.
Я лишь усмехаюсь и постукиваю клюшкой по льду.
— Думал, мне запрещено с тобой разговаривать. Что случилось? Не можешь удержаться?
Она закатывает глаза, скрещивает руки на груди, а я без тени стыда опускаю взгляд на округлости ее груди, выпирающие из боди, прежде чем снова встретиться с ее глазами.
— Боже, как же я тебя ненавижу. Я уже говорила это?
— Раз или два. Но, знаешь, есть такая поговорка: тонкая грань между ненавистью и желанием, чтобы тебя трах…
— Нет такой поговорки. Ты просто грубишь, чтобы вывести меня.
Я пожимаю плечами.
— Но, кажется, это работает, да?
— Не могу поверить, что делаю это, — бормочет она, будто разговаривая сама с собой, и качает головой. — Мне нужно кое-что спросить. Сможешь на секунду перестать быть мудаком?
— Сомневаюсь, но попробуй, — огрызаюсь я, опираясь на клюшку.
Она закусывает нижнюю губу.
— У меня есть… предложение. Для тебя.
Я приподнимаю бровь. Что Золотая Девочка вообще может хотеть от меня?
После паузы она наконец выпаливает, слова вылетают так быстро, что я едва успеваю уловить:
— Мне нужно, чтобы ты встречался со мной.
Глухой смешок вырывается из моей груди и разносится по катку. Она сжимает губы, ее лицо остается серьезным.
— О, подожди, ты серьезно?
— Да, черт возьми, серьезно! — фыркает она, нервно перебирая концы своих рыжих кудрей. — Не в буквальном смысле! Просто… Слушай, ты именно тот тип парня, которого ненавидит мой отец. Ты грубый, наглый, весь в татуировках. И еще ездишь на этом передвижном гробу.
— И что, этой тирадой ты собираешься меня убедить? Потому что пока что у тебя получается хреново, — сухо бросаю я.
— Я предлагаю тебе притворные отношения. Просто появляйся со мной на мероприятиях, дай мне выставить тебя перед отцом, чтобы он поверил, будто я влюбилась в стереотипного «плохого парня». Может, тогда он наконец поймет, что я не идеальная куколка, которую он всю жизнь лепил из меня.
Это самое безумное предложение, которое я когда-либо слышал (а учитывая мой опыт, это о чем-то говорит), и, черт возьми, я даже впечатлен ее наглостью.
Я не «встречаюсь». Я даже не трахаю одну и ту же девушку дважды. Не остаюсь на ночь. И уж точно не играю в примерного бойфренда.
Но прежде чем я успеваю ответить, она продолжает:
— Саммер сказала, что в следующем семестре я могу выбирать время для льда первой. Если согласишься — оно твое. Без вопросов. И тебе больше не придется меня терпеть.
Это добавляет предложению привлекательности, но… Принцесса даже не догадывается, что мне не нужно время на льду, чтобы согласиться.
Потому что ключ к ее отцу, к мести, которую я хочу, — это она сама.
Она только что прыгнула мне прямо в руки. И даже не подозревает об этом.
После разговора с Беннетом я обдумывал, как можно использовать ее. И, кажется, судьба сама сделала выбор за меня.
Дочь Руссо — на блюдечке с голубой каемочкой. Идеальная невинная девственница, которую я смогу развратить. А потом обязательно прослежу, чтобы он узнал об этом. Узнал, что из-за его решений я трахнул его дочь. Но чтобы это сделать, мне нужно приблизиться к ней. Соблазнить ее. А это сложно, когда она только и делает, что ненавидит меня.
И вот она сама дает мне идеальный предлог. Испортить ее. А когда это случится…Я позабочусь о том, чтобы Руссо знал: это Дэверо соблазнил и использовал его дочь.
Он разрушил мою семью.
Теперь я уничтожу его.
  
ГЛАВА 12
 
ЛЕННОН
  
— Я хоть немного похож на парня, который «встречается»? — высокомерно бросает Сейнт, уголки его губ изгибаются в наглой усмешке.
Конечно, он не выглядит и не ведет себя как тот, кто приглашает девушку на ужин в приличный ресторан. Он совершенно точно из тех, кто предпочтет сам сделать из тебя ужин.