Волк в овчарне (СИ)
И было чему удивляться. Рунную магию в Гардарике применяли только в глубокой древности, а уж закреплять рунами наложенные чары, никто просто не умел, ну или разучились со временем. Это явно была какая-то другая магия, что-то, о чем в училище не говорили даже вскользь, и о чем не рассказывал ему старик Каратай. И в книгах про такое не писали. Во всяком случае, Эрвин ни о чем похожем не читал. Тем более, странным представлялось то, что он довольно легко разобрался с тем, как были заговорены кожаные кисеты.
«Ну-ка, ну-ка…»
Он развязала первый попавшийся на глаза мешочек-кисет и вытряхнула себе на ладонь тоненькое серебряное колечко и свернутую в трубочку бумажку…
«Мать моя женщина!»
Это была отнюдь не бумага. Это был пергамент отличной выделки, а на нем каллиграфическим почерком черной тушью было написано: «Определитель ядов и нежелательных примесей. Дает знать о наличии добавок в жидкостях и еде покалыванием. Легкое покалывание – незначительные неопасные для жизни добавки, сильное покалывание – опасность, покалывание с нагревом – смертельная опасность. Не срабатывает на зелья из списка Ричарда Руза[11] и на яды из списка Чезаре Борджиа[12]».
Написано было по-английски. Эрвин знал английский практически в совершенстве, причем, как оксфордский вариант, так и кокни. Знал он и пару американских диалектов, поэтому сразу же обратил внимание на то, что написана записка была на архаичном, едва ли не средневековом английском языке. Ну, может быть, не средневековом, но так, судя по всему, говорил и писал Шекспир.
«Занятно!» - решил Эрвин и один за другим начал проверять остальные кисеты.
Двадцать три кисета. В каждом артефакт. Иногда маленький, вроде того же колечка-детектора, а в другом случае размером с куриное яйцо. Сложные, сделанные из разных материалов, и с весьма оригинальными функциями. В Гардарике таких делать не умели. У них здесь тоже имелись артефакты, - и он даже умел их делать, - но, сравнивая те, которые изготовлял сам или где-нибудь видел Эрвин, следовало признать, столь совершенных и миниатюрных магических предметов в этом мире не было. Во всяком случае, не в Гардарике и не в сопредельных государствах. У цинцев, говорят, есть неплохие поделки, но и они не настолько хороши. Тогда, откуда же взялись эти артефакты у ее прапрадеда?
«Любопытный вопрос» - признал он, складывая мешочки-кисеты обратно в ларец. – А здесь у нас что?»
Во втором ларце лежали точно такие же кисеты. Несколько больших и с дюжину маленьких. А вот развязать их не получилось.
«Почему? - спросил он себя. – Что с ними не так?»
С минуту Эрвин рассматривал содержимое второго ларца, а потом снова достал перочинный нож. Оказалось, что его кровь способна раскрыть любой из кисетов. Из самого маленького из них он высыпал на столешницу горку золотых монеток. На первый взгляд они напоминали флорины из его первой жизни. Те чеканились в тринадцатом веке из чистого золота. Три с чем-то грамма. Эти были похожи, но сделаны более качественно, и рисунок другой. Эрвин покрутил монетку в пальцах, потом пересчитал те, что высыпались на стол. Пятьсот штук.
«И как же вы все уместились в таком маленьком кисете?»
За следующие полчаса он узнал несколько потрясающе интересных вещей. Во-первых, даже теперь, когда он распечатал шкатулки, открыть их мог, судя по всему, только он. Во-вторых, выяснилось, что в кисеты можно складывать любые мелкие предметы: пуговицы, монеты, свернутые в трубочку банкноты и наверняка множество других некрупных вещей. Вместимость «кошельков» была огромна, но еще интереснее был способ действия. Не хочешь, чтобы монеты высыпались, они и не выпадут из открытого кошеля. Хочешь вынуть все, что есть внутри, все и вылетит. Но можно и по-другому. Задумываешь, сколько и чего тебе нужно и тотчас получаешь: одну золотую монету, три рублевых ассигнации, десять пятикопеечных монет... Главное, точно представить, чего именно ты желаешь.
Поэкспериментировав с кошелями, Эрвин перенес сундук и прочее из прихожей в кабинет. Во всяком случае, судя по обстановке, это был именно рабочий кабинет. С этим всем надо было работать неторопливо и вдумчиво. Изучать, не торопясь. Исследовать без посторонних глаз и хранить это все, - пока окончательно не разберется, что тут к чему, - надо было в надежном месте, таком, например, как этот кабинет. Вот там он и устроился, чтобы «досмотреть это кино конца», и надо сказать, получил от просмотра море впечатлений.
Начал он с футляра, и даже не слишком удивилась, найдя в нем пять деревянных палочек длиной от двадцати пяти до тридцати семи сантиметров, сделанных из разных пород дерева. Проблема, однако, заключалась в том, что, если в первом его мире не колдовали вообще, поскольку там не было магии, то во втором, где магия существовала, как факт, никто волшебными палочками не пользовался. И там, и там, впрочем, волшебными палочками владели сказочные феи. Однако, Эрвин знал такое место, где жили волшебники и ведьмы, которые колдовали с помощью таких вот «указок», но этот мир в его прошлой жизни считался выдуманным. Литературный мир, описанный в серии книг, но никак не реальный. Сам Эрвин книг этих не читал и лишь видел один из фильмов, поставленных по этой книжной серии, при перелете из Вены в Бомбей. Понятное дело, что он теперь мало что помнила из этого фильма, но ему запомнились волшебные палочки. Напрягшись, Эрвин вспомнила двух, нет, пожалуй, трех подростков, являвшихся героями этого фильма: Гарри Поттера, Гермиону Грейнджер и Драко Малфоя. Все они были английскими колдунами, но в фильме их называли волшебниками, а девочку – иногда еще и ведьмой. И все они учились в школе волшебства со странным названием «Хогвартс».
«Все чудесатее и чудесатее…»
Ко всем палочкам были прикреплены ярлычки, - лорд Генри Бойд (1579–1693), леди Анн Бойд (1607–1768), лорд Ричард Генри Руперт Бойд граф Арран (1634-1753), леди Элизабет Бойд графиня Арран (1781-1856), Александр Бойд граф Арран (1829-1944), - и все они становились в руке Эрвина теплыми. Как ими колдовать, он, разумеется, не знал, но, если ими размахивать, все они довольно интенсивно искрили, что, вероятно, указывало на то, что лично ему подойдет любая. Впрочем, и по ощущениям, и по внешнему виду ему больше всего понравилась палочка Ричарда Бойда. В приложенном к палочкам списке имелось разъяснение, что эта довольно-таки длинная (11 дюймов[13]) темно-коричневая палочка сделана из грецкого ореха и имеет сердцевиной сердечную жилу дракона (Валлийский зеленый). Эрвину это ни о чем не говорило, но он принял информацию к сведению. И перешел к исследованию сундука.
Самым интересным в сундуке оказались книги. Их было довольно много и, в своем большинстве, они выглядели старыми. Обращала на себя внимание и тематика книг. «Темномагические изыскания Аполлония Кентерберийского и практические следствия из оных, пригодные для использования в дни мира и в военное лихолетье», «Рецепты разнообразных зелий, ядов и снадобий, собранные, испытанные и записанные сэром Эдвардом Келли», «Боевая магия: чары и проклятия, приписываемые маршалу де Рэ», и так далее в том же духе. Целая библиотека, порядка сорока книг и одна из них, - маэстро, туш! – «История Хогвартса».
Эрвин не знал даже, что и думать. Неужели его прапрадед притащился в Гардарику не из той Шотландии, которая Здесь, а из той, которая Там? И, если Там существует Хогвартс, его ли это первый мир или все-таки чужой? Вопросы, много вопросов.
«Ладно, - решил он, перебирая всякую мелочевку, которой был забиты пустоты между книгами, - будем решать вопросы по мере их поступления».
Вещи, находившиеся в сундуке, тоже, кстати сказать, оказались совсем непростыми. Две пары перчаток из какой-то необычной кожи, - драконья, что ли? – кобуры для палочек, набедренная, поясная и на руку под рукав камзола, пояс, похожий на патронташ и берендейка с такими же, как на поясе, кармашками, и чтобы никто не сомневался в назначении этих приблуд, вместо газырей[14] в кармашки были вставлены небольшие хрустальные фиалы для зелий.