Волк в овчарне (СИ)

Интересное предложение, так что Эрвин, разумеется, согласился. Сам он такой херней не страдал, считая, что достаточно хорош, чтобы его захотела практически любая женщина. Ну, пусть не любая и не каждая сразу. За некоторыми, как он помнил из прошлой жизни, приходилось долго и «красиво» ухаживать, прежде чем она соизволит раздвинуть ноги. Однако подмешивать в напиток женщине что-нибудь вроде ГОМК[9] только для того, чтобы трахнуть невменяемое тело, он бы не стал. Во-первых, незачем, а во-вторых, что за секс с полусонной бабой или с пьяной в стельку феминой? Не интересно, но, если подпрапорщик Ногтев считает, что без афродизиака ему не дадут, то это его проблема. Что же касается женщин, то Эрвин им не сторож, сами должны знать, где пить, сколько и с кем. И кого нюхать тоже. Так что он сварил подпрапорщику требуемое зелье и купил за гроши хороший автомобиль. 
  
И вот теперь, именно на нем он приехал в Ниен. Выехал рано утром, и спустя двенадцать часов, уже ехал по Каменноостровскому проспекту. Идти в контору «Бессонова и Шварца» было уже поздно, - все-таки на дворе вечер, - но так все и задумывалось. Поэтому еще накануне Эрвин заказал себе номер в отеле «Ладога», к нему сейчас и подрулил. Оставил машину на подземной парковке, оформил вселение и, получив ключ, поднялся в свой номер на третьем этаже, но оставаться там надолго не стал. Бросил вещи и отправился гулять. Город красивый, погода отличное, - что для Ниена настоящая редкость, - так отчего бы не прогуляться? В общем, погулял на славу, пообедал-поужинал в хорошем ресторане и завершил день посещением борделя. С Грушей в последнее время отношения как-то охладели, и поручик, похоже, завела себе еще одного любовника. Иначе объяснить редкость и краткость их встреч Эрвин не мог, хотя и понимал, что сам виноват. Слишком увлекся изучением новых возможностей своего Дара и стал довольно часто оставлять Грушу одну, что не есть хорошо, но и жалеть об этом не стоило. Гриша красивая девушка и удобная любовница, но она отнюдь не любовь всей его жизни, и Эрвин не собирался подстраиваться под все ее хотелки и потакать всем ее слабостям. В конце концов, жизнь не сводится к одному лишь сексу, и он не виноват, что поручик слаба на передок. Но, как результат, у него уже дней пять не было возможности сбросить пар, и посещение борделя показалось ему хорошей идеей. Так все и произошло. Отдохнул, расслабился и чуть за полночь вернулся в гостиницу, чтобы проснуться утром, имея отличное настроение и хороший настрой на встречу с адвокатами. Однако встретиться удалось с одним лишь Иннокентием Викторовичем Бессоновым, так как Арон Израилевич Шварц был этим утром занят с другим клиентом. 
Мэтр Бессонов оказался крупным и, вроде бы, все еще здоровым, но сильно немолодым мужчиной. Широкое, располагающее к себе лицо, коротко постриженные седые волосы и внимательный взгляд серых глаз. В общем, Иннокентий Викторович Бессонов производил впечатление сильного и надежного человека «славянской национальности». 
«Шварц, небось, для контраста мелкий, худой и носатый», - хмыкнул про себя Эрвин.
Хотя среди наемников всегда было полно нациков всех мастей и расцветок, сам Эрвин антисемитом не был и, вообще, не имел к евреям никаких претензий. Ни религиозных, ни исторических, никаких. И да, он встречался с бывшими израильскими спецназерами, которых в Африке до хуя и больше, и среди них не было ни мелких, ни сутулых, хотя носатые попадались чаще, чем, скажем, среди французов и испанцев, не говоря уже о немцах. Но вот пошутить на еврейскую тему он любил, и никогда себе в этом удовольствии не отказывал, за что пару раз был жестоко бит, но зато в другие пару раз обзавелся не лишенными чувства юмора приятелями в Израиле и Южной Африке. 
- Итак, господин Бессонов, - сказал он вслух, - я готов выслушать ваши тайны Мадридского двора.
- Да, собственно, не знаю даже, что вам сказать, Алексей Тимофеевич, - чуть пожал плечами адвокат. – Разговор с глазу на глаз – это непременное условие нанимателя, вот мы его и придерживаемся. Господин Бойдов обратился к нам еще десять лет назад. Точнее, уже почти одиннадцать, но это не принципиально. Суть в том, что он поручил нам найти Алексея Брянчанинова, то есть вас, как только вам исполнится 18 лет, и передать завещанное вам имущество. Найти вас, однако, оказалось совсем непросто, так как вы, как выяснилось, сменили фамилию. Наш сыскарь, в принципе, уже почти вас нашел, но чуть раньше на нас вышел нанятый вами детектив из Москвы Аникеев. А теперь, будьте любезны показать мне свои документы, чтобы я, и в самом деле, мог передать вам ваше наследство.
«Какая-то странная история! – мысленно поморщился Эрвин. – Все, вроде бы, нормально, но отдает паранойей. Зачем секретить сам факт передачи наследства? И кто такой этот Бойдов?»
Впрочем, вслух он ничего не сказал. Молча достал документы на имя Алексея Брянчанинова и Алексея Устюжанина и протянул их собеседнику. Бессонов их принял, хмыкнул, увидев, что те и другие являются подлинными, отдельно изучил офицерскую книжку Эрвина, и, вернув ему документы, одобрительно кивнул.
- Ну, что ж, вы это вы, и это факт, - констатировал адвокат. – А раз так, то можем перейти к делу. 
— Вот это, - достал он из стола пачку казенного вида бумаг, - купчая на квартиру, которую купил для вас господин Бойдов, и все прилагающиеся к ней документы на содержание недвижимости. Насколько я смог понять из последнего разговора с генералом, ключ от этой квартиры он подарил вам на двенадцатые именины, но во владение вы официально не вступали, так что мы были уполномочены господином генералом оплачивать счета за содержание квартиры и городские сборы.
«Так этот Бойдов, выходит, мой родственник? - удивился Эрвин. - И ключ от квартиры он Алёксе уже когда-то вручил». 
А удивился он, потому что Аникеев ему ничего такого об этом родственнике не сообщал. В смысле, о каком-то генерале Бойдове и речи не шло. Однако, если принять факт, что даритель был не Брянчаниновым, а Бойдовым, то, скорее всего, это была неизвестная Эрвину родня по материнской линии.
- То есть, - сказал он, принимая бумаги и связку ключей, - цель нашей встречи окончательно передать мне завещанную генералом Бойдовым квартиру?
- И да, и нет, - неторопливо ответил ему Бессонов. – Квартира и так уже ваша, и вы об этом давно знаете, так что сейчас мы лишь завершили процесс формальной передачи вам собственности. Основная же цель нашей встречи иная. Ознакомьтесь! 
С этими словами Бессонов достал из стола и протянул Эрвину запечатанный конверт, адресованный Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Эрвин взял его в руки, повертел, решая, стоит ли вскрывать. А ну как, всплывет какая-нибудь очередная гадость из прошлого Алёксы Устяжана. Но, с другой стороны, ему-то что? Это официальное завещание, переданное ему через адвокатскую контору. Все, как говорится, чин-чинарем. Эрвин пожал мысленно плечами и вскрыл конверт. Внутри нашлось официальное сопроводительное письмо за подписью Иннокентия Бессонова. Письмо состояло всего из нескольких фраз и едва ли занимало половину стандартного писчего листа. Если добавить к этому, что оно было написано то ли канцеляритом, то ли тем особенным языком, которым изъясняются между собой крючкотворы, то получится, что слов было в три раза больше, чем нужно, а содержание сводилось к тому, что согласно последней воле генерала Арсения Бойдова личные вещи покойного, собранные по собственноручно составленному им списку в его доме, пересылаются его правнуку Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Согласно прилагаемой справке, умер генерал еще лет семь назад, но по различным, не указанным в письме причинам, душеприказчики затруднялись найти Алексея в течение всех этих лет. Ну, что тут скажешь? Может быть, и не искали? Или кто-то тормозил передачу «наследства», ведь ни про дом, ни про какие-нибудь деньги в письме речи не шло. Непонятно было так же, отчего, передав ему ключи от квартиры, Бойдов не озаботился воспитанием сироты, живущего в военном интернате? Не хотел? Не мог? Бог весть.