Мой Советский Союз Магических Республик 3 (СИ)

Тут девушка заметила движение в окне, а затем скрип калитки. Лена неуверенно произнесла:
— Я не уверена…
— Соглашайся… без дела сидеть не будешь. Где люду поможешь, а где чудь пермскую на место поставишь. Все знать будешь. Кто чем дышит, куда смотрит и чего желает…
В этот момент в дом вошел Семен с задумчивым выражением лица и глянул на бабушку, что сидела на лавке и растерянную Лену.
  
— Ба, — показал две бутылки водки Семен. — Я рассчитывал, что… Мясом может дадут или колбасой. Зачем нам водка?
— Поставь, — кивнула на печь старушка. — Дело сделал славно, а плата мне та для гостей нужна будет.
— Угу, — кивнул парень, спрятал бутылки за печь и глянул на девушку. — Лен, ты чего?
— Я… — тут она покосилась на старушку.
— Место ей свое предлагаю, свое дело и посад, -спокойно ответила за нее Чахарда.
— Ба! — набычился Семен. — Это моя невеста, а значит…
— Огонь прошел, когда в того мужика пальнул, — спокойно перебила его ведьма. — Воду, когда рядом с койкой в больнице сидел. Медные трубы остались…
— Чего? Ты о чем опять? — нахмурился Кот.
— О том, что я тебе не скажу, где друга твоего искать, — ответила старуха. — Коли хочешь знать — пусть силу мою забирает и сама скажет.
— Какого… друга… — тут же насторожился Семен.
— Вы о… — начала было Лена.
— Силу не возьмешь — завтра со свинцом в голове лежать будет, — глядя карими глазами на девушку произнесла старушка. Затем она перевела взгляд на парня и произнесла: — И никто помочь ему не сможет. Ни ГэБня ваша, не сами вы.
Семен глянул на Лену, потом на бабушку и сквозь зубы выдавил:
— Киря!
Парень не стал слушать ведьму и пулей вылетел из дома. Скрипнули ворота, загудел двигатель мопеда. Лена подскочила на ноги, но тут за спиной раздался голос ведьмы:
— Или силу возьмешь и жизнь тому, по кому сердце твое тоскует подаришь, или вольна сама себе останешься, да с грузом на сердце так и помрешь.
Лена обернулась и растерянным взглядом уставилась на ведьму.
  
Глава 26
 
Юрий Николаевич залез в коробку и достал оттуда новенькие берцы, которые поставил на стол перед бородатым мужиком с легкой сединой в волосах.
— Глянь! А? — с улыбкой произнес Кобелев. — Красота! Муха не сидела! Новенькие! С Ижевска!
— Юра… — мужчина взял берцы, покрутил в руках, а затем глянул на главу местного РайТорга. — Ты вот эти шнурки молодым оставь. Чего мне-то суешь?
— Ты посмотри на него, — возмущенно сгреб он из здоровых лап мужчины обувь. — Мельников, у тебя совесть есть? Я тут как козел прыгаю, обувку под мужиков ищу, а он нос воротит! Не нравится — езжай в город! Там ищи по рынкам обувку себе!
— Ты мне зубы не заговаривай и барышню обиженную не строй! — хмыкнул здоровяк. — Керза есть?
Юрий Николаевич сунул шнурки внутрь ботинок и принялся пихать их в коробку.
— Ну, чего надулся? — сунул в бушлат руку мужик и достал оттуда бутылку, которую поставил на стол. — Я ж с пониманием. Ботинки все равно кому-то носить придется.
Кобелев без особого интереса глянул на бутылку и спросил:
— Лыков гнал?
— Не, это мое. Мед пошел. Кунгурские не предупредили, рапс засеяли. Мед дерьмо, вот я его и перегнал.
Юрий Николаевич тяжело вздохнул, закрыл коробку, но тут Мельников достал еще одну бутылку и поставил рядом с первой.
— Не жмись, Юра. Мне кирза к душе ближе. Сколько в армии не топтал — сносу не было.
Юрий Николаевич тяжело вздохнул, демонстративно убрал коробку, а затем принялся рыться на стеллажах. Провозившись с пару минут он выудил пару сапог и поставил перед мужчиной на стол.
— Сорок пятый, — буркнул он.
Мужчина тут же заулыбался, сгреб сапоги и принялся тщательно осматривать.
— Вот это я понимаю! Так бы сразу, Николаич, а то берцы суешь…
— А берцы эти куда? — буркнул Кобелев. — Я их солить что ли должен?
— Молодым сунешь, — махнул рукой бородатый мужик. — Они за кирзу не знают. Все помоднее ищут.
— Иди уже, — махнул рукой Юрий Николаевич. — Разберусь как-нибудь.
Мужчина хмыкнул, кивнул и направился в сторону выхода, чуть не столкнувшись с Семеном, что ввалился в контору.
— Юрий Николаевич! Позвонить надо! — с ходу выпалил он.
— Тьфу ты! — сплюнул Кобелев, рефлекторно прикрывший коробку с берцами рукой. — Кот, тебя стучаться учили⁈
— Юрий Николаевич, очень надо! Прям срочно!
— Звони, — кивнул на телефон Кобелев.
Семен подскочил к телефону, набрал номер с браслета Кирилла и принялся ждать. Гудок, второй, третий… Пятый…
— Ладно, — сбросил Кот и тут же начал набирать по-новой.
Снова потянулись гудки. Протяжные, тревожные…
— Алло⁈ — громко спросил Семен, когда гудки резко прекратились. — Валентина Степановна?
— Общежитие номер пять, вахта! Слушаю! — отозвался голос в трубке.
— Валентина Степановна, здравствуйте! — перешел на крик парень. — Это Семен Кот!
— Семен⁈ Здравствуй, Семен! Тебе не звонили, но тут мужчина приезжал. Сказал с завода. Просил позвонить другу, когда появишься.
— Так и сказал?
— Да.
— Валентина Степановна, а Кирилл Осетренко в общежитии? — спросил Семен, скрестив пальцы на удачу.
— Нет. И не ночевал, — отозвался старческий голос в трубке.
— Понял, спасибо! — отозвался Семен и повесил трубку.
Парень растерянно принялся барабанить пальцами по столу.
— Случилось чего, Сёма? — раздался голос Юрия Николаевича, что спрятал коробку на стеллаж.
— Случилось, — кивнул парень. — Друг… друг в беде.
Семен снова снял трубку телефона и принялся звонить по номеру браслета Кирилла.
Снова гудки. Первый, третий, пятый…
Внезапно гудки прервались.
— Алло! Киря⁈ Киря, это Семен! Ты где?
— Гаражи, за училищем на Карпинского. Номер сто двадцать семь, — произнес незнакомый голос в трубке. — Придешь один в двенадцать. Замечу ГэБню — он умрет. Будешь не один — он умрет. Жду завтра в три.
Семен хотел было открыть рот, но тут вызов резко завершился.
— Нашел? — спросил Кобелев, забрав бутылки со стола и спрятав в железный шкаф у стены.
— Можно и так сказать, — растерянно произнес парень и поднялся. — Спасибо, Юрий Николаевич.
— Может помочь чем? — спросил Кобелев. — У меня знакомые в милиции есть.
— Нет, я… — тут Семен глянул на телефон и снова поднял трубку. — Я еще позвоню.
Парень набрал номер и принялся ждать. Спустя несколько гудков трубку взяли, и Кот, не дожидаясь ответа произнес:
— Сан Саныч, Кирю взяли!
— Кто? Когда? — отозвался голос на том конце провода.
— Я… — тут парень покосился на главу местного райторга и произнес: — Я не знаю. На браслет ему звонил. Там… там сказали… Сказали в гаражи завтра на Карпинского подъехать в двенадцать.
— Ловушка, скорее всего, — Мясоедов и тут же спросил: — Ты где сейчас?
— В деревне. Я…
— Сиди там. Я дам знать, когда что-то выясним.
— Сан Саныч, он обещал… Обещал Кирю… Если вас заметит.
— Принял, — отозвался голос в трубке. — Сиди и не дергайся. Я сам на тебя выйду.
* * *
Мужчина, сидевший на лавке, положил руку на колено супруги и покосился на дочку, что сидела на стуле посреди комнаты.
Девчушка лет пяти на вид с опаской поглядывала на Чахарду, что стояла, слегка согнувшись, и разглядывала белыми буркалами большое родимое пятно на лице девочки. Пятно начиналось на скуле, краем заходя на нижнее веко и заканчивалось на угле челюсти, почти у шеи.
— Чьих будете? — спросила она.
— Гришковы мы, — произнес мужчина, теребя край кепки, что держал в руках. — Под Ижевском живем.
— Угу, — кивнула старушка. — Пятно с рождения было или недавно вышло?
— С рождения, — отозвалась мать. — Жить оно, конечно, не мешает, но туго ей по жизни с ним будет. Жениха искать или…
  
Чахарда поднесла руку к лицу девочки и принялась поглаживать ее, попутно ощупывая пальцами черты лица.