Мой Советский Союз Магических Республик 3 (СИ)

Покрасневший Кот направился на чердак, через сени, а девушка прошла на кухню.
— Белье это — на приданое, — произнесла ведьма, поглаживая столешницу.
Лена замерла и удивленно глянула на старушку.
— Так, у вас же внук, — растерянно произнесла она.
— А это не ему. Тебе это, — ответила та. — За тобой нет рода. Ни кола не двора.
Невеста слегка потупилась.
— Но раз рода за тобой нет, то и правды родовой не будет. некому будет тебя учить, как семью свою жить, как щи мешать и как мужа содержать. Ну, и приданного не будет. А так… Не с пустыми руками замужа пошла.
  
— Спасибо, — кивнула девушка.
— Ступай… — кивнула ей Чахарда. — И не жди от него. Туповат он у меня. Сама все делай.
Лена прикусила губу и снова кивнула. Она уже сделала несколько шагов к двери, но тут ее остановил голос ведьмы.
— Матрас к окну сдвиньте…
— Зачем?
— Там где положили доски скрипят, — ответила старушка. — Не дело по ночам скрипеть в ведовском жилище.
Лена смутилась и, выдав короткое: «Хорошо», вышла из дома в сени.
Спустя несколько секунд она забралась на чердак, оглядела чистые доски и заметив небольшое окошко, глянула на Кота, что расстелал постель.
— Сема, давай матрас к окну сдвинем? — произнесла она, разглядывая филейную часть парня.
— Зачем? — обернулся тот.
— Так солнышко разбудит… и звезды видно будет ночью, — пожала плечами Лена.
Парень нахмурился, глянул на матрац и пожал плечами.
— Давай… только звезды в час ночи появятся. Темнеет-то поздно…
* * *
Юрий Николаевич глянул в накладную, затем на коробки, что стояли в три ряда на складе, а затем подошел к столу у входа, на котором стоял телефон. Бросив накладную, он достал перочинный ножик из ящика стола, и вернулся к коробкам. Вскрыв одну, он заглянул внутрь и недовольно нахмурился.
— Та-а-а-а-ак! произнес он, достав из нее мягкие кожаные чешки. — десять кунов на пятак…
Повертев их в руках, он почесал голову и вернулся к столу. Достав небольшую записную книжку в кожаном переплете, и принялся ее листать. Найдя нужный номер, он набрал его на телефоне и принялся ждать.
— Юрий Николаевич, а кофе в общую кассу или… — заглянула на склад женщина лет сорока.
— Или, Лида! Или… — махнул рукой мужчина, что не смотря на возраст всего лет пятьдесят имел глубокие залысины. — Премиальным выдавать будем!
— Так, оно же по райторгу проходит…
Юрий Николаевич нахмурился, а затем произнес:
— Ты несколько штук в общую торговлю выложи, а остальное я сам спишу, — буркнул он, параллельно слушая длинные гудки в трубке. — И смотри, чтобы Сенька не утянул! С этого алкаша станется.
женщина скрылась в глубине склада, а в трубке раздался женский голос:
— Алло! Шилова слушает!
— Клавдия Семеновна! Доброго дня! Кобелев беспокоит! — тут же подобрался мужчина.
— Здравствуй Юра! Случилось чего или ты к нам, в город собираешься?
— Клавдия Семеновна, голубушка, дел по горло! Верчусь как ужаленный! — произнес мужчина. — Некогда! Просто некогда!
— Тю! Я тут главное и по гостям успеваю, и к роде в Казань, а ты не успеваешь! Что у тебя там творится, Юра? не просто так ведь позвонил?
— Солнце мое, скажи мне, — глянул на коробки Юрий Николаевич. — А вы мне зачем чешки прислали?
Секунд десять в трубке висела полная тишина.
— Какие чешки? — наконец спросил женский голос в трубке.
— Обычные. Кожаные. Ну, которые без подошвы… В смысле без твердой подошвы. Танцуют в таких…
— Погоди, я знаю, что такое чешки. Как они у тебя оказались?
— Вот и я спросить хотел, — усмехнулся Юрий Николаевич. — Я вроде как ботинки высокие просил. С резиновым низом. Ну, или в край берцы или сапоги кирзовые. Дожди по осени пойдут, а я мужики в поле что давать буду? Чешки?
— Юра, погоди… Чешки были… Была партия чешек для Чайковского. Там вроде как на гимназию заказывали. Балерины у них или танцоры, не знаю…
Тут в трубке повисла пазу, секунд на десять.
— Клава… — вздохнул местный глава райторга.
— Юрочка… Юра, родненький, прости. Светка, дура такая! Я ей сказала Юре чешки отправь, а она…
— Хрен с ним, Клав, ты мне скажи, где мои ботинки? Я со Свердловском на счет них договаривался.
— Подожди… Я сейчас все узнаю. Так… — в трубке снова повисла тишина. На этот раз подольше. С минуты две городской глава райторга разбирался и в итоге снова раздался женский голос: — Юра… твои три коробки ботинок и пять берц в Чайковский уехали.
Юрий Николаевич крякнул и произнес:
— Вот у балерин тамошних глаза от берц будут…
— Юра… У меня машина будет только через две недели туда. Ты…
— Клава, не мельтеши, — отрезал Юрий Николаевич. — Сиди ровно. Я сейчас попробую что-то сделать. Потом позвоню.
— Юрочка, прости, ты главное чешки… Это же по министерству идет…
— Перезвоню, Клава! — оборвал ее мужчина и положил трубку.
— Та-а-а-ак! — произнес он и снова принялся листать записную книжку. Страница, вторая, третья. — О!
Мужчина тут же принялся набирать номер.
— Алло!
— Евгений Борисович?
— Он самый. С кем разговариваю?
— Кобелев Юрий Николаевич, — представился мужчина. — Глава райторга Ашапского сельского поселения.
— Очень приятно. По какому поводу?
— Евгений Борисович, вам случайно берцы с ботинками мужскими не привозили? — спросил Юрий Николаевич и скрестил пальцы на удачу. — У вас же вроде как танцевальный коллектив, мы с вами в доме творчества в Перми пересекались.
— Да… Да, было, — раздался голос в трубке.
— Девушек вы тогда привезли до того красивых, что у меня мужики чуть в ЗАГС за разводом не пошли. Честное слово!
— Спасибо, конечно, лестно, но откуда вы про берцы знаете?
— Так, ваши чешки у меня. В Ординском районе!
— Вот ведь… незадача… — задумчиво произнес голос в трубке.
— Вот и я думаю, двинут мне в морду мужики по осени, если я им вместо ботинок и берц чашки выдам или нет, — хохотнул Юрий Николаевич. — А машина у Клавдии Семеновны будет только через две недели.
— Печально. Крайне печально. У вас, юрий Николаевич, я так понимаю есть предложение.
— Пока нет, но у меня есть контакт на УралОргСинтезе. Мне от вас нужно принципиальное согласие. Отправите с их машиной мне берцы с ботинками, а я вам чешки обратно.
— Не вижу никаких проблем.
— Отлично. Я как машину найду, так сразу позвоню.
— Добро!
Положив трубку, Юрий Николаевич почесал голову и снова принялся листать записную книжку.
— Гриша… Гриша… Гриша… — бормотал он под нос и найдя нужный номер, тут же принялся его набирать. — Алло! Гриша⁈ Кобелев на проводе!
— Какой кобелев? — раздался молодой голос в трубке.
— Как какой? Как с фляжки моей коньяк лакать — так брат родной, а как дело, так сразу «Какой Кобелев?»! Гриша, у тебя совесть есть?
— Юра! Точно ты! Юра, как ты родной?
— Гриша, кручусь как волчок! Выручи, Гриш! В Перми перепутали. Мои берци и ботинки осенние к вам в Чайковск отправили, а мне ваши чешки для ваших барышень танцовщиц!
— Лять, как так вышло-то?
— Да, черт его разберет, Гриш! Машину надо! Там всего с десяток коробок забрать и ко мне в Ашап привести. А им обратно чешки увести.
— Юра, это ж не легковушку надо, это прям грузовик. Я как машину выделю? Это соляра, водиле командировочное…
— Гриш, выручи, а? — молящим тоном произнес Юрий Николаевич. — У нас дожди обещают. А мне и так уже мужики с колхоза кулаком грозили…
— Юр, ну если бы у меня личный был — приехал бы, слово не сказал, но я же…
— Так, обожди, — прикрыл микрофон ладонью Юрий Николаевич и громко крикнул: — Сева! Савелий!
Спустя несколько секунд в помещение заглянул молодой парень.
  
— Ась?
— Ты сруб, что тебе выдали поставил?
— Нет. Они же мне четыре на четыре притащили, а у меня фундамент под баню три на три сделан. Куда я его поставлю? — буркнул парень.