Путь Шиноби: Первые Шаги (СИ)

«Шиноби должен игнорировать боль» — Мысленно проговаривал он семнадцатое правило шиноби, тем самым отвлекаясь от боли.
С другой же стороны, Акира не испытывал те же трудности. При помощи ирьениндзюцу он заглушил боль от разреза что чуть не распорол ему живот. Его основной проблемой был сам порез, угрожающий вывалить наружи кишки мальчика. Узумаки приходилось прилагать немалые усилия чтобы закрыть разрез. Но ранение было слишком серьезным чтобы быстро его вылечить. Акире требовалось время.
  
«Если он отойдет от ран быстрее меня, то я буду в опасном положении.» — Нерадостно думал Акира.
В итоге, так и произошло.
Первым оправился Какаши. Он смог отрешиться от боли в груди и вновь поднять руку с танто.
Того же нельзя было сказать о Акире. Разрез на его животе все еще угрожал увеличиться и привести к летальному исходу. И если он сейчас начнет активно уклоняться от атак шиноби Конохи, то смерть неизбежна.
Какаши больше не стал ждать и кинулся к врагу, стремясь добить того. Лезвие его танто смотрело вперед, несомненно, желая пронзить сердце Акиры. В глазах беловолосого читалось мрачная решительность.
Наблюдая за приближающейся опасностью, Акира решился на более решительные меры.
«Придется использовать мамины боевые пилюли.» — Мрачно подумал Акира.
С тех пор как Узумаки обнаружил то насколько действенны боевые пилюли, приготовленные по рецепту Юмико, он стал более осторожен с их применением. Акира хранил их как ценнейшее сокровище способное вытащить его даже из самой безнадежной ситуации. И вот, такая ситуация произошла.
Акира потянулся к баночке с пилюлями, попутно выстраивая в голове рисунок предстоящего боя. Ему было необходимо одновременно исцелять себя и не подставляться под атаки беловолосого. Что было крайне проблематично, ведь Акира все еще недостаточно искусен в ирьениндзюцу чтобы во время боя исцелять такие тяжелые ранения. Благо, частичную заботу о разрезе выполнят стимуляторы в пилюле.
Но стоило только Акире нащупать в аптечке банку с пилюлями, как на поле битвы появилось новое действующее лицо.
* * *
Обито не мог найти слов чтобы выразить все свои эмоции по поводу нынешней ситуации. Он понимал что шиноби Ивы являлись врагами, но даже для него бойня перед глазами была перебором.
Не смотря на то что Обито воюет уже не первый месяц и успел повидать жестокости на войне, он все ещё оставался очень добрым парнем. Он не испытывал никакой радости от убийства вражеских шиноби. Доброта Обито нередко заставляла его действовать нерешительно. Сколько раз он был в опасной ситуации когда не решался напасть на противника? В такие моменты его либо спасали, либо приводили в чувства сокомандники и сенсей. Во втором варианте он находил в себе силы сражаться. Убить врага чтобы защитить дорогих людей. Такая мотивация действительно помогала. Но радости ему это не приносило.
И вот сейчас, смотря на Какаши и стоящего напротив него противника, Обито испытывал неоднозначные чувства. Он понимал что нужно помочь. Нужно действовать. Но ужас, который он испытывал при виде бойни, заставил его застыть в нерешительности.
В один момент, Какаши выпрямился и поднял танто. Это говорило о том что он уже отошел от ран и приготовился убить врага. И это вид придал уверенности Обито в его намерениях.
Стоило только беловолосому вновь броситься в бой, как Обито наконец начал действовать. Он намеревался окончить этот бой. Согнув ноги в коленях, молодой шиноби совершил резкий прыжок в сторону сражающихся, быстро преодолевая расстояние.
Когда Обито наконец приблизился к ним он… закрыл Акиру собой.
— Прекрати Какаши! — Зло выкрикнул Обито, глядя с неприязнью на сокомандника.
И Какаши остановился. Он недоуменно уставился на своего сокомандника и на его действия. Долго эти гляделки не продлились. В следующий момент уже Какаши зло уставился на Обито.
— Что ты делаешь? — Презрительно спросил Какаши.
Для него действия Обито были сродни предательству. Ведь как ещё можно объяснить защиту врага?
— Что я делаю?! — Переспросил Обито, все также зло глядя на беловолосого. — Это ты что делаешь?! Зачем ты устроил эту бойню?! — Бросил он обвинение в сторону сокомандника.
— Чт… — Слова Обито выбили Какаши из колеи.
Он был поистине поражен его тупостью. Впрочем это были лишь мысли Какаши.
Для Обито нынешняя ситуация выглядела очень неоднозначно. Он не знал кем на самом деле является Акира, и что это он убил шиноби Ивы. С точки зрения Обито, виновным в нынешней ситуации был Какаши. И его сложно было судить за такие выводы.
Придя под конец боя, Обито увидел лишь одного живого врага. Тела трех других уже лежали на земле изуродованные. Единственным сходством между ними были черные плащи, находящиеся в той или иной целостности.
И вот, последний враг с которым сражается Какаши, так же носил черный плащ. В голове Обито он сразу же был отмечен как товарищ трех убитых. Единственный оставшийся в живых. При таких мыслях не было сомнений в том, кто всех убил столь зверским способом.
Обито не мог понять лишь одного. Почему Какаши так поступил? В его представлении, даже враги не заслуживают столь безжалостной расправы. Это бойня вызывала у него и ужас и злость. А потому, когда Какаши наконец двинулся для того чтобы убить последнего врага, Обито начал действовать. Он хотел остановить кровопролитие и бессмысленную жестокость.
— Обито. — Мрачным голосом начал Какаши. — Какой же ты беспросветный идиот! — Начла ругать Какаши своего сокомандника.
На этих словах Обито еще сильнее разозлился. Какаши лишь сделал хуже своими словами. Если бы он просто попытался объясниться, это помогло бы снизить накал между сокомандниками. Но теперь, Обито был готов броситься на беловолосого.
Какаши это заметил, но вместо того чтобы побеспокоиться, решил продолжить поливать сокомандника грязь.
— Какой же ты… — Так и не договорив оскорбление, Какаши с расширенными от удивления глазами посмотрел за спину Обито.
В порыве ненависти друг к другу, они совсем позабыли об Акире.
* * *
Учиха.
Стоило только появиться новому действующему лицу, как я еще сильнее насторожился и стал готовиться к применению экстремального клеточного усиления. Мне бы пришлось действовать быстро, если я не хотел заработать чакроистощение. Все же сжирало чакры такое усиление просто немерено.
И вот, когда я приготовился к серьезной битве, мое внимание привлек красно-белый веер, вышитый на спине нового врага. Знакомы мон проклятого клана заставил меня на мгновение застыть. В голове сразу же всплыли воспоминание о последнем взаимодействии с Учиха.
Бешенный зверь, желающий лишь крови. Тот кто отнял у меня глаз и чуть не убил. Пылающий лишь ненавистью.
Мой взгляд буквально прикипел к мону Учиха. Воспоминания о давней битве вновь и вновь проскальзывали у меня в голове. А вместе и с ними давние слова.
«Учиха — клан несущий злобу.» — Повторял я про себя.
Я совсем не обращал внимания на окружение. Беловолосый шиноби и вовсе забылся. Все что меня сейчас заботило, так это представитель проклятого клана. И я понял что надо действовать.
Забыв о пилюлях и заботе о ранении, и не обращая внимания ни на что кроме спины с красно-белым веером, я начал складывать печати. Важнее всего для меня было нанести упреждающий удар.
Сложив последнюю печать, я набрал в грудь побольше воздуха и выдул поток пламени.
— Стихия Огня: Техника Пламени Дракона. — Яростно ревущее пламя понеслось в сторону Учиха.
  
На ниндзюцу я выделил треть своего резерва, от чего пламя получилось в несколько раз мощнее и ярче чем то что я использовал против беловолосого. Огненный вал был настолько большим, что закрывал весь обзор, а сосредоточенная в пламени чакра затуманивала взор моего Шарингана.
Внезапно, огненное ниндзюцу ушло в бок, а затем и вовсе рассеялось на множество огненных язычков и искр. Их было так много, что я не сразу смог рассмотреть фигуры за ними. Первым показавшимся, был знакомый мне беловолосый что стоял в стороне и напряженно смотрел на меня. Танто в его левой руке было выставлено вперед в защитной стойке. Правой рукой он держал за шиворот парня одного с ним возраста и в странных оранжевых очках. Тот сидел на земле и тяжело дышал. Он таращился на меня ошарашенным взглядом, а в уголках его глаз были видны слезы.