Путь Шиноби: Первые Шаги (СИ)

— Встречались мы с этим Нобору. Тот ещё урод. — Высказался я, вспоминая ту встречу.
— Язык, прошу. — Сказала строгим тоном Кикути-сан.
И это мне напомнило те редкие случаи, когда мама отчитывала меня за произнесенные ругательства. Я даже по старой привычке поспешил прикрыть рот рукой, но наткнулся на шершавую поверхность маски.
— И где мы можем найти Хагивару-сама, чтобы приобрести у неё сакунохани? — Перешел к сути дела Хатаке.
  
— Недалеко. Её пасека соседствует с моей, и если бы вы продолжили скитания по разным хозяйствам, то следом бы её и нашли. — Ответила Кикути-сан, удивив нас тем, что знала о наших поисках. Видимо уловив наше удивление, она коротко посмеялась. — Хе-хе. Акира-кун сказал что вы встречались с Нобору. Его пасека встречается первой, если начинать путь от Курашики. Не трудно было догадаться что вы проверяли каждую пасеку по пути. — Объяснила женщина свою осведомленность, а также продемонстрировала проницательность.
— Спасибо за информацию, мы пойдем. — Решил за нас двоих Хатаке и поднялся чтобы уйти.
— Вы даже не выпили чаю, а уже уходите. — С негодованием в голосе произнесла Кикути-сан.
— Мы бы не хотели обременять вас своим присутствием. — И вновь принял решение беловолосый, не интересуясь моим мнением.
— «Мы бы не хотели»? — Повторила его слова старушка, с явным скепсисом в голосе. — Мне кажется Акира-кун не согласен с такой формулировкой. — Сказала она, после чего посмотрела на все ещё сидящего меня.
Хатаке тоже посмотрел в мою сторону, но так и не заметил движений с моей стороны.
— Ха-а. — С большой неохотой выдохнул беловолосый, после чего вернулся на место. — Если вы настаиваете.
— Конечно настаиваю. Если бы я вас отпустила, даже не угостив, то ещё долго корила бы себя за это. — Довольно улыбнулась Кикути-сан.
Взяв чайник, напиток в котором уже успел подостыть, старушка принялась разливать чай по стаканам, придерживая крышку чтобы не слетела. Как только чай был налит, без лишних слов мы принялись его пить. Кикути-сан довольствовалась лишь своим напитком, не притрагиваясь к блюдцу с сэмбэем. Хатаке же напротив, сразу же ухватил один из рисовых крекеров, и принялся его грызть, запивая чаем.
Я же, по давно выработанной привычке, натянул капюшон поглубже, чтобы из-под него ничего нельзя было разглядеть, и, чуть сдвинув маску с лица, принялся маленькими глотками пить чай. Это был зеленый чай с каким-то цветочным ароматом. Вкус был очень приятным.
Допив свой чай, попутно съев два сэмбэя, я вернул маску на место и привел в порядок капюшон. И как только я это сделал, в глаза бросился взгляд Кикути-сан, что та кидала на меня. И вновь это была раздражающая жалость, а также что-то ещё, что я не мог разобрать.
— Этого достаточно. — Сказал Хатаке, что выпил свой чай раньше меня.
— Все то вы молодые куда-то спешите. — Чуть поворчала Кикути-сан но без негатива.
В этот раз мы оба встали изо стола и направились к выходу. Но прежде чем Хатаке успел открыть дверь, мне в голову закрался один вопрос, который я решил озвучить.
— Почему вы так отреагировали на то что я учувствую в войне, и почему вы… — На мгновение я запнулся, из-за неоднозначности следующего вопроса, но все же озвучил его. — …проявляете заботу?
Услышав мои вопросы, Кикути-сам грустно улыбнулась.
— Потому что дети не должны учувствовать и марать себя в конфликтах, что устраивают взрослые. Дети слишком хрупки, как физически, так и душевно. Не видевшие жизни и лишь познающие этот мир, они как белый холст, что очень легко можно запачкать черной краской, жестокостью взрослого мира. Поэтому дети и не должны воевать. — Более полно высказала свою позицию Кикути-сан.
Хатаке, стоящий рядом и услышавший эти слова, стоял безмолвный. Я же тоже не знал что ответить на это, из-за смятения в эмоциях. Но отклик её слова в моем сердце нашли.
— Мы ведь только сегодня впервые встретились. Вы даже не шиноби. Почему вам должно быть не все равно? — Продолжил напирать я, не понимая, откуда столько заботы.
— А разве должен быть повод чтобы поступать правильно? — Её ответный вопрос, окончательно сбил меня с толку. — Может мы и правда знакомы меньше часа, но это не значит что я не могу проявлять сочувствие, беспокойство, а также желание помочь, по отношению к тому кто в этом нуждается.
— Большинство людей не считают что обо мне стоит беспокоиться. — По какой-то причине я не стал отрицать её слов, но решил подметить данный момент.
— У большинства людей могут возникать похожие мысли, но им легче заниматься самообманом. Они говорят сами себе: «этот мальчик шиноби, а у них совсем другие порядки, так зачем мне вмешиваться?» Другие же и вовсе попытаются выкинуть подобные мысли из головы, чтобы не мучать себя. Ведь все люди так или иначе понимают, что детям не место на войне. — После этих слов Кикути-сан улыбнулась с теплотой. — В противном случае, стал бы Хаширама-сама создавать систему скрытых селений?
«Не для того Хаширама-сама создал систему скрытых селений, чтобы детям вновь пришлось воевать.» — Всплыли у меня в голове слова дедушки, что он произнес в тот день, когда начались настоящие тренировки.
И вновь я не мог подобрать слов.
(П.А. — Что-то больно много рассуждений о том, место ли детям на войне? То в позапрошлой главе эту тему подняли, то в этой… А может все дело в том, что до этого ученики Минато не общались полноценно с гражданскими лицами и не затрагивали подобную тему?
Поддержите автора на Бусти ( https://boosty.to/ualive). Там уже есть 20 дополнительных глав.)
  
Глава 126
 
С того момента как мы покинули пасеку Кикути-сан, я находился в глубокой задумчивости. Слова этой старушки все никак не могли покинуть мою голову, создавая множество противоречий. То я бросаюсь в одну крайность критикуя и опровергая все факты что наговорила Кикути-сан, то уже в следующий момент начинаю оправдывать её слова.
«Я не хотел этой войны, но смерть мамы не оставила мне другого выбора… А может выбор был, и я мог убежать подальше от войны и жить спокойной жизнью, но сам же выбрал для себя этот кровавый путь? Нет, разве в этом жестоком мире можно было найти покой?.. Но ведь в Курашики мирно, не смотря на идущую войну.» — Все продолжали меня терзать мысленные мучения. — «Неужели я мог бы сбежать от ужасов войны? И оставить шиноби Ивы безнаказанными за убийство мамы?» — От последней мысли внутри меня разгоралось пламя ярости и ненависти. Но следом, мне вдруг вспомнились многочисленные разговоры с мамой, где она предостерегала меня от жизни в ненависти. — «Вот только, разве такой жизни хотела для меня мама? Она точно не хотела отмщения.»
Всего один короткий разговор с Кикути-сан, и я уже не знаю во что верить. Когда умерла мама я был потерян, остался в одиночестве в незнакомом жестоком мире. Лишь жажда мести продолжала двигать мной, и я не видел других альтернатив. Кроме войны я не видел ничего другого.
С тех пор как я познакомился с Намиказе-саном и его учениками, многое поменялось. Они многое для меня сделали, продемонстрировав что заслуживают доверия. Но долгое время я оставался слеп к их доброте, а вернее занимался самообманом, предпочитая думать что все их действия лишь обман, чтобы пустить пыль в глаза. Война разучила меня верить в людей.
Оказавшись в Курашики, вдали от войны, я смог увидеть что такое мирная жизнь. Всего за три дня пребывания в городе, я увидел столько всего что потрясло мое воображение. Особенно поход в кинотеатр, заставил меня на время забыть ужасах мира шиноби и вновь почувствовать себя беззаботным ребенком, что радуется всему новому и ранее невиданному. Я узнал что можно жить по другому.
  
И сейчас, эти мысли, а также надежда на светлое, боролись с укоренившимися привычками, в виде паранойи, недоверия и ненависти. И кажется, первое понемногу одерживало верх. Ведь теперь я и сам этого хотел.