Тимьян и клевер

– Кому и где ты проиграл двадцать фунтов?
Айвор улыбнулся, предвкушая забаву.
– М-м… долго объяснять. Я лучше отведу.
Тремя часами позже Киллиан, позёвывая, открыл карты.
– Стрит-флеш, господа. Против каре… стрита и… ах, у вас две пары. Сожалею, но и эта партия снова моя. Может, закончим на сегодня с этим? Отыграемся как-нибудь в другой раз, – коварно предложил Киллиан, разглядывая кислые лица других игроков.
Айвор, сидя в тёмном углу, довольно потирал руки; прочие же посетители таверны «Дохлый кролик» стояли вокруг стола заинтересованным, непрестанно перешёптывающимся полукругом. Луна, обожающая дурное веселье, заглядывала через окошко узким, бледным лучом.
– Отыграться – это хорошо, – грустно вздохнул грузный рыжий мужчина в сюртуке, который был дороже всего содержимого таверны вмести взятого, и полез за чековой книжкой. – Но я бы, э-э, воздержался. Вас, видимо, очень любят карты, мистер Флаэрти.
– Наверно, – улыбнулся Киллиан.
«Айвор говорил, что карты не любят магии… Но ловкие руки они очень, очень любят».
– Вот чек.
– Я плачу наличными.
– А-а… а можно завтра занести проигрыш? Слово чести.
– Спасибо, наличные подойдут, завтра, конечно, можно, – согласился Киллиан со всеми разом и поднялся наконец из-за стола. – Большое спасибо за компанию, господа. Буду ещё заглядывать… К слову, сэр, мне отчего-то знакомо ваше лицо, – обратился он к рыжему. – Я не мог вас видеть где-либо раньше?
– Разве что в нашем банке, – оттёр лоб от испарины рыжий верзила. – В «Первом Восточном». Ах, да, моё имя Морис, Морис О’Доэрти…
…почему эти слова вызывали у партнёра по игре такой смех, банкир так и не понял.
Айвор же сидел тихо и только улыбался загадочно, по обыкновению. Лишь на улице Киллиан решился у него спросить:
– Ты ведь знал, верно?
– О родственных связях юноши Тома? Знал, конечно, – ухмыльнулся Айвор. – Мне ведь тоже везёт. По-своему.
С этим Киллиану было трудно поспорить.
  
Глава 2. ВОЛШЕБНЫЙ ВОР
 
Нового клиента Айвор привёл солнечным ленивым деньком – из тех деньков, когда лучше всего получается предаваться безделью в тенистом саду, запивая домашним оранжадом «Удивительные истории Йоркшира».
– Киллиан, сокровище моё, просыпайся! Есть дело! – жизнерадостно провозгласил фейри на весь сад. – Причём как раз такое, как ты любишь – никаких убийств, никаких девиц в опасности, бегать никуда не нужно, а платят хорошо. Верно, мистер Барри?
Это «мистер Барри» сказало Киллиану намного больше, чем вся остальная проникновенная речь. Если фейри расщедрился на «мистер», да ещё назвал клиента по фамилии – значит, тот был, во-первых, человеком почтенного возраста, во-вторых, состоятельным… И, в-третьих, мог похвастаться изрядной долей волшебной крови, иначе Айвор ограничился бы снисходительным «старина Генри» или чем-то в том же духе.
– Очень хорошо, – пробормотал Киллиан сонно, блаженствуя в кресле-качалке под сенью старой яблони. «Удивительные истории…» были прекрасно иллюстрированы, оранжад Нив приготовила выше всяких похвал, а бежать куда-то ради пяти-шести фунтов вознаграждения – средняя сумма оплаты за мелкое расследование – ему не хотелось вовсе. – Отведи мистера Барри в гостиную, я подойду через несколько… Айвор, чтоб тебя рябиной накормили!
Кресло вдруг взбрыкнуло, как живое, и выплюнуло Киллиана на клеверную лужайку – ещё мокрую после утреннего полива. «Истории…» спорхнули, прошелестев страницами, и уютно устроились на сгибе локтя фейри. Кувшин с оранжадом отрастил ножки и споро побежал куда-то – судя по направлению, на кухню.
– Многие пытались, да ни у кого не вышло, – хмыкнул Айвор. Рядом с ним переминался с ноги на ногу коренастый мужчина лет этак шестидесяти с хвостиком – благородно седовласый, румяный, с окладистой бородой и глазами-щёлочками. Носил он безупречный костюм-тройку, и единственной деталью, выбивающейся из модного, но респектабельного образа, был ярко-зелёный шейный платок, скреплённый у горла крупной булавкой с инкрустацией – лунным камнем-кабошоном.
 
– У них не было Нив, – резонно возразил Киллиан, с трудом поднимаясь на ноги. – Думаешь, она поблагодарит тебя за лишнюю порцию стирки? – тут старичок совершенно не солидно хихикнул, и Киллиан спохватился: – Добрый день, мистер Барри. Буду рад помочь вам, насколько это в моих силах… И, Айвор, будь любезен, отправь кувшин в гостиную. На кухне ему нечего делать, право слово.
Кувшин выглянул из-за дальнего куста гортензии и виновато щёлкнул крышкой. Мистер Барри рассмеялся, хлопая себя по бокам с таким звуком, словно бил по бочонку с пивом. Киллиан и сам невольно улыбнулся.
«Может, день не совсем испорчен? В конце концов, не обязательно же Айвор должен приносить неприятности всегда».
Рассказ свой мистер Барри начал издалека.
– Вам, наверное, ничего не скажет это имя, но зовут меня Фергюс Барри, и роду я самого простого, – широко улыбнулся он. Полуденное солнце любопытно глазело в окна, мягкой лапой трогало вазы на каминной полке и хрустальные фигурки, и по отполированным доскам пола разбегались цветные блики переломленного света. Айвор, взгромоздившись на спинку кресла, подманивал пальцем то один блик, то другой, гладил по ярким крылышкам, как мотылька, и отпускал на волю. – Но моя прабабка по матери, пребывая уже в законном браке, подружилась с кем-то из дивного народа… В результате появился мой дед. В семейные хроники он вошёл как человек весёлого нрава, богатырского сложения и невероятной удачи. Удачу эту он передал своему сыну, а тот – мне, вместе с наказом непременно надевать каждый день что-нибудь зелёное и раз в год, в самую длинную ночь, относить к камню у высокого холма недалеко от отчего дома большой рыбный пирог. Как подобает хорошему сыну, я послушался наказа, и с тех пор меня во всём сопровождала удача. Ну, нраву я простого, много мне не надо, – заулыбался он снова. – Лишь бы в доме уют был, да жена любила, да дети были здоровы, да эль мой слыл по-прежнему лучшим во всём Дублине, да в паб мой заглядывали люди добрые и весёлые… Так вот с элем-то и приключилась беда.
– Стал портиться ни с того, ни сего? Прокис? Полопались бочки? – начал деловито перебирать Киллиан возможные неприятности. Такое действительно частенько происходило по вине волшебного народца – брауни. Если маленького помощника переставали почитать и подкармливать хлебом с молоком, то он превращался в большого проказника.
Но мистер Барри только покачал головой, помрачнев:
– Хуже, – сказал он. – Эль просто исчез, а вместо него в бочках оказалась вода. Ума не приложу, как бы такое смог учудить человек… Так что вы уж помогите мне сыскать вора, а я вас награжу по совести, не только деньгами, но и лучшим своим элем.
Киллиан открыл было рот, чтоб уточнить размер гонорара, но быстро передумал. Если у мистера Барри и впрямь были предки среди «добрых соседей», то награда, пожалованная от сердца, точно оказалась бы полезней, чем оговоренная заранее.
– Хорошо, мы согласны. Айвор, как насчёт договора?
– Уже, – помахал фейри свернутым в трубочку листом бумаги. – Только подписать осталось.
Проглядывая свой экземпляр договора, Киллиан отметил, что Айвор тоже оставил размеры вознаграждения на усмотрение заказчика. Вид у компаньона при этом был исключительно довольный.
– Вот и чудесно, – прокряхтел мистер Барри, поставив на нужной строке мудрёный росчерк. – А теперь, если вы не возражаете, приступим к работе. Не желаете ли взглянуть на мои погреба?
Киллиан, конечно, желал.
В этот раз Айвор остался дома, ссылаясь на то, что работёнка пустяковая, мол, и ребёнок справится. Затуманенный взор, впрочем, говорил о том, что у компаньона просто большие планы на вечер, и менять их на бдение у бочек с элем он не собирается.
– У меня хороший старый паб, – рассказывал мистер Барри по дороге. Его дом располагался не так уж далеко от Рыночной площади, всего в часе ходьбы. – Не слишком богатый, без всех этих новомодных салунов, даже без комнат под сдачу. Сказать по правде, мы сами живём там же, на втором этаже… Но зато полы в моём «Счастливчике» прочные и чисто выметенные, никаких опилок, как в лошадином стойле, а каждое новолуние к нам заглядывает кто-нибудь из бродячих певцов – верите ли, нет, но эта братия до сих пор живёт и здравствует. – Мистер Барри бросил на Киллиана хитрый взгляд. – Еда у нас простая – свиные рёбрышки, маринованные яйца, солёные крендельки да орешки, но всё готовит моя жена. Ну, и эль… эль – наша гордость.