Тимьян и клевер

– Мистер Далтон тоже добрый был. И счастливый. Он внутрь себя смотрел, а не на то, что вокруг, – ответила девушка, опустив взгляд. – Однажды только, в предпоследний раз до того, как заболеть… Тогда он мрачный был, на себя непохожий. И мистер Линч стал, как всегда, говорить «Здравствуй, Этайнин» да спрашивать, как я поживаю. А мистер Далтон возьми да и скажи: «Ну ты и даму сердца себе выбрал. Что тебе, служанок мало и девиц у Ребекки?». А у мистера Линча вдруг стало очень страшное лицо. И он сказал… – тут Этайнин побледнела и стиснула подол ещё отчаяннее, запрокидывая лицо: – Мистер Флаэрти, не могу я это выговорить. Неловко совсем.
Киллиан на секунду растерялся, а затем сообразил, что Оскар мог отпустить какую-нибудь непристойность, и повторять её перед малознакомым джентльменом Этайнин попросту стыдно.
– Скажи Нив на ушко, – предложил он.
– Да, мне расскажи. Ужо я и не такого в жизни наслушалась, – добродушно поддакнула Нив, выглядывая из-за кухонной двери. – Вот как-то батяня мой увидал, как щёголь конька своего на водопой привёл. Увидал – вынырнул да и говорит ему… – тут Нив потянула Этайнин к себе за локоть и, склонившись к её уху зашептала что-то. Девчонка вновь покраснела – и захихикала, прикрыв рот ладонью. Даже корзину выронила. – Ну, то-то же.
Этайнин быстро шепнула что-то Нив в ответ, затем подхватила корзину – и выбежала с кухни, пунцовая до самых ушей. Киллиан проводил гостью, как сумел, а после вернулся на кухню.
– И что же такого страшного произнёс Оскар?
– Да тьфу на него, – вздохнула Нив с искренним разочарованием. – Я уж думала, впрямь какая-то брань особая. А он всего и ляпнул: «Зато моя дама сердца – не шлюха, которая понесла от портного». Вот слово в слово, ежели девчонке верить.
Киллиан поблагодарил Нив и, захватив из гостиной обещанную охапку майских цветов, вышел на улицу. Всё то время, пока он ехал до Полынной улицы, мысли в голове у него бурлили, что тот ведьмин котёл.
«У Далтонов за несколько лет был только один ребёнок… Мисс Келли лгала о своей беременности… Уильям был единственным ребёнком… Как же всё это связано? Ведь связано же…»
Морин цветы приняла более чем благосклонно – прижала душистую охапку к груди и улыбнулась.
– Поговорил, поди, с дружком-то своим? По уху получил?
– Поговорил, получил, проникся, раскаялся, – заверил её Киллиан и против собственной воли оглянулся по сторонам. После вчерашнего разговора об «эль куэро» и встречи с ожившей коровьей шкурой, находиться на Полынной улице было неуютно. – Кстати, не подскажешь, есть ли противоядие от белены и белладонны?
Морин задумалась.
– Да разве что желудок промыть, пока отрава в силу не вошла… А потом разве что колдовской камень из-под Холма поможет. У меня такого нет, а был бы – не дала б. Дорог больно. И ещё, это… В доме, где отравитель есть, я б даже глотка воды не сделала. И больному бы не позволила.
– Спасибо за совет, – вздохнул Киллиан.
Настроение у него испортилось окончательно. Тревога, едва проклюнувшаяся после утреннего разговора с Этайнин, расцвела пышным цветом. В голове крутились обрывки фраз, но узор никак не складывался, точно чего-то не хватало. Когда кэб остановился у края владений Далтонов, Киллиан окинул особняк и сад растерянным долгим взглядом – и вдруг заметил на балконе второго этажа невысокую женщину в тёмно-фиолетовом платье. Увидев кэб, она развернулась и поспешила скрыться в доме. В её фигуре было что-то странное, непропорциональное…
Киллиан внезапно осознал, что именно.
И узор сложился.
– Эй, мистер! – раздался хрипловатый оклик возницы. – Платить-то будешь?
– Что? Да, конечно, – откликнулся он, сунул руку в карман. Мелочи не нашлось, но сейчас это даже не огорчило. – Сдачи не надо.
Увидев, какая добыча ему досталась, возница заулыбался в рыжие усы:
– Хорошее что-то случилось, видать?
– Пока нет, – ответил Киллиан. – Но я приложу все усилия, чтобы случилось.
Встретил его Стилз, невозмутимый и невзрачный, как всегда.
– Добрый день, мистер Флаэрти. Есть успехи в расследовании?
 
– Ещё какие! – весело откликнулся Киллиан, скидывая плащ на руки служанке. – Скажите, мистер Далтон у себя?
– Да, в кабинете.
– А Уильям как сегодня себя чувствует?
– После приступов ему всегда на некоторое время становится лучше, – ровно ответил Стилз. Краешки губ у него дрогнули в намёке на улыбку. – Он даже поговорил сегодня с доктором.
– Прекрасно! – Киллиан с трудом удержался оттого, чтобы не потереть в предвкушении руки. – Мистер Стилз, у меня к вам просьба, смертельно важная, я бы сказал. Лично проследите за тем, чтобы в ближайшие несколько часов Уильяму ничего не давали – даже воду и лекарства… Впрочем, воду можно, но только ту, в безопасности которой вы уверены. И никого не пускайте к нему в комнату, даже доктора! – крикнул он уже с верхней площадки лестницы, на бегу огибая замершего дворецкого.
«Неужели правда получится довести дело до конца и без Айвора?» – азартно подумал он, на мгновение замерев перед кабинетом. И – постучался.
– Войдите, – после недолгой паузы сухо откликнулся мистер Далтон.
Киллиан напоследок оглядел коридор – не подслушивает ли кто за поворотом? – и лишь затем вошёл, плотно прикрыв дверь.
– Мистер Далтон, – начал он без предисловий, – я нашёл причину болезни Уильяма. Это яд белладонны. Мой знакомый… гм, учёный отыскал его в питье вашего сына, – не моргнув глазом, солгал Киллиан. – Наука в таких вещах не ошибается, как вы понимаете. К тому же признаки отравления совпадают с симптомами болезни Уильяма. И нерегулярность приступов объясняется тем, что у его постели постоянно находятся три человека, по меньшей мере двое из которых верны вам и Уильяму. То есть яд отравитель подливает ему по случаю, когда придётся.
– Двое? Интересно, – тихо проговорил мистер Далтон, темнея лицом. Похоже, слова о науке, которая не ошибается, и упоминание некоего «учёного» показались ему достаточно убедительными. Киллиан облегчённо вздохнул: частенько заставить клиента поверить в правду сложнее, чем до этой самой правды докопаться. – Получается, третий – предатель?
– Не обязательно, – ответил он, слегка покривив душой. – Гораздо важнее, кто именно пытается отравить вашего сына и зачем. Я не смогу сейчас назвать имя, но сообщу несколько фактов. Во-первых, ваша первая супруга, вероятно, тоже умерла от яда, причём того же самого. Во-вторых, белладонну женщины порой закапывают в глаза, чтобы, они казались темнее и красивее. В-третьих, Уильям пока единственный наследник, но… Скажите, ваша нынешняя супруга нынче случайно не в положении?
Выражение лица у мистера Далтона стало такое, словно он вот-вот закричит и начнёт бросаться стульями, чернильницами и пресс-папье. Но катастрофа так и не наступила. Он лишь кивнул и принялся вертеть в пальцах золочёную автоматическую ручку.
Киллиан подался вперёд, опираясь на стол. 
– А когда сообщили это счастливое известие?
– Почти два месяца назад, – глухо ответил мистер Далтон.
– А Уильям впервые заболел…
– Неделю спустя.
– Скажите, – вкрадчиво произнёс Киллиан. – Вы по-прежнему думаете, что вашего сына сглазила какая-то там дочка пекарши?
– Нет, – тем же помертвелым голосом ответил мистер Далтон и внезапно поднял взгляд. – Моя жена не пойдёт на виселицу. Нет. Забудьте об этом деле. Иначе я приму меры. Немедленно.
– Но…
– Стилз вам заплатит. Я выпишу чек. Оставьте свой адрес.
– Мистер Далтон, я…
– Вон, немедленно! – в голосе его громыхнули наконец прежние грозные нотки, а одутловатое лицо побагровело от гнева.
– Да мистер Далтон же! – рявкнул в ответ Киллиан, потеряв всякое терпение. – Никто не собирается тащить вашу супругу в участок. Я не констебль, в конце концов! Решать вам. Но послушайте хотя бы один совет. Если вам дорога жизнь сына – отошлите его к надёжным людям хотя бы на несколько месяцев, а потом… потом… Да хотя бы за границу его отправьте учиться! И напишите завещание так, чтобы в случае, если внезапно умрёте вы или Уильям, наследство не досталось вашей супруге и её ребёнку, а потом сделайте так, чтобы она увидела это завещание. Так вы хотя бы немного обезопасите себя и сына.