Космос.Today (СИ)

Я протиснулся мимо медотсека и операционной к кормовому пулемету, и устроился там, рядом с Лилой. Девушка с фиолетовыми волосами разобрала винтовку на составные части прямо на полу, на маскхалате (моем или Баруха?) и теперь обрабатывала детали спреем. По запаху это снадобье напоминало «вэдэшку», но являлось какой-то хитрой оружейной смазкой, наверное — специально для местных суровых условий.
  
Остальные бойцы-разведчики по выработанной армейской привычке спали впрок, расположившись у стен. Тищенко — парень из десятого экипажа, сидел, облокотившись на колени и сжав голову в ладонях. В новеньком хаки-комбезе и ботинках с самоподгоном (из запасов медэвака как раз на такие случаи), он выглядел довольно чуждо среди полностью экипированных и вооруженных до зубов диверсантов.
— Лила — это из «Футурамы»? — спросил я.
— Нифига себе, — девушка отвлеклась от винтовки. — Ты что — не такой старый пердун, как все мы? Знаешь «Футураму?»
— Все мы тут в некоторой степени пердуны, — философски заметил я. — Пусть тот, кто никогда не пердит, первым бросит в меня камень! Но да, омоложение я не проходил. Ладно, допустим — ты старая пердунья. Но «Футурама»…
— А что — «Футурама»? В девяносто девятом году начали выпускать! — шокировала меня разведчица. — Больше четверти века назад! Что, все-таки почувствовал себя старым пердуном, а?
— Да уж… — почесал затылок я.
— Мультик внуки смотрели, а я всё поражалась, что им такая муть нравится… А Шурка моя говорила, что у меня волосы как у Лилы, я их как раз в фиолетовый покрасила, перед вербовкой… — девушка вздохнула. — Вот я и назвалась так. И тут тоже крашу — ну, для внуков, что ли. Пару раз фотографии им отправляла — они в шоке от того, какая у них молодая бабушка!
— Классно, — сказал я.
— Ага! — Лила вернулась к винтовке.
А я по новому глянул на разведчиков. Правду сказал Рогов — со временем восприятие меняется, я уже и забывать начал, что вокруг меня — люди в два раза старше. Тот же Падаван: такой вроде молодой, непосредственный… А сколько ему на самом деле? Может — восемьдесят восемь?
— Есть кто-нибудь хочет? — спросил я, и полез в кофр у потолка — за протеиновыми батончиками и энергетическими напитками.
На Земле мой гастритный желудок от таких перекусов во время командировок потом жестко и долго мстил, а тут — хоть бы хны! Можно было пить и есть всё подряд, только бы набить брюхо белками, жирами и углеводами, вперемешку с витаминами. Как топка паровозная — все переварит!
— Да-а-а-а! — откликнулись разведчики. — Давай сюда всё, что у тебя есть!
Нашел у кого спрашивать… Они не только спать впрок умеют, но и жрать — тоже, и притом — со страшной силой!
— Есть! Есть следы! — заорал Палыч из кабины, и я подавился энергетиком. — Две колеи! Ни-хре-на себе размерчики! Да такую хреновину на Байконур надо запердолить, нам спасибо скажут!
— Поднимаем птичку, — сказал Багателия, игнорируя чрезмерные эмоции водителя. — Кто владеет техникой?
— Лила — штатный оператор БПЛА, — откликнулся Падаван.
— Лила, моя золотая, на тебе — разведка…
Девушка собрала винтовку, выбралась из грузового отсека и расположилась рядом с Раисой, в гнезде стрелка. Разведчица надела на глаза VR-очки, в руки взяла джойстик с двумя рычажками: точь-в-точь как на Земле использовали для управления летающими дронами. «Птичка» — самый обычный квадрокоптер — с жужжанием покинула один из контейнеров, что крепились на крыше медэвака, и взвилась в воздух. Минут десять внутри «Мастодонта» царило напряженное молчание, а потом Лила выдала:
— Ес-с-с! Вот она, стерва! Выводите на экран картинку!
Мы увидели громадную белую тушу ракетной платформы, раза в два больше, чем установки «Тополь-М», которые я видал на параде в Москве. Футуристические, геометричные очертания, две пары мощных гусениц, и ракеты ПКО — белые цилиндры, штабелем уложенные в кормовой части. Несколько направляющих были пустыми: железные гады отстрелялись ими по нам во время высадки.
— А хотите мы заберем ее себе? — вдруг сказал Тищенко, который до этого не проронил ни слова. — Хотите, мы заберем эту сволочь, которая угробила наших пацанов, себе?
Все взгляды повернулись к нему, Багателия высунулся из операционной и спросил:
— Ора, и что ты предлагаешь?
— Я технарь, товарищ Багателия. Техник-иммун с уклоном в изучение системной техники. Меня временно к товарищу Каримову перевели, так-то я из Первой Когорты… Я знаю, что делать!
* * *
Не знаю, зачем я на это подписался… Скорее всего — из дикого любопытства. Вообще, задумываясь о своем решении поднять руку и вызваться добровольцем, я все больше склоняюсь к временному помешательству. Может — выпендриться перед крутыми ребятами из разведки захотел? Мол мы и сами с усами? Багателия на мой такой фортель только скривился, но, похоже, решил, что имея в виду Каримова у него есть два медика в команде, и в случае чего потеря идиота-Сороки — не такая уж и большая беда.
Ну да, у меня одного из всех, не считая разведчиков, имелась какая-никакая альпинистская подготовка, пусть и на любительском уровне, но это же не повод!
Так или иначе — в абордажную группу попал я, Тищенко и Рокстеди. План был безумный, и похож скорее на один из фильмов с участием Тома Кукуруза! Но я вписался, и теперь торчал на утесе посреди тундры… Ноги болели зверски: я давно не ходил на лыжах, а тут — поднимался в горку, пытаясь поторапливаться за амбалом-Рокстеди и легконогим, только что из капсулы, Тищенкой.
Место Лила высмотрела с беспилотника: глубокий распадок, почти ущелье. С одной стороны — отвесная скала, с другой — пологий холм с торчащими тут и там каменными глыбами. Колеи от гусениц свидетельствовали — наша добыча катается здесь регулярно, это ее обычный маршрут. Просто так свернуть и маневрировать платформа не сможет, и пройдет почти впритирку к утесу. Где будем караулить мы!
«Мастодонт» в это время объезжал возвышенности, готовил засаду. Группа Падавана — на лыжах, следовала на отдалении от ракетной платформы, готовясь заложить фугасы на пути ее отхода, чтобы сбить гусеницы, если наша попытка будет неудачной и комп, который руководит системной машиной, сможет вывести ее из-под удара.
— Нормально, — сказал Рокстеди, примеряясь к огромному куску скалы. — Подойдет!
Мы должны были спуститься на крышу платформы на тросах, ровно в тот момент, когда «Мастодонт» вступит в бой, и заставит системную технику замешкаться. Тросы Рокстеди закрепил в скале намертво, с помощью пневматических буров. Потом — подцепил их к нашей броне. Для этого имелся весь нужный обвес, иногда десантирование легионеров проходило именно таким образом.
— Ждем!
Рокстеди был вооружен помимо винтовки еще и компактным плазменным резаком — его можно было использовать и как инструмент, и как оружие. Тищенко тащил на груди планшет в бронированном кофре и еще какое-то оборудование, которое наковырял в нашем «Мастодонте» под вопли Палыча. У меня кроме винтовки имелось несколько гранат и, конечно, аптечки.
Сначала мы услышали лязганье траков и приглушенный басовитый гул мощного двигателя, потом — задрожала земля, и только после этого из-за холмов появилась платформа. Черт побери, она была огромна! Метров сорока в длину, десяти или двенадцати — в высоту и примерно пятнадцати — в поперечнике, она превосходила наш «Мастодонт» размерами как волкодав — таксу!
Но таксы иногда умеют очень больно кусаться.
Стоило системной машине достигнуть утеса, на котором засели мы, как из засады выскочил медэвак и сходу всадил в лобовую броню врага длинную грохочущую очередь из главного орудия, выбивая из платформы искры.
  
В этот же самый момент в стороны от «Мастодонта» стали разбегаться легионеры — и вовремя: управляющий комп платформы, не предназначенной для наземного боя, решил огрызнуться единственным доступным ему способом! На крыше системной машины начали раскрываться гнезда, откуда один за другим полетели беспилотники.