Космос.Today (СИ)

Бляхер никогда не промахивался, недобитые дроиды искрили и замирали на снежном насте. Однако — кое-кто был все еще цел, и теперь мчал по тундре, высоко поднимая колени. Ну чисто — бегуны-марафонцы!
— А-а-асторожно! — вторил командиру Палыч, выводя «Мастодонт» в крутой вираж и корпусом сбивая нескольких роботов.
— Ай, красавцы! — хлопнул в ладоши Багателия. — С загонщиками покончено! Барух — контроль, Сорока — за пулемет!
  
Бляхер выскочил из медэвака, размахнулся — и швырнул зажигательную гранату в груду обломков, которая раньше была системным фургоном. Заполыхало жирное пламя. Стрелок не медлил, он приложился к винтовке и одиночными выстрелами выбил электронные мозги из каждого дроида — по очереди.
— Шоб я так жил! — раздалось в интеркоме. — Чисто сделали.
Спустя несколько секунд мы уже гнали по тундре — туда, где нас должны были ждать диверсанты.
— Ты же мог и не выходить? — спросил я. — Расстреляли бы их из…
— Экономия! — поднял палец Барух. — Стрелковки и ручных гранат у нас — много и еще сверху, а снаряды для орудия — таки настоящий дефицит. Ты еще системные тяжелые силы не видел… Вот там самый цимес — автоматический гранатомет и орудие.
— А в «десятке» мы взять… — начал я, но тут же закрыл рот.
Потому что последнее, о чем мы думали, обнаружив подбитую «десятку» и раненых товарищей — это пополнение боекомплекта. Бляхер только удовлетворенно кивнул: он понял, что я понял.
— У нас пять минут до точки, — сообщил Палыч.
— На встрэчу пешим порядком выдвигаются Барух и Сорока, — скомандовал Багателия. — Мы прикрываем из машины.
Возмущенно фыркнула Зарецкая — она считала, что командир бережет ее, оставляет на борту, потому что — женщина. Похоже — небезосновательно. Кавказский менталитет — это навсегда. Да и если говорят прямо — с бортовым вооружением девушка справлялась просто великолепно, этим грешно было не пользоваться.
— Раиса — на тебе прикрытие, — проигнорировал командир ее недовольство. — У нас совсэм нэмного времени, как только распогодится — Система пошлет сюда беспилотники. Сбивать нужно всэ, сразу и…
— … рэзко, я поняла, — буркнула снайперша.
Багателия только кивнул.
* * *
Доспехи цвета хаки в зимней тундре — так себе идея, пусть тепловое излучение наша броня и скрадывает, но визуально те же дроны нас прекрасно распознают на белом снегу! Так что мы с Барухом обрядились еще и в маскхалаты — ничего более эффективного у нас в распоряжении не было. Можно было еще доспехи перекрасить — но где нам взят на «Мастодонте» краску? Винтовка, гранаты, аптечки — все это я проверял уже десятый, кажется, раз.
— Не мандражируй, — стукнул меня в наплечник Барух. — Выйдем на дистанцию действия интеркома, коды шифрования и частоты у нас забиты одинаковые с разведчиками, так что связь установим. И дальше — по обстановке. Папа сказал мне — все будет в порядке, из этой миссии мы с тобой вернемся живые и здоровые.
Опять этот «Папа»! Зеленоглазый еврей порой слишком сильно косил под ненормального, мне даже начинало казаться, что он не косит, а действительно — с прибабахом.
— Готовы? — спросил Багателия, выходя к нам, в грузовой отсек.
— Ой-вей! — шутовски вскинул кулак Бляхер.
— Пошли, пошли! — скомандовал командир.
Палыч резко остановил машину, задняя дверь открылась, и Барух рванул вперед. Я — за ним. Дверь за нами захлопнулась, «Мастодонт» принялся нарезать спирали по тундре, чтобы прикрыть нас от возможной угрозы с воздуха.
Снегопад утих, взошло солнце, так что топча по крепкому насту, и мечтая его не проломить, я имел все возможности насладиться шикарными видами. Заснеженные холмы, там и сям поросшие вечнозелеными приземистыми кустарниками; редкие рощицы диковинных скрюченных деревьев, похожих на наши карельские березы, но со странным бледно-розовым оттенком коры — вот такие пейзажи тут преобладали. И яки за покрытой льдом речкой — огромное стадо на горизонте, животных по тундре бродило множество — столько, сколько хватало глаз. Конечно, никакие это не яки были, не существуюет яков с ветвистыми рогами и размером с хорошего такого слона! Но в общем — похожи. Большие, мохнатые…
— Лангет, — не удержался я.
— Аз ох-н-вей, он думает про лангет! — пропыхтел Барух. — Нам еще метров пятьдесят, вон к тому пригорочку…
— Во-о-оздух! — раздался в интеркоме незнакомый голос, и тут же с того самого пригорка загремели выстрелы.
Я рванул в ближайшие заросли: это уже было на уровне рефлексов. Кричат «Воздух!» — бойся и мчись как угорелый туда, где есть хотя бы видимость укрытия.
— Куда-а-а, мать твою, прешь, левее давай, левее! — хрипло заревел в интеркоме еще кто-то и я свернул левее.
Очередь пророкотала в метре от меня. Ну дает, разведка, я его в двух шагах не заметил! Рухнув под розовую березу, я тут же вспомнил о своих обязанностях:
— Раненые есть? Медпомощь нужна?
— Гаси дроны, чувак, не отвлекайся! У нас пока все целые! — я все еще не видел обладателя хриплого голоса, но не доверять ему причин не имелось
Я перехватил винтовку, перевел предохранитель в режим автоматического огня и открыл огонь. Десяток крупных гексакоптеров, похожих на летающих пауков, стремительно снижался из небесной выси. Они явно были тяжело нагружены — и это не сулило нам ничего хорошего. Мы лупили по дронам как сумасшедшие, и стрелковый огонь принес свои плоды: сначала один, потом — второй летун заискрил, оба камнем полетели к земле.
К канонаде спустя пару секунд подключился «Мастодонт»: Раиса гасила из курсового пулемета, экономила снаряды для пушки. Дронам пришлось несладко — буквально за несколько мгновений большая часть из них была сбита. Однако парочка все-таки сумела достигнуть цели: гексакоптеры добрались до нашего пригорка, и я увидел, как летят вниз сверкающие на солнце баллоны.
Один из них — прямо на меня.
— Сука-а-а-а!!! — я ушел в задний кувырок, потом еще и еще один, ударился спиной о ствол дерева — и тут жахнуло.
В ушах зазвенело, во во рту появился железный привкус крови, я некоторое время лежал неподвижно, не имея возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом кое-что начало налаживаться, я дернул сначала указательным пальцем, спустя еще мгновение — всей кистью, целой правой рукой… Тело подчинялось неохотно, но — я был настойчив, и в итоге встал на четвереньки и помотал головой.
В небесах раздалось два взрыва — один за другим.
— Капец птичкам! — раздался голос в интеркоме. — Перекличка!
— Бошетунмай здесь! Целый!
— Лила на месте! Нормально!
— Хриплый — хреново… — раздался хриплый голос в интеркоме.
Я уже сумел перейти в вертикальное положение — и увидеть Хриплого: разведчик в броне незнакомой модификации, сидел, привалившись спиной к дереву и не шевелился. Его доспех шел рябью: менял цвет о розового в белый, потом — становился черным, хаки — и снова розовым
— Сорока, Восьмой экипаж! Вижу раненого, работаю… — подцепив винтовку, я на подгибающихся ногах поплелся к разведчику.
— Да не ранен я! Парализовало! Сраные птички, как они меня бесят! — хрипел Хриплый. — Укольчик сделай мне, Сорока!
— Е-е-есть у меня укольчик, — пообещал я.
Любили эти роботики всякое парализующее. Обездвижить и утащить — их любимая тактика. Вон, наверное, рассчитывали, что разведчиков дроны стреножат, а андроиды с фургона, который мы сожгли по пути, возьмут их тепленькими.
— Фургон мы взорвали, а андроидов — перестреляли, — сообщил я Хриплому, снимая с него шлем. — Сейчас я тебе лошадиную дозу стимулятора вколю, и витаминчиков, и глюкозки, и норадреналин сразу — будешь аки сайгак скакать.
  
— Давай, чувак, коли скорей. Валить отсюда надо, сейчас наша закладка сработает — и такой капец начнется… — Хриплый выглядел интересно: брутальный такой, небритый и коротко стриженный мужик, но голубые глаза блестят весело, а в ухе — золотая серьга с крестиком.
Пальцы все еще слушались меня плоховато, но воздействие парализатора задело меня только краешком, так что в целом я справлялся: забил нужные ампулы в инъектор, прислонил приборчик к яремной вене Хриплого…