Космос.Today (СИ)
— Все, — сказал Багателия. — Экипаж — вольно, разойдись. Сейчас пациентов забэрут — и я пошел кофе пить в кафетерий. Кто со мной? Барух?
— Таки да! — мне казалось, Бляхер наслаждался тем, что играл роль еврея из анекдотов, тогда как командир был вполне искренен в своем кавказском колорите. — Если за так, а не за бонусы, то Папа не поймет, когда я стану отказываться!
— Палыч, Раиса? — наш командир был мало того, что искренний, но еще и заботливый.
— Мы, наверное, в машине останемся. В казарму не очень хочется, — сказала Раиса. — Тут не женщины, а сплошной блицметал, мне с ними даже и поговорить не о чем. Я тут посплю.
— А мне профилактику надо сделать и вебасту посмотреть, — буркнул Палыч. — Батарея отработала отлично, но после таких температур лучше перестраховаться.
Я предупредил следующий вопрос, который точно был бы адресован мне, и предложил:
— Командир, а хотите, я капсулы сам до медпункта доставлю? Идите кофе пить, вам реально нужно! А я с местными медиками пообщаюсь, может, криогена у них выклянчу.
— Мой золотой! — хлопнул меня по плечу Багателия. — Давай, на платформу мэдкапсулы вмэсте погрузим, и дальше уже сам, да?
Медкапсулы обладали приличной автономностью — пятьдесят часов они могли работать в фоновом режиме, сохраняя жизнь пациента, или — меньше, если наниты продолжали лечить человека внутри. В зависимости от масштаба лечебных процедур и расхода энергии и препаратов, понятно. Конечно — одним из первых навыков, который я усвоил на практике, было подключение и отключение этих высокотехнологичных саркофагов от систем «Мастодонта», и потому мы с командиром справились с задачей за пару минут. Самая главная сложность — загрузить капсулы на универсальную платформу, но на то она и универсальная: по желанию оператора могла менять размеры от метра до трех в ширину.
Края под прямым углом опустились к полу, платформа через заднюю дверь медэвака проследовала мимо десантного отсека в отсек медицинский, и мы поставили на нее капсулы с ранеными: штабелем, одну на другую. И закрепили тремя разными способами: магнитными зацепами, тросом и скобами в проушинах. А потом очень осторожно выкатили всю эту конструкцию наружу и подняли края.
— Выглядит страшновато… — прокомментировала Раиса. — Эквилибристика!
— О, бара, я как-то дэвять штук одним заходом вез, и ничего! — отмахнулся Багателия. — Сорока — джигит, он справится!
Я не очень-то считал себя джигитом, но тоже думал, что справлюсь. В обращении с платформой я поднаторел, эвакуируя группы гражданских, грузовой лифт работал, коридоры были ровными, медпункт располагался ровно там же, где и на «Чапае». Так что я просто кивнул и, положив руку на пульт платформы, двинулся за ней в сторону грузового лифта.
Вместе со мной поднимались какие-то технические специалисты, работавшие в трюме. Они узнали ребят в капсулах — служили вместе много лет, в одной когорте — и стали справляться о сложности травм и возможных прогнозах.
— Я парамедик, не врач, — развел руками я. — Точно сказать не могу. Но — у одного ногу оторвало, у другого — разворочена грудная клетка, третий — этот капитан, он очередь поймал из пулемета почти в упор, и броня не спасла. Прогнозы хорошие, вот тут циферки зелененькие, шестьдесят процентов, например… Подлечат, короче. Сколько месяцев накинут — понятия не имею…
— А бонусов нормально тебе начислят? — поинтересовался парень с плазменным резаком в руках. — Ну, за спасение?
— Вот уж о чем не думал, — вытаращился я. — Я тут меньше месяца, еще не разобрался…
— Новенький? Ну, надо же! — на этом наш разговор, в общем-то, и закончился.
Но доставить до медпункта своих знакомых они мне помогли. Наверное, на джигита я все-таки не очень походил, и работяги опасались, что я капсулы уроню. В общем — докатили, и медикам с рук на руки я медкапсулы передал.
— Через восемь часов можете забрать пустые капсулы, голубчик, — сказал корабельный врач «Дрозда», доктор Визенталь. — Ребята встанут на ноги, мы подзарядим оборудование, заменим расходники, и вы сможете установить их обратно на медэвак.
Визенталь мне не понравился. Он был похож на того Айболита из симуляции: с бородкой клинышком и интеллигентными манерами. А еще «голубчик» говорит… Сам он — голубчик. Аж бесит! Поэтому про криоген я и спрашивать не стал, в конце концов — на «Ломоносове» выдадут. Усевшись на платформу по-турецки, я поехал обратно к лифту, чтобы вернуть технику в трюм.
— Дзынь! — двери лифта открылись.
— О! — сказала Смирнова, выходя мне навстречу. — Привет! А я тебя ищу, коллега!
На ней были леггинсы, легкомысленная черная футболка с надписью «READING IS SEXY» и тяжелые ботинки. Похоже, она только-только сняла свою кастомизированную броню и потому бродила по «Дрозду» в таком вот домашнем виде. Ножки у нее, кстати, оказались что надо, и грудь по футболочкой обрисовывалась весьма приятных очертаний. Да и вся фигурка — очень даже ничего. Правда, мне всегда нравились высокие, стройные, изящные девушки. Ярко накрашенные пацанки-энерджайзеры не очень-то меня привлекали, но — это не повод, чтобы морду воротить. Девушка — она и есть девушка. Украшение вселенной!
— Привет, — откликнулся я. — Я еду в трюм, возвращать эту штуковину на место. Хочешь — прокачу?
— А давай, — она оперлась ладонью о платформу и ловко, прыжком, взлетела в воздух — и приземлилась рядом.
Даже слишком рядом, пожалуй. Фактически она прижалась бедром к моей ноге. Есть такие люди — контактные, тактильные, с почти полным отсутствием личного пространства… Но отодвигаться я и не думал.
— Меня, кстати, Карина зовут. Я раньше в «Аргументах и Фактах» работала, — она протянула мне ладонь.
— Тимур Сорока, из «Подорожника», — целовать ей руку было бы очень тупо, пришлось пожать, хотя и это — неловко. Не умеют женщины пожимать руку правильно, вот в чем беда. — Хотя фамилию мою ты и так знаешь, уже немножко знакомились там, под куполом.
Платформа заехала в лифт, я потянулся — и нажал пальцем кнопку, двери закрылись, кабина дернулась, и мы двинулись вниз.
— А откуда ты узнала, что мы — коллеги? Из-за фотоаппарата? Кстати — не угробила мою «Экспедицию»? — спросил я.
— У меня чуйка, — ткнула меня в плечо кулаком Смирнова. — Этот особый взгляд, манера держаться…
Заметив, что я недоверчиво на нее посматриваю, журналистка Карина рассмеялась:
— Что — купился? Ничего такого — просто мы с тобой вместе на «Безопасной Арктике» были, в две тысячи двадцать третьем. Ты с вашими «Зубрами» на учения приезжал, я тебя хорошо запомнила: высокий, красивый, голубоглазый, с волосами этими…
— Да? — удивился я и присмотрелся к ней повнимательнее. — Было, ездил. А я вот что-то не упомню… Такую девушку я бы точно зафиксировал! В памяти, я имею в виду.
— Я тогда по-другому выглядела, — вдруг смутилась она. — Нет, нет, я не старуха. Не в этом смысле! Я тогда брюнетка была, красилась сильно иначе, и вообще… Имидж сменила. А так — мне сорок два.
— Ну, сорок два, — пожал плечами я. — Бывает. Со мной Раиса служит, ей — сто три. Тоже не старуха. Уже.
— Я не в этом смысле, говорю же! — она снова ткнула меня в плечо. — Отвезем твою платформу, и дальше у тебя какие планы?
— Фотоаппарат у тебя забрать, — признался я.
— Ой, ну, вот и договорились, — она смотрела прямо, не прятала взгляд, и я увидел, что глаза у нее интересного цвета — как темный янтарь. — Пойдем ко мне, я еще фотки не скинула — заодно вместе посмотрим, что я там наснимала. Интересно мнение коллеги, я тысячу лет с такой техникой не работала, все больше дроны и экшн-камера… Я приготовлю чего-нибудь, или готовой еды наберем, нам после рейда — полагается. Посидим, пообщаемся, проведем время. Расскажешь мне, как там на Земле дела, я-то там давно не была, это ты — свеженький!
— М-да? — я взглянул на нее по-новому. — Если расскажешь, как к вам во внештатники красиво зайти — с меня гостинцы с Земли!
Сорок два, значит? Все-таки сорок два — это не сто три… Да и выглядит она на классных двадцать четыре: явно налегает на спорт и ухаживает за собой, тут одним омоложением дело не обошлось, точно. И веснушки сводить не стала — молодец! А типаж… Ну, не в росте ведь дело, и не в цвете волос, в конце концов. Симпатичная такая Карина, это точно. И вообще: мужчине иногда нужно проводить время с женщиной. А придет все к общему знаменателю, или мы просто потреплемся, посмотрим фотки и поедим — это дело десятое.