Сво(бо)дные (СИ)

Я смотрю в глаза нимфы, затуманенные страхом, и внезапно думаю: глупо было надсмехаться над ней, размышляя — какого черта такая деваха живет с такой свиньей. Ты, Кристиан, повязан еще хуже, чем она.
Потому что мой развод может стоить мне свободы.
— Нимфа, расслабься, — произношу я. Смотрит так, будто я не телефон прикончил, а котенка на ее глазах. Телефон жалко, конечно. Надеюсь, восстановить с него все данные можно.
— Я… — Она, прикрываясь шмотками, пытается, кажется, заползти под стол. — Я сейчас уйду… можно?
Чего?
Я приподнимаю бровь, на секунду позабыв о суке-Лане.
— Куда, конфетка?
— Домой, — сдавленно произносит она. Попытки заползти под стол не оставляет, и мне это все напоминает какой-то сюрреализм, блядь. Растерянно смотрю на свои руки.
Нет, вроде шерсть с когтями не отросла. Какого хера она так?
— Нимфа, ты, может, вылезешь из-под стола? — интересуюсь я, наклоняясь и протягивая ей руку.
Она издает тихий писк, ловко уворачивается и внезапно срывается с места, будто за ней стая чертей гонится. Я в шоке слушаю топот босых ног по полу. Дверь на кухню грохает, в коридоре что-то яростно шуршит, а спустя полминуты хлопает и входная дверь. Приехали, млять.
Я все, конечно, в жизни видел, но чтобы от меня так после секса драпали — никогда. ВТФ вообще?!
Растерянно натягивая джинсы, поднимаю с пола телефон. Экран просто в хлам, корпус пошел трещинами. Да бля, теперь только новый покупать. Достаю из него симку, кидаю на стол и иду в комнату, где оставил свою сумку с вещами.
В мыслях тоже полный хлам. Сука Лана внесла в них хаос, да еще и взбрык конфетки меня несколько поразил. Ее что, испугало так, как я швырнул в стену телефон? Блин, но не в нее же. Или она считает, что я конкретно отбитый и что-нибудь сейчас полетит и в нее?
Ну, очевидно же. Я надеваю на себя свежую футболку и почему-то ненароком вспоминаю закидоны долбанутой твари Ланы. Как она кидалась на меня с вилкой в руках. Кажется, это было еще до брака, а я был настолько придурок, что не принял это во внимание. В первый раз я поржал, во второй заломил ей руку, после третьего перестал поворачиваться к ней спиной и ругаться на кухне. Если бы сейчас конфетка взяла в руку вилку — я бы тоже нехило напрягся, несмотря на то, что эта женщина не опаснее щенка. Ставлю все на то, что ей прилетает от мужа. Ммм… я вспоминаю ее хрупкую тоненькую фигуру, испуганный взгляд овечки и мне хочется впечатать кулак в зубы этого мудака. Млять, я бы благодарил бога, будь у меня вместо отбитой наглухо Ланы такая покорная нимфа. Черт с тем, что с ней было бы конкретно скучно и тухло. Может, нам с хряком махнуться? Предложить этому уродцу бешеную дрянь? Они бы поладили.
Я представляю трахательный медовый месяц с конфеткой, перед глазами калейдоскопом проносятся картины наших ночей в браке, где она громко стонет на моем члене, и он снова напрягается. Твою мать.
Крис, кто тебе развестись-то даст? Рано слюни распустил, подбери обратно.
Выругавшись, я забираю телефон с кухни, ключи и банковские карточки, и покидаю квартиру отца, плюнув на эти сраные шкафы. Хер с ними пока. У меня другие проблемы, и я хочу переговорить с одним хорошим знакомым. Или все докатится до того, что эта сука Лана посадит однажды меня на поводок, заставляя облизывать ей ноги, почувствовав полную власть.
Честное слово, иногда я думаю, что ее было бы проще пристрелить...
  
Глава 17. Оксана
 
— Расслабься, — бурчу я под нос, передразнивая Криса.
Расслабишься тут… Весь расслабон как рукой сняло из-за его выходки. Удивительно, как это его «Сука» умудряется держать его за яйца, чем-то шантажировать, вымогать деньги. Он же неадекватный! Еще и бабник!
Блин, а у меня-то чем ситуация лучше? Муж пьет, не работает, кулак всегда наготове. Будь у нас деньги, еще бы и из-за них собачились.
Я прохожу мимо остановки и понимаю это, когда мимо проезжает мой автобус. Шлепнув себя руками по бедрам, тяжело вздыхаю и поднимаю лицо к небу.
День прекрасный: теплый, солнечный. Мое тело все еще приятно подрагивает от воспоминаний потрясающего секса, и я тупо улыбаюсь, пока какой-то парень не обращается ко мне:
 
— Девушка, с вами все хорошо?
Все просто восхитительно! Я переспала с условно сводным братом, изменила мужу, не выполнила просьбу мамы, впустила в свою квартиру вчерашнего сидельца, и абсолютно блаженно счастливая стою посреди улицы. Лохматая, разморенная, в футболке на левой стороне и… без белья…
Стыд-то какой! Впопыхах ни лифчик, ни трусики не надела. Сбегала от любовника так, словно нас его жена застукала. Впрочем, почти так все и было…
Кажется, догадавшись, что со мной случилось, парень улыбается и идет дальше.
Пожалуй, мне не помешает прогуляться и провериться, поэтому домой я отправляюсь пешком. Телефонный звонок отвлекает меня, но ненадолго. На экране высвечивается номер участкового, и я снова приземляюсь. У меня же Васька в участке! Наверняка как обычно просит принести ему что-нибудь вкусненькое и сканворды. Заодно на «свиданке» попросит прощения и будет клясться, что это был последний раз.
Сбрасываю звонок. Впервые за пять лет! Это осознание жаром бьет меня в лицо. Жду повторного звонка, а он не поступает, и я всю дорогу иду, думая, зачем же Сергей звонил? Начинаю жалеть Ваську. Может, навестить его? Вдруг его поколотили? От этой мысли горько усмехаюсь и утираю выступившие слезы.
Наконец подхожу к дому и вижу, что окно на кухне нараспашку. Я открывала только форточку. Значит, Виталька похозяйничал. Надеясь, что он не будет меня доставать, я поднимаюсь на лифте, мечтая поесть, а то от бессилия ноги дрожат, и вижу приоткрытую дверь квартиры. Тимошка, съежившись, сидит у порога и жалобно мяукает. Из глубины квартиры доносится шансон.
Злясь, поднимаю котенка, прижимаю к груди и вхожу в прихожую. Накурено, натоптано. Слышу посторонние голоса на кухне. Прохожу мимо туалета, замечаю обоссанный унитаз и, морщась, влетаю в кухню.
Виталька сидит за столом, рядом с ним еще трое бритоголовых дружков (тоже явно с куполами). На столе — водка, сало, огурцы, под столом голова селедки, а вся раковина в рыбьих потрохах. Кошачья миска перевернута в луже молока.
— О, Оксанка, хозяюшка наша! — лыбится Виталька, вставая из-за стола и покачиваясь. Из его руки выпадает сигарета и прожигает дыру в клеенке.
Я зрительно понимаю, что на кухне чего-то не хватает, вспоминаю о микроволновке и сразу соображаю, на какие деньги накрыта поляна. Он загнал мою микроволновку! Я обеими руками прижимаю к себе Тимошку и рычу не своим голосом:
— Витас, ты же обещал!
— Э, баба, ты на кого баллоны катишь? — фыркает мне какая-то пьянь за столом. — Давно Васька хуй в глотку не пихал?
Проглотив обиду, я беру себя в руки и резко отвечаю:
— Пошли все вон! Немедленно!
— Оксанка, ты чего? — усмехается Виталька. — Мы ж договорились. И Васян вчера сам предложил мне у вас…
— А вафлю в грызло не хочешь? — Я делаю шаг вперед, немного в ужасе от проснувшейся во мне уверенности.
— Хех, давно ты по фене ботаешь?
— Не твое дело! Валите отсюда, пока я ментов не вызвала!
Напуганный Тимошка мелкими коготками впивается в мою руку.
— Не, Оксанка, так дела не делаются, — спорит со мной Виталька. — Не твоя хата…
И тут я словно прозреваю: действительно, не моя. За что я держусь? За доставшийся мне от прабабки телевизор, старый утюг, холодильник-трактор и микроволновку, которой больше нет? Или за мужа — безработного алкоголика, импотента и домашнего тирана?
Вся моя жизнь — отстой. Она проходит мимо, пока я терплю нечеловеческие условия существования. Хватит! Надоело! Я сдержала данное умирающей свекрови обещание: позаботилась о ее сыночке. Взрослый стал. Пусть теперь сам о себе заботится. А мне пора о себе подумать! Тем более во мне зародилась какая-то уверенность, что я еще могу нравиться мужчинам. Так что ствол на ночь я себе всегда найду, а чьи-то вонючие носки стирать и унижения терпеть больше не собираюсь.