Свет

«Мне намного больнее, чем тебе».
«Ты сама меня к этому подтолкнула».
«Ты сама это с собой сотворила».
Я не могу, не могу, не могу…
Богиня, умоляю…
Я крепко зажмуриваюсь, вынуждая себя дышать через боль. Не буду об этом думать. Не буду. Я возвожу еще одну стену. Отгораживаюсь ею, блокировав даже самую мельчайшую частичку мук, вонзившихся в спину.
– Аурен? – тихонько зовет Слейд.
Я резко открываю глаза, понимая, что остановилась, перекинув через скамейку только одну ногу, поэтому снова нацепляю на лицо ту ужасную улыбку.
– Палец ушибла, – вру я и перекидываю вторую ногу, уже осторожнее.
Повернувшись спиной к столу, я судорожно выдыхаю, радуясь, что никто не видит моего лица. Боль рвет на части и колет, словно пытаясь проникнуть в самое сердце, но там я точно не хочу ее чувствовать.
Я позволяю себе еще один вымученный вдох, а потом поворачиваюсь, держа бутылку в руке. Лу уже поставила кубки на стол, и я откупориваю бутылку, начав разливать вино. Его, конечно, не хватит на всех, тем более что перед ужином я уже угостилась, но лучше так, чем ничего.
И все же, пытаясь отвлечься при помощи готовки, я чувствовала, как моя сдержанность начинала трещать по швам.
Я все время стою на острие клинка, пытаясь не упасть и не порезаться. Я знаю, что не смогу сохранять выдержку, какой бы закаленной ни была.
Сидящий рядом Слейд тоже напряжен, а остальные наблюдают за мной, хотя стараются этого не показывать. Я беру кубок, стиснув его, и смотрю на жидкость темно-красного цвета.
– Аурен.
– Не сегодня, – не глядя на Слейда, отвечаю я и делаю глоток.
Я не готова. Мне нужно время. Не сегодня.
Я прижимаю эти слова к груди, как монеты, поданные попрошайке. Хватаюсь за них, поскольку знаю, что на какое-то время они дадут мне крохотную отсрочку, пока я снова не окажусь обездоленной.
– Сегодня я хочу только этого.
Когда я перевожу взгляд на притихших друзей: они не прикидываются, будто не смотрят на меня. Я сижу, затаив дыхание в тревоге, и тут вскакивает Джадд.
– Так, ладно, – кивнув, говорит он. – Нам нужно больше вина.
Он идет размашистым шагом к кладовой и выходит оттуда с двумя бутылками, хлебом и джемом.
– Это посъедобнее будет, – подмигнув, говорит он и ставит найденное на стол.
Я тихонько посмеиваюсь, расслабившись. Когда все принимаются пить, есть и болтать, я присоединяюсь к ним, благодаря чему окончательно успокаиваюсь.
И на какое-то время этого хватает. Это самое важное. Я хватаюсь за слова и сохраняю равновесие на острие, и пока у меня получается. Пока мне не приходится вспоминать, размышлять или рассказывать. Не приходится сталкиваться с неизбежным.
Пока.
 
Глава 16
 
 
Аурен
Я еще проснуться не успеваю, как по черепу с такой силой ударяют молотком, что я против воли прихожу в сознание. Я лежу, прижавшись грудью к матрацу, и чувствую, как щеку щекочет мех. Когда я открываю глаза, то не ощущаю боли, так как в комнате темно, – у дома, расположенного внутри пещеры, все же есть некоторые плюсы.
Я переворачиваюсь, но от болезненного ощущения в спине кривлюсь и стону. В тишине комнаты мой тихий возглас звучит особенно громко, и когда я перевожу взгляд, сердце замирает.
На стуле рядом с кроватью сидит Слейд и смотрит на меня. Его ноги широко расставлены, а сам он рукой опирается на подлокотник, прижимая к подбородку указательный и большой пальцы. На коленях у него лежит книга, листы которой распались веером, словно он и вовсе ее не читал.
Я сажусь и стараюсь стереть с лица это мученическое выражение. Вместе с тем замечаю, что, к счастью, ничего не позолотила. Ни одеяла, ни подушку, ни свою одежду. Еще ночь?
– Долго я спала?
– Толком не знаю, – отвечает он. – Но тебе нужно было отоспаться после выпитого вина. К тому же твое тело еще не оправилось после того, как ты исчерпала силы, помимо прочего.
 
Я уклончиво хмыкаю, потому как «исчерпала силы» и всякое «прочее» точно не входят в список тем, которые я готова обсуждать.
– Я надеялась, что сегодня ты покажешь мне пещеру, – говорю я ему, встав и оглядев комнату. Единственным источником света служит еле теплящееся пламя в камине да голубое свечение прямо за окном. – Можно позаимствовать чью-нибудь обувь? Как думаешь, Лу поделится?
Не услышав от Слейда ответа, я украдкой смотрю на него и вижу, как он глядит на меня тем же внимательным взором, а в его зеленых глазах таится какая-то настороженность. От повисшей в комнате тишины у меня бегут мурашки. Слейду, хоть мы знакомы и недолго, всегда как-то удавалось заглянуть в мою душу и узнать правду, которую, как мне казалось, я неплохо скрываю.
– Значит, обуви лишней не найдется?
Он осторожно кидает книгу на пол и встает, а я понимаю, что неосознанно сделала шаг назад. Это импульсивная реакция, потому как мне не хочется, чтобы он приближался. Не хочу, чтобы он проник в глубины моей души.
Увидев, что я отступаю, Слейд резко останавливается, и у него на лице мелькает тревога, которая через мгновение испаряется.
Мне неприятно стоять напротив него и чувствовать отдаленность между нами. Но дистанция – это избегание, и я должна ее держаться, чтобы не сойти с ума. Если Слейд подойдет ближе, то увидит правду. Увидит, что земля у моих ног испещрена ямами. Увидит неприкрытый страх в моих дрожащих губах и заметит в глазах вину за мои попытки отступить. Увидит истинность краха, который меня окружает, пока я упорно стараюсь не упасть. Отдаление – единственное, что поможет мне смириться с пролившейся кровью.
Но оставим это Слейду, потому что он тоже все замечает.
– Нам нужно поговорить.
Всего три слова, – а в моем носу и на затылке уже начало неприятно жечь. Подавив эти ощущения, я качаю головой и пытаюсь выпрямиться. Но не могу. Не могу, потому что мне больно, потому что…
Горло сжимается, и я резко выпаливаю:
– Нет!
Слейд плотно сжимает губы, и я вижу, как под воротником его рубахи шевелятся корни.
– Я хочу увидеть пещеру, – говорю я на сей раз тверже.
Но какова ценность силы, если она всего лишь видимость?
После долгого молчания Слейд наклоняет голову.
– Ладно, Золотая пташка. Покажу тебе пещеру.
Среди скопившихся тревог пробивается облегчение.
– У меня в шкафу есть пара сапог, поэтому сначала нам нужно зайти в мою комнату.
Я удивленно оглядываюсь по сторонам.
– Разве не это твоя комната?
Он качает головой.
– Твое золото временно там обосновалось, поэтому мы останемся здесь.
Что сделало мое золото?! Но затем мое внимание привлекает продолжение. Мы останемся здесь. Мы.
– Ты спал со мной здесь?
Мягко говоря, я обескуражена. При мысли о том, что Слейд останется со мной, я чувствую себя на удивление уязвимой.
Он склоняет голову.
– Где же еще мне быть, как не с тобой?
У меня перехватывает дыхание, сердце сжимается.
– Но днем…
– Я встал до рассвета, – заверяет меня Слейд. Из-за теней в комнате острые углы его покрытого бородой подбородка кажутся более выраженными. – Тебе от этого не по себе?
Я смотрю вниз, провожу взглядом по своим грубым толстым носкам. Они тоже не позолочены, и в груди у меня сжимается сердце от какой-то подспудной тревоги.
– Нет. Да. Не знаю.
Услышав, как он делает шаг вперед, я напрягаюсь. Тело хочет броситься ему навстречу, потому что его близость всегда придавала мне сил. Она же надо мной и властвовала.
Я чувствую жар его тела перед собой, чувствую, как сливаются наши тени.
– Той ночью в Рэнхолде я заявил на тебя права, – говорит он голосом, полным решительности, и я перевожу взгляд на него. Мое лицо заливается краской, словно Слейд пылает, а его слова растапливают утрамбованный снег в моей душе. – А потом ты во всеуслышание заявила права и на меня. Прямо посреди бальной залы. Или ты не помнишь?