Геном хищника. Книга девятая (СИ)

Я перезарядил магазин и следующую половину, расстрелял в голову «Волку». А остаток разделил между «гризли» и «змеем». Вроде как для надёжности, но на самом деле не мог смотреть на тупые ухмылки, которые даже смерть не смогла стереть.
«Нас не прибей», — пришла мыслеграмма от Осы. Нежная, родная, возвращающая в реальность. — «Мы уже рядом, просто не мешали».
Я провёл рукой по маске, вытирая кровь. Фух, может, это не кровавая пелена была перед глазами, а «гризли» просто шлем запачкал? Даже полегчало как-то от этой мысли, убойный, блин, навык, но, как говорится, есть нюанс…
  
Оглянувшись, понял, что снова окружён. Но спасибо Анне, что предупредила, а то отклик свой-чужой у меня пока в норму ещё не пришёл. Анна с «Пчёлками» просто стояли, Фей трудился, раздавая контрольные в голову кувалдой, Купер с Мигелем и Шугаром уже просто собирали трофеи: один копался в ящиках, остальные растаскивали трупы.
— Ну ты как? — тихонько спросила Оса. — Почему помощи не попросил.
— Сейчас прошу, — я повернулся к яме. — Здесь раненые, надо помочь.
 Глава 29 
Из ямы мы вынули восемь человек. Пять мёртвых. Без следов насильственных ритуалов «Волков» был только один — почти старик, которому повезло умереть от сердечного приступа, прежде чем из него откачали кровь. Остальные же, включая Кида, были в разной степени иссушенности, но каждый с «табличкой» на лбу или на теле: «гибрид», «мутант», «грязнокровка» и прочие нечитаемые каракули.
Хоббс и два каких-то бедолаги из историко-географического общества были ещё живы. Насколько я помнил, геном у неё был один — песчаный кайман, но поднятый на несколько уровней. По мнению «Волков» она должна была быть «чистой». Возможно, поэтому мы и успели застать её живой.
То же самое касалось и её коллег. Седой исхудавший пухлячок, на котором висела одежда, был обладателем генома ворона. Просто завершённая инициация для укрепления или развитие мозга. Второй выживший, кажется, был вообще ещё без генома, совсем молодой, с безумным взглядом невыспавшегося аспиранта. Хотя предположу, что безумному он стал, только попав в эту яму.
Хоббс сначала меня не узнала. И пережитое, вместе с горем от потери Кида, и шлем на моей голове особо не способствовали ясности её сознания. Отшатнулась, когда я спустился и протянул руки. Зарычала и попыталась ударить, но сил ей уже не хватило.
Я снял шлем, бормоча что-то простое, понятное и, надеюсь, успокаивающее. Помогло, и уже в следующий момент Хоббс уткнулась мне в плечо и начала дрожать, беззвучно всхлипывая. Мы, может, и не успели раньше стать лучшими друзьями, но сейчас было ощущение, что ближе меня у Хоббс никого не было.
Когда я вытащил её наверх, она молча подошла к Фею и одолжила у него кувалду. Прошлась перед трупами «Волков», всматриваясь в уже порядком размозжённые лица. Узнала кого-то из молодых и, с трудом размахнувшись, уронила на его голову кувалду. Повторила дважды, и с каждым разом её замахи были все слабее. После последнего удара даже кувалду уже поднять не смогла, уронив её на землю.
Потом подошла ко мне и, сдерживая слёзы, прошептала:
— Мне нужен какой-нибудь геном. Не кайман. Не хочу быть «чистой», как эти, — и на «чистой», и на «эти» лицо её исказила гримаса отвращения.
— Что-нибудь подберём, — кивнул я. — Тебе надо отдохнуть и прийти в себя.
— Да, но сначала похоронить Кида, — ответила Хоббс. — А потом ты мне расскажешь, что за хрень вообще творится, и с чего и когда археологи вдруг стали вне закона. И кто этот закон установил…
С похоронами Кида нам помог Фей. Сама Хоббс еле-еле стояла на ногах, а я вроде как и был бодрячком, но рана на спине только начала затягиваться, и каждое копательное движение сводило на нет все итоги регенерации. А копать приходилось камни, даже скорее, не копать, а выдалбливать, потому что в общую яму сбрасывать Кида никто не хотел.
Провозились несколько часов, пока вся остальная команда занималась разграблением лагеря «Волков». Взяли много. Начиная с фургонов и продовольствия, заканчивая тем, что «собирателем» успели отобрать у археологов. Много древнего металла, много холодного оружия, немножко огнестрела, но никаких геномов, зато запас отличного походного снаряжения. Причём нового.
Когда собрались возвращаться в наш лагерь, испортилась погода. Началось с того, что нас в очередной раз тряхнуло. Потом тряхнуло ещё один раз: в принципе слабенько, даже с ног никого не сбило, но, судя по звукам, вокруг в каменном лабиринте одно начинало цеплять другое, и происходили какие-то, возможно, даже глобальные изменения.
Мы ускорились, но к подземным толчкам добавилось какое-то безумие в небе. Набежали тучи, подул холодный ветер, который криво-косо огибал скалы, создавая эффект турбулентности в проходах между ними. Под занавес всего этого беспорядка ещё и дождь пошёл. Тоже как-то и косо, то замачивая целые участки, то не дотягиваясь из-за скал до других.
В наш лагерь мы добрались уже под утро, промокшие да ниток, уставшие и голодные. Забились под тенты, разведя небольшие костерки, и на скорую руку разогрели трофейные консервы. Спасённых археологов распределили по отряду, а Хоббс осталось со мной, Осой и Купером, чтобы обсудить все события.
Место у нас было довольно удачное с точки зрения дождя, то, что лилось с вершины плато, практически не задевало наш тент. Редкие капли барабанили по краю, но в остальном потоки воды формировали практически идеальную стену вокруг нас. Вокруг что-то гремело, гудело и завывало, но маленький, едва справляющийся с сырыми дровами, костёр, приятная компания и правильная усталость после боя создавали ощущение уюта и банального человеческого тепла.
Вы выпили за Кида, каждый помолчал о чём-то своём, а потом нормально принялись за еду и разговоры.
— Ты давно здесь? — спросил я Хоббс, подставляя спину к костру, чтобы прогреть её и ускорить регенерацию.
— Почти месяц начали экспедицию, плюс дорога, — вздохнула Клара, — так что новостей негде было узнать, а вместо радио у меня был Кид.
Хоббс сначала улыбнулась, но потом вздрогнула и с усилием сдержала эмоции. Или не сдержала, но запрятала их куда-то очень глубоко. Удивительный, практически железный характер, который попытались погнуть, но сломать не смогли.
Слово за слово оказалось, что Хоббс действительно знает меньше нашего. Ни про бойню в Совете, не про ситуацию в городах Ганза, ни про возвышение Вольфа, ни про новые законы и ту войну, которую «Волки» объявили историко-географическому обществу. Я же рассказал по порядку, начиная со смерти Драго и закончив нашей целью: узнать, как Драго научился управлять пыльцой и найти способы этому противостоять.
— Если историко-географическое общество занималось тем же самым в своих раскопках, то неудивительно, почему Вольф решил от вас избавиться, — сказал Купер.
— Не знаю я, чем они занимались, — со вздохом сказал Хоббс. — У моего отряда была конкретная миссия по поиску текстов или хотя бы символов древней цивилизации.
— А вы научились её переводить? — с неприкрытым удивлением спросил я.
— Ну как бы да, ну и как бы нет, — смутилась Клара. — Мои коллеги создали некий прибор на базе технологии «Древних», что-то типа умного сканера, который может считывать информацию с артефактов, типа браслетов, и частично что-то даже переводит. Работа по созданию словаря или переводчика шла уже давно. Результаты, мягко говоря, не богатые, но какую-то базу переводить мы всё же научились. Больше, конечно, приходится додумывать о том, что перевели. Всё где-то на уровне общения с семилетним ребёнком.
  
— И что узнали? — спросил я, внутренне воодушевляясь.
— Для начала мы перевели то, как себя называли «Древние», — ухмыльнулась Клара.
— И как? — с придыханием спросил Купер.
Хотя мы все сейчас, затаив дыхание, уставились на Хоббс.
— Ультиморфисы или тиморфы, если короче, — Клара выдержала паузу, давая нам время обдумать название. — Ближайший понятный широкому кругу обывателей перевод: вершина формы. А по факту: вершина эволюции.