Правильный лекарь 9
– Это наша Оксана Фёдоровна, – сказал мужчина, улыбаясь. – Она у нас и правда умничка, хоть и молодая совсем. Мы ей никак не нарадуемся.
– Я тоже, – хмыкнул я. – Надо будет с ней познакомиться.
Я продолжил сканировать коронарные артерии миллиметр за миллиметром, определяясь с необходимым объёмом вмешательства. Да и как в итоге проводить процедуру? Тут игра в четыре руки не получится, для двух лекарей просто места не хватит. Значит буду делать сам. На всякий случай пациента всё же погрузили в операционный сон, мне сейчас переживания и волнения с его стороны совсем не нужны.
Так, надо максимально собраться и сделать сейчас двумя руками то, что до этого делали четырьмя. Хорошо, что мы с Виктором Сергеевичем уже менялись ролями и я знаю, как ловить тромбы и эмболы. Лучше торопиться не буду, начну с одной артерии, левой передней нисходящей, которая забита больше всего, а дальше посмотрим. Представлю, пожалуй, этого пациента на консилиуме в четверг, чтобы коллеги тоже ознакомились.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Из центра левой ладони тонкий аккуратный пучок устремился в устье артерии, куда поступает кровоток из аорты, а из второй ладони, как говорится, ниже по течению. Шёл вдоль сосуда медленно, удаляя одну бляшку за другой. Отваливающиеся фрагменты ловил и уничтожал, чтобы не допустить инфаркта, который неизбежен при эмболии. Когда дошёл до места, где сужение артерии закончилось, прекратил воздействие.
Не обращая внимания на стекающие по вискам капли пота из-за перенапряжения, проверил в обработанной артерии кровоток. На лице расплылась счастливая улыбка. Ну что, Саша, поздравляю, теперь ты ещё и кардиохирург! Чего мне ещё только не хватает? Кажется уже перебор. Но проблема-то существенная и не думаю, что в этом мире таких пациентов намного меньше, чем в нашем. По-хорошему такие вмешательства надо ставить на поток, но я и так уже разрываюсь. Значит какой вывод? Правильно, надо найти достойного, кто подхватит этот поток.
– Буди, Кать, – сказал я, отходя от стола. – На сегодня с него хватит.
Сестрёнка произвела нужную манипуляцию и через пару минут мужчина открыл глаза.
– Господин лекарь, что-то в моих ощущениях ничего не изменилось, – задумчиво произнёс мужчина, водя рукой себе по области сердца.
– Так вы и не вагоны сейчас грузите, – хмыкнул я. – Но, сразу говорю, намного лучше после чистки одной коронарной артерии не станет, но однозначно вы теперь сможете немного дальше пройти или подняться по лестнице.
– Если я вас понял правильно, вы что-то сделали, но ещё не всё, так? – спросил он, поднимаясь.
– Всё правильно, – кивнул я. – Нам чрезмерные риски не нужны, нам нужен результат, вы со мной согласны?
– Ещё как, – улыбнулся мужчина. – Я не рисковый, тише едешь – дальше будешь. А когда теперь продолжим? Мы ведь ещё продолжим?
– В четверг к половине второго будьте возле кабинета, – ответил я.
– Александр Петрович, а что вы ему сделали? – полюбопытствовала Света, когда мужчина вышел из кабинета.
– Стентирование, – хмыкнул я, вызвав в её взгляде только ещё больше удивления.
Глава 6
Коллективный обед я решил заодно превратить и в небольшое совещание. Тем более, что за один день, даже за половину дня, мои коллеги уже успели набраться впечатлений от нахлынувших со всего города сосудистых больных.
– Друзья мои, а ещё к кому-нибудь пациенты с жалобами на боли в области сердца при нагрузке обращались? – спросил я, накладывая себе в тарелку борщ из большой кастрюли. Наш повар учёл некоторые рекомендации и теперь это первое блюдо было на должной высоте.
– У меня было двое таких, – откликнулся первым Жеребин.
– И у меня один, – откликнулся Юдин.
– У меня ничего подобного за сегодня, – пожал плечами Рябошапкин. Панкратов и Сальников сказали то же самое.
– А вы не уточняли, кто направил этих пациентов? – обратился я к Жеребину и Юдину.
– Какая-то молодая знахарка, – напрягая память ответил Константин Фёдорович. – Один даже имя сказал, но я сейчас не вспомню.
– Случайно не Оксана Фёдоровна? – спросил я.
– О, точно! – улыбнулся Жеребин. – А что, к вам тоже от неё такой пациент попал?
– Да, был у меня сегодня, – кивнул я. – Меня что удивляет, что пациент в общем-то профильный, но ведь я в листовках для знахарей даже не подумал описать жалобы при стенокардии. Тогда вопрос: как она догадалась, что это подойдёт?
– Есть ещё женщины в русских селеньях, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Однако интересно было бы на эту особу посмотреть.
– Я хотел бы на неё не просто посмотреть, а регулярно видеть в наших рядах, – сказал я. – Надеюсь никто не возражает?
– Странный вопрос, Сань, – сказал Илья и откусил сразу половину пампушки, потом продолжил с набитым ртом: – С какого ляда мы должны возражать? Ты нас скоро так работой завалишь, что мы света белого видеть не будем. Так что в нашем коллективе чем больше народу, тем лучше, запас свободных кабинетов пока большой.
– Над этим я тоже думаю, – вздохнул я. – Не хотелось бы, как говорится, набирать по объявлению кого попало, но такими темпами, как я подбираю, штат укомплектую ближе к пенсии.
– И то навряд ли, – хмыкнул Панкратов. – Ты ещё учти, что мы с Иваном Терентьевичем здесь особо долго не проработаем. Ещё несколько лет и на заслуженный отдых.
– Да бросьте, Виктор Сергеевич, – махнул я рукой. – Здесь ваш заслуженный отдых, сидя дома со скуки помереть можно. Если исцелять тяжело станет, будете с учениками потихоньку нянчиться.
– А кто с тобой будет сосудами заниматься? – возразил Панкратов.
– Я могу, – поднял руку Жеребин, как школьник на уроке.
– Ну вот, Александр Петрович нашёл себе нового напарника, – констатировал Рябошапкин. – Значит мы с Виктором Сергеевичем можем организовать престарелый дуэт, не правда ли неплохая идея, Виктор Сергеевич?
– А вы, Иван Терентьевич, уже имеете опыт работы с сосудами? – поинтересовался Панкратов, даже ложка с борщом в воздухе застыла.
– А вы что думали? – хмыкнул знахарь. – Что я зря подошвы туфель стираю, приходя сюда на работу? Вовсе нет. Александр Петрович в корне изменил мою жизнь, и я каждый день продолжаю развиваться, не то, что раньше. Тем более, что у меня, как и у Дмитрия Ефремовича, есть ядро, что для знахарей несвойственно. И за то время, сколько я работаю здесь, мне удалось его неплохо развить, несмотря на не особо юный возраст.
– Так и я на месте ровно не сижу, – хмыкнул Сальников, отодвигая пустую тарелку. – Я тоже развиваюсь, уже и новообразования неплохо получается убирать, переломы сращивать.
– Так, господа, вы мне небо на землю не роняйте, – произнёс я и взял Ивана Терентьевича за руку.
Его магические сосуды уступали моим по пропускной способности, но не в разы. Их калибр был может раза в полтора меньше всего-то. Ядро меньше, чем у меня, но оно сильно изменилось с тех пор, как я заглядывал в него в последний раз. Отпустив руку Рябошапкина, я дотянулся до Сальникова. Здесь практически такая же картина, даже чуть лучше. Видимо молодость тоже имеет значение. А не такие уж они и ущербные их дефектные от рождения ядра. Насколько я знаю, и тот, и другой прилежно занимались медитацией по книге Виктора Сергеевича. Наверно если бы я по ней не занимался, они бы мне сейчас ничем не уступали.
– Так, господа, тогда пересматриваем схему работы попарно, – задумчиво сказал я, оставив конечности коллег в покое. – Утром ведём привычный приём всех пациентов подряд, а после обеда работаем в паре с сосудистыми больными.
– С понедельника начинается учебный процесс, Саш, я ведь ничего не путаю? – вовремя вставил свой комментарий Виктор Сергеевич.
– Чёрт побери, – вырвалось у меня, и я схватился за голову. – Я ничего не успеваю.
– Потому что слишком много на себя берёшь, – добавил Виктор Сергеевич и взялся за жаркое в горшочке. – Надо штат расширять, Сань.
– Да это я уже понял, – вздохнул я. – Давайте тогда эту неделю работаем, как работается, а к четвергу я приму решение, что будет дальше. И всё-таки давайте пока после обеда заниматься сосудистыми. Тогда мы работаем в паре с Константином Фёдоровичем, Виктор Сергеевич с Иваном Терентьевичем, а Дмитрий Ефремович с Ильёй Фёдоровичем.