"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Это было давно, когда люди еще не знали истинной веры. Потом старые боги забылись…
Оказывается, не до конца.
И у нее в роду были жрецы Хеллы. Жрицы.
Страшно-то как!
Мамочки!
Рука сама метнулась сотворить символ Спасителя – лестницу, по которой он поднялся на небо. А в этом мире Спасителя нет. И символ другой… И рука повисла плетью на полдороге.
А можно ли?..
Анна кое-как поднялась.
  
Голова разламывалась и от своих воспоминаний, и от воспоминаний Яны, но сидеть здесь и пытаться все освоить? Ночью, на улице… Нет, это не выход.
Анна закусила губу. Память Яны была при ней, она подсказывала, куда идти домой, надо только дойти…
В подворотне раздался тихий стон.
Анна ахнула, огляделась вокруг…
Они пока еще были здесь. Те, кто напал на Яну. Те, из-за кого девушки поменялись местами. Здесь – и еще живые. Доживающие последние минуты своих жизней.
Анна ахнула, прижала ладонь к губам…
Рядом валялся нож.
Нож, на котором еще не высохла Янина кровь – ее кровь…
А ее ведь убили – здесь.
И шило, которым Яна пыталась защититься. У них же самооборону – нельзя, ножи – ай-яй-яй. А вот шило… несла в кармане, бывает. Случайно ткнула, не хотела плохого!
Рука сама прибрала его в карман, хозяйственно, привычно…
Оба мужчины были еще живы, и первый, и второй: шило оказалось коротковато, не достало до сердца. Но убить Яна пыталась всерьез.
А она… она – может?
Если бы Анна могла, она бы ринулась прочь. И, конечно, ничего бы не сделала. Только вот сил хватало пока только стоять. Анне казалось, что при первом же шаге она попросту упадет навзничь. Стоит только двинуться – и все.
Оставалось смотреть.
И…
Она может – убить?
Или нет?
Она…
Анна понимала, что у нее просто не хватит решимости. Вот так, беспомощных, безоружных… Яна бы смогла…
А еще – она должна Хелле…
Последнее было главным доводом.
Боги жестоки и коварны, и плодить долги богам – это нарываться на неприятности. А уж быть должной богине Смерти!
Анна даже охоту ненавидела лютой ненавистью. Убивать животных ради развлечения – гадко, гадко!!! А здесь – люди…
Но она слово дала…
Четыре жертвы…
Жоржи… Георгий, как и отец. Растрепанные волосики, круглые глазенки, вцепившиеся в платье маленькие пальчики…
Ее сын.
Здесь ли, там ли… Разве есть разница? Хелла не лжет.
Ради сына… она сможет?
Анна медленно опустилась на колени. Подобрала нож. И почти на четвереньках подползла к своим несостоявшимся убийцам.
Все княжны помогали в госпитале. Анна привычно провела рукой, нащупывая биение пульса… Есть.
Живой.
И… убить?
Ради сына.
Она должна остаться здесь на год, она должна сделать все, что угодно Хелле, ее вернули в мир…
Она справится.
Надо ударить точно в сердце. Вот сюда…
Сердце Анна тоже нащупала вполне профессионально.
Нож словно сам потянул ее руку вниз.
– Тебе, Хелла!
Тело под ее руками выгнулось, обмякло… раздался какой-то отвратительный булькающий звук – и Анна зажала уши.
Не слушать, нет…
И вытащить нож из раны.
Второй негодяй – еще жив?
Он был жив. И даже приходил в себя, стонал, пытался шевелиться, но получалось плохо…
Волной накатил ужас. Анна понимала, что здесь и сейчас она полностью беспомощна. Она не сможет защитить себя. А это здоровый мужчина, то ли пьяный, то ли в наркотическом дурмане…
Она ударила в услужливо подставленную спину.
Раз, и второй, и третий…
– Тебе, Хелла. Тебе…
Бессвязный шепот, срывающийся с губ.
И… неожиданный прилив силы. Словно она только что выпила бокал вина.
Сил хватило подняться.
А потом?
Вот оно – благословение Хеллы?
Анна действовала так, словно кто-то другой ее рукой водил. Она хладнокровно обыскала обоих мужчин, собрала все имущество в свою сумку, внимательно осмотрела закоулок с помощью фонарика в телефоне… м-да. Натоптала.
Но тут ничего не поделаешь.
Все проверить, все собрать, взять и нож и шило, завернуть в полиэтиленовый пакет, который Яна хозяйственно носила в кармане, и только потом отправиться домой.
Улики?
Какие-то идеи?
Мысли?
Только одна, как и у всякого испуганного, загнанного животного. Спрятаться, уползти, залечь в нору… Здесь и сейчас княжна Анна не сильно отличалась от загнанной лисы. Убежать и спрятаться. Спрятаться – и отлежаться.
Зачем она унесла с собой нож и шило?
Да она и в страшном сне на этот вопрос не ответила бы. Не осознавала еще. Действовала так, как подсказала память Яны. Интуиция Яны. Ее наука…
Вот и знакомый забор. И калитка.
Руки Яны все помнят, тело само нажимает кнопки кодового замка, само распахивает калитку ровно настолько, чтобы та не скрипнула, быстро и тихо проходит по двору…
Шаг, второй, третий…
Кажется, кто-то собирается выйти во двор, но уже поздно. Анна открывает дверь своего дома – и проскакивает туда.
И оседает на пол.
Сил хватило кое-как задвинуть засов изнутри – и доползти до убогой кровати. Упасть, не раздеваясь, и прижать к себе нож.
Все завтра, обо всем она подумает завтра, завтра… Сегодня и сейчас ее силы исчерпаны. Ей надо хоть немного поспать, все остальное потом.
Кошмары?
В том ужасе, в который превратилась ее жизнь, кошмарные сны попросту не котируются.
Анна провалилась в сон, даже не сняв ботинки. И не поняла, что успела в последнюю минуту.
На улице разразилась гроза. Да такая…
Форменный водопад.
Дождь ливанул в единый момент, промочив все и всех насквозь, смыв все следы и начисто уничтожив улики. Трупы, конечно, остались, но…
И лил он до утра.
А Анна спала – и во сне видела Яну. Видела отданную ей память…
* * *
Яна?
Нет.
Ее тезка. Анна.
Только вот родное имя никогда не нравилось Яне. Мать назвала ее в честь бабушки – своей матери, но Яна ее и в глаза не видела. Да и мать…
История семьи начиналась для Яны с того момента, как девушка из достаточно богатой семьи решила развеяться с компанией таких же сопляков. Съездить отдохнуть в заповедник.
Ага, прогулялась, называется.
В лесу главный – лесничий. Вот он, Петр Валентинович Воронов, и царил безраздельно в заповеднике.
Он был не в восторге от компании мажоров, но кто платит – тот и заказывает музыку. А их бабы… Манерные дуры и стервы.
Диагноз Воронов поставил совершенно правильно. Но…
Судьба бывает большой шутницей.
Ровно на третий день мать Яны поссорилась с парнем. Тому, видите ли, захотелось секса в коллективе, а девушка искренне считала, что раз уж она снизошла до убогого, то о групповухе не может быть и речи. Пусть любит ее и восхищается.
Слово за слово, бутылкой по столу…
Дело кончилось дракой, половину компании увезли в травмпункт, а Ангелина осталась в лесничестве. И как-то незаметно оказалась в постели лесника.
Хороша была – невероятно.
Яна мать помнила… и та до странности была похожа на ее императорское величество. Разве что волосы не прямые и серебристые, а золотые и кудрявые. А вот черты лица, фигура… Есть от чего сходить с ума мужчинам.
Конечно, это приключение ничем не кончилось бы. Мало ли кто и у кого в постели оказывается?
Если бы Ангелина не забеременела.
Если бы у нее не оказался отрицательный резус. А при отрицательном резусе аборт может потом и бесплодием обернуться. Случается. Если у женщины минус, если у мужчины плюс…
Если бы ее родители не уезжали за границу, в Израиль на постоянное место жительства, наплевав на дочку-свистушку.
И если бы Петр не оказался честным человеком, который предложил девчонке руку и фамилию.
Сердце?
Сердце он отдал маленькой Яне. Сразу – и навсегда.
Малышка росла папиной дочкой.
  
Сначала у мамы не было молока и папа выкармливал Яну козьим молоком, ради этого заведя козу и научившись ее доить.