"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Обратиться к горожанам, разъяснить, что власть здесь императорская. Даже если императора нет на троне, это не значит, что порядок нарушать можно. Восстановить пенитенциарную систему, которую развалили освобожденцы, выпустив на улицы всю шваль. Это называется – классово близкие.
Сразу ясно, кого поддерживать не надо. Кому могут быть близки уголовники? Явно не ангелам!
Наладить снабжение, обеспечить охрану крестьян, чтобы продукты поступали в город бесперебойно… даже от мыслей дурно делалось. Добровольные отряды, что ли, создать? Дружины?
Как вариант…
Илья сидел за столом в кабинете градоправителя и думал, что не справится. Валежный бы справился. А он…
Не его это. Совсем не его…
А только делать-то все равно надо. Вот и будет.
Итак…
Начнем с бумаг. Не все ж документы эти твари на подтирки пустили? Должно и что-то остаться. А там – видно будет!
Русина, поместье Алексеевых– Ирочка! Гошенька! Радость-то какая!
– Баба Надя! – Гошка взвизгнул – и повис на шее у женщины лет шестидесяти. Та крепко обняла внука, потом перевела взгляд на дочь.
– Вы к нам надолго?
– Надолго! – Гошка был твердо в этом уверен. – Мама Рина сказала – на год!
– Вот и чудненько, вот и ладненько… – заворковала женщина. – Гоша, солнышко, пойдем, я тебя в детской устрою. Рина, твоя комната свободна.
– Спасибо, мама.
– Да что ты, деточка! Хорошо, что ты дома!
Ирина выдохнула. Словно пружина лопнула, которая держала ее все это время.
– Мама, а папенька что?
Круглое, словно масляный блин, лицо Надежды Алексеевой, помрачнело.
– У папеньки голова болит, ты его не беспокой.
Голова болит. Интересно: в запое – или с похмелья? Ирина понимающе кивнула, болит, конечно, нет, беспокоить не будем…
А Гошка был счастлив.
Гошка трещал как заведенный.
Про дорогу, про лошадку Симку, про сломавшуюся карету, про дядю Пахома, который подвез их на телеге, про…
Ирина привалилась спиной к косяку и на миг позволила себе закрыть глаза.
Дома…
* * *За обедом старшего Алексеева не было. Зато бабушка не смолкала, выспрашивая дочь и про Звенигород, и про последние новости, и про императора…
Интересно же!
Ирина послушно рассказывала.
Свою мать она знала – та любопытна до крайности. Пока все новости не вытянет, не успокоится, а потом будет еще с полгода делиться ими с друзьями-знакомыми-приятелями…
А как иначе?
Глушь, захолустье, сюда не то что освобожденцы, сюда почта-то не всякий раз доходит! А интересно ж! А любопытно!
Своих родителей Ирина Ивановна хорошо знала.
Отец, приземистый кривоногий мужичок, благодаря родственнику дослужившийся до капитана, а сейчас живущий в небольшом имении на пенсион и регулярно заливающий обыденность жизни крепкими напитками.
И мать. Не первая красавица, нет…
Болтушка и хлопотушка, женщина любопытная, регулярно витающая в облаках и увлекающаяся новым течением вроде лечения током или чудодейственной пользы полыни, но при том достаточно практичная и неглупая. И подтверждением ее ума служил тот факт, что никому из лжелекарей, проповедующих о необыкновенной силе их снадобий, не удалось заставить ее сильно раскошелиться.
Парочка пузырьков?
Ладно…
А чтобы что-то большее? Уж простите, денег в доме нет, самой надо.
Надежда Юрьевна не была красавицей даже в молодости. Невысокая, толстенькая, с талией, которую даже в юности не мог обозначить ни один самый жесткий корсет, с кудрявыми волосами и круглым личиком, с обаятельной улыбкой, увы – канонам красоты она не отвечала. Потому и спросом на брачном рынке не пользовалась.
Иван Алексеев тоже был не бог весть каким женихом – выпивал он уже тогда, и ладно б просто выпивал! Так ведь чудил потом так, что вся округа за головы хваталась. Сплетнями он соседей обеспечил тогда – на двадцать лет вперед.
То напьются да решат в тореадоров поиграть! Только вот по пьяни быка с хряком перепутают.
То купаться пойдут, да вместо озера – аккурат в болото, хорошо хоть не утопли.
То к девушкам поедут, а попадут в монастырь… да ладно бы в женский! В мужской!
Родители Ивана за головы хватались. Женить бы его, так ведь кто позарится! А тут сошлись два одиночества. И Наденька не так чтобы спросом пользовалась, и Иван… вот и окрутили молодых.
И ничего так, и детки хорошие пошли, что Иришка, что Илюшка. Сынок так очень удачным получился!
И на родителей не слишком похож? Ну так в прадедов-прабабок удался. Вот дочка – та копия отца, от щуплой фигурки до обезьяньего личика. Потому и замуж долго не выходила. Потому и личная жизнь у нее не слишком сложилась, даже когда женишок нашелся.
Ладно еще мужику можно быть раздолбаем, все одно охотница найдется, а вот Ирочка в довершение всего и дурость папенькину унаследовала. И на нее охотников не нашлось, пришлось брать, что под ногами валялось. К женщинам-то отродясь требования строже.
Но Гошку она любила.
И Надежда внука любила. Родной же! А что мать его великая княжна… это и вовсе хорошо! Творец видит, Творец дарит… Постепенно, кто знает, и деньги появятся, и дочку могут фрейлиной взять… мало ли что в жизни бывает? Вот Илюшке уже с карьерой помогли, правильно поохотился! И дочку, бог даст, пристроим!
Ирина рассказывала.
Надежда слушала.
А когда обед закончился и дамы перебрались в дамскую гостиную, а зевающий Гошка ушел спать, подвела итог.
– Плохо все, Иришка. Надо брать добро да и уезжать, пока есть возможность. Не нам, так хоть вам.
– Мама?!
Такого Ирина Ивановна не ожидала. И рот открыла.
– Ежели эти освобожденцы императора приговорить не задумались… от всех остальных и подавно головы полетят. Вот что, дочка, собирайся-ка ты на воды!
– На воды?
– Да. В те же Герцогства.
– Не хочу я никуда ехать! В зиму-то! Мам, ты что!
Надежда покачала головой.
– Какая зима? Осень только началась!
– Октябрь уж на дворе! – уперлась Ирина Ивановна.
– И что с того? Все одно ехать надо!
– Весной и поедем, – топнула ножкой дочь.
Надежда поглядела на детище.
Вот ведь… И если упрутся, что муж, что дочь, – так и не сдвинешь… Илюшке, что ли, написать? Да найдет ли его письмо?
Сложно это…
Надежда махнула рукой и вышла из гостиной.
Дурой она не была. Да, имелись у нее свои недостатки, но глупости среди них не числилось. А еще – чутье. Этим качеством обладали и Наденька, и ее сын…
Сыну оно помогло повести себя правильно. А Наденьке…
Нехорошее что-то надвигалось. Ой, нехорошее.
Надо бы приготовиться. Хоть какую денежку припрятать, хоть какую потаенку устроить, домик, опять же, снять в ближайшем городе, втайне от всех…
Вот, кстати!
С лесником поговорить. Савватей – мужик справный, не откажет старой знакомой в ма-аленькой просьбе.
Женщина кивнула своим мыслям – и направилась в кабинет мужа. Там она недрогнувшей рукой открыла сейф, вытащила оттуда пачку купюр и снова закрыла железный ящик. Скажет мужу, что потерял по пьяни. Или потратил куда, он и не вспомнит.
А потом накинула плащ, надела капор – и, не привлекая к себе внимания, выскользнула из дома через заднюю дверь, которой обычно пользовались слуги. Ее путь лежал аж за десять с лишним километров…
Лошадь?
Верхом Наденька ездить не любила, а с тех пор, как вес ее перевалил за девяносто килограммов, так и не хотела. Поди взгромоздись! И то сказать – животное! Чего ему там в голову стрельнет! Понесет еще, в канаву свалит… Нет, лошадей Наденька не любила.
Заложить коляску?
Тоже не стоит. Не то место, куда можно открыто съездить, ой не то…
Вот и пришлось женщине топать по дороге, пыхтеть, хорошо хоть дорога через перелесок шла, деревья тень давали, да и народу – никого. И то дело…
И все же к деревне она вышла изрядно запыхавшись.
Торы не потеют?
С нее попросту лило, платье было – хоть выжимай… ничего, переможется. Лишь бы человек, который ей надобен, дома оказался. Лишь бы повезло…