"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
И как понять его новые раны? Конечно, оружие из мифрила или тому подобное могло бы сделать такое, но почему тогда Загзагель не пустил в ход свои чары? Он же одним словом мог взорвать гору, осушить реку или поднять армаду Теней! Этой мощи могло противостоять разве что персональное вмешательство одного из Властителей, но ведь этого не произошло — волны разошлись бы далеко, и Р'джак сам бы вмешался…
Лес наконец-то закончился. Со вздохом облегчения я вышел из-под прикрытия зеленых стен. Передо мной была Соколиная Равнина — названная так по видневшемуся далеко на востоке острому пику Соколиного Гнезда. Я снова был в Готланде, в моей родной стране. Правда, эти края мне ранее не доводилось посещать, но разве это имело значение? Здесь я был дома, тогда как в лесах Фейра меня вполне оправданно считали чужаком.
Нет, я вовсе не был в обиде на сидхе. Как я мог таить обиду на народ, из которого происходила Ранель? Разве я посмел бы осуждать сидхе за гордыню и высокомерие, когда дочь лесного племени фактически пожертвовала собою, спасая жизнь бродяге-варвару?
Однако дом… Родной дом, которого у меня никогда не было (действительно, нельзя же считать домом улицы и задние дворы Данцига, Куфштейна и Девентора), — весь Готланд теперь был им для меня. Ранее слово «родина» звучало в моих ушах простым сочетанием звуков, однако теперь я начал осознавать его мощь. Ради родной земли Ранель пожертвовала жизнью, не имея при этом никакой гарантии, что жертва эта будет хоть что-то значить…
«Хватит! — сказала та, вторая часть моего разума. — Она же сказала — живи и будь счастлив. Ты должен исполнить эту просьбу, а значит, смириться с тем, что произошло. Прими это как нечто неизбежное, что ждет каждого из живущих на свете. Не пытайся все мысли сводить к одному и тому же».
Не пытайся?! Да я и думать-то ни о чем больше не могу! Этого НЕ ДОЛЖНО было произойти!
Но — произошло. Даже Властителям не изменить уже свершившегося, так что для тебя же лучше, если ты отвернешься от прошлого и бу-дешь жить настоящим и будущим, как и подобает.
Эти слова диктовал здравый смысл. Но — и я это уже неоднократно видел — здравый смысл НИЧЕГО не решает! Он может дать дельный совет, но вполне может и подвести в критическую минуту.
Потому я последовал дельному совету лишь частично. Сцепив зубы, я загнал все воспоминания о Фейре и Ранель в дальний уголок разума, освободив остальное пространство. Эти воспоминания я накрепко запер тем же самым ключом, какой использовал после ухода из Школы Тигра. Теперь они не могли прийти ко мне сами, однако я мог вызвать их простой просьбой в любой момент.
Пусть эти образы причиняют боль, пусть они разрывают мое сердце и душу — они МОИ. Они — часть моего прошлого, часть меня самого. И я не отрекусь от них, пускай хоть все боги Арканмирра будут на этом настаивать!..
Не думал я, что смогу заснуть в ночь после похорон. Однако то ли усталость взяла свое, то ли сработал рефлекс бойца-ветерана — спать при любой возможности, ибо другой может и не представиться. В общем, я увидел сон. И конечно, в том сне была она.
— Кое в чем ты ошибся, Йохан, — произнесла Ранель с улыбкой. — Это мне не понадобится.
Она вытянула руки, и в них возник меч.
— Этот мир не использует оружия, я в нем не нуждаюсь.
— А священники еще твердили, будто сидхе никак не могут попасть в рай, мол, у них нет бессмертной души…
— Больше слушай их, — рассмеялась Ранель. — Каждое живое существо обладает душой, а каждая душа выбирает свою дальнейшую дорогу сама. Сидхе порождены лесом, и в посмертии мы возвращаемся в леса. Когда будешь идти по лесу, вспомни обо мне. И никогда не причиняй вреда тем, кто не заслуживает этого…
Я кивнул. Она ведь знала, что я исполню любую ее просьбу.
— Прощай, Йохан. Живи и будь счастлив!
Ранель нежно коснулась губами моего лба и медленно растворилась в хороводе трав и цветов…
Я проснулся с мыслью о том, что земли Фейра — на диалекте сидхе, Фаэра — навевают подчас очень странные сны. Сны, которые так похожи на реальность…
Мысль оборвалась на половине фразы. Я окаменел, уставившись на лежавший под моим плащом меч.
Узкий, легкий меч с полночно-синим адаманитовым клинком…
7. Двуликая Башня
(Оберон, король Амбера)
Луна была на ущербе, однако оставалась ясной и серебристой. Дорога была видна не хуже, чем днем, и путешествие не представляло никакого труда — для того, кто не боится ночи только из-за того, что она является ночью.
У рыжеволосой наездницы такого предрассудка не имелось. Многие гадали, существует ли вообще в этом мире — да и в любом другом — нечто такое, чего Рыжая Соня может испугаться. Сам Ангус Кровавый Щит, одолевший (по его собственным словам) трех Великих Драконов в честном бою, лишь покачал головой, когда его спросили, решился бы он выйти на поединок с воительницей.
Рыжая Соня спрыгнула с лошади и вошла в придорожную часовню. На вопросительный взгляд Смотрителя Алтаря она молча ответила ритуальным жестом, после чего тот смиренно удалился в свою комнату в задней части часовни.
Воительница вынула меч и положила его на алтарь. Серебряные лучи лунного света нежно скользнули по лезвию, полумесяц у позолоченной крестовины заиграл живым огнем.
— Да, это тебе вскоре понадобится, — проговорил женский голос.
Соня обернулась и на миг замерла. Потом чуть наклонила голову.
— Я не ожидала увидеть тебя лично, госпожа.
— Я люблю прогулки при луне, — улыбнулась Фрейя, — и этот край безопасен для такого рода времепрепровождений. Пока ты здесь, я могу быть уверена, что ни один разбойник не подойдет к этому месту на десять миль. Кроме того, для тебя имеется небольшое поручение.
Воительница подняла меч, давая лунному свету стечь с клинка.
— Что за поручение? — спросила она, осторожно стряхивая со стали искрящиеся капли.
— Двуликая Башня.
Рыжая Соня удовлетворенно улыбнулась:
— Воистину достойная цель. Ты уже составила план?
— Все будет так, как должно, — таинственно произнесла Искательница. — Чтобы не терять времени, я сама переправлю тебя к Соколиному Гнезду.
— Кстати, давно уже хочу спросить: как ты можешь делать это, не пользуясь Вратами?
— Делать что? Перемещаться? Соня, ведь кровь Готланда — это и моя кровь, так что мне доступно любое место, где побывал хотя бы один житель моего королевства.
Воительница покачала головой. Похоже, и магия, и превосходящие ее таланты Властителей делали все для того, чтобы оставаться непонятными для нее.
Проделав последнюю часть ритуала, Соня позволила лунному свету обмыть клинок и снять с него все невидимые глазу зазубрины и царапины. Полумесяц вспыхнул в последний раз и вновь стал тусклым, как все старинное золото. Зато лезвие блестело, словно его только что выковали и отполировали.
— И кто-нибудь скажет, что этому мечу больше тысячи лет?
— Можно подумать, тебе кто-то даст твои двести восемьдесят, — с улыбкой сказала Фрейя, параллельно подумав: знала бы ты, насколько больше…
— Всего двести семьдесят восемь, — поправила Рыжая Соня, — не надо делать из меня совсем уж старуху. Да и некоторую часть этого времени мне пришлось провести в рядах Странников, во мне ведь нет даже капли божественной крови…
— Насчет крови богов ты неправа. В тебе есть какая-то ее доля — иначе крайне трудно объяснить твое столь длительное сотрудничество с Лунной Богиней и ее мужьями-братьями. Ну да ладно… Ты закончила здесь?
Воительница кивнула и спрятала меч в ножны.
Фрейя раскинула руки, произнося формулу Превращения — и обе женщины обратились соколицами и вылетели из часовни. Одна из птиц описала круг над головой серой лошади, после чего та просто исчезла.
До Соколиного Гнезда было более двух тысяч миль. Опытный всадник при наличии сменных лошадей мог покрыть такое расстояние недели за две, минимум — за десять дней. Сокол, постоянно летящий с предельной скоростью, затратил бы на перелет дней пять-шесть.