"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Так… Интересно, знал ли об этом учитель? Быть может, именно это — причина того, что в прошлом Тигры никогда не вызывали друг друга на смертельный бой? Возможно. Ну и чем мне это поможет?
— Ничем, — кивнул Тигр. — Помощь тебе может оказать только один человек — ты сам. Время выбора настало. Готовься.
Я не был готов, однако возможности отказаться не имелось. Оставалось лишь наклонить голову, что я и сделал.
На скалистой площадке возникли два призрачных образа. Один напоминал Тигра, с которым я говорил, только тот был чуть массивнее и с несколькими шрамами на голове. Второй представлял точную копию Квай-Чана — вплоть до ненавидящего взгляда, устремленного не мне в глаза, а на рукоять моего меча. Рука Странника сжимала бич.
— Я буду биться с Квай-Чаном, — твердо сказал я. — Против Тигра у меня нет никаких личных обид.
Первый образ растаял в воздухе, зато второй стал реальным. Медленно проведя ладонью по обритой голове, Странник растянул тонкие губы в зловещей улыбке и щелкнул бичом.
— Помни, варвар, я быстрее и сильнее тебя, — заявил он.
— Не ты, а твой Тигр, — поправил я. — Он в этой схватке не принимает участия — все решится между нами. Как и подобает…
Он занес бич, но меч уже был в моей руке. Удар — да, он был силен и быстр, однако я успел сместиться и избежать свистнувшего в воздухе оружия.
Маневрируя, я выполнял одно обманное движение за другим. Удары сыпались градом, и несколько кровавых рубцов уже жгли огнем мои плечи и спину. Но я двигался к цели, и Квай-Чан вынужден был отступать — подпусти Странник меня на близкое расстояние, он стал бы покойником. Он понимал это и не делал ошибок.
Бич черной молнией обрушился на мою правую руку. Я перебросил меч в левую, одновременно вцепившись скользкими от крови пальцами правой руки в узкий ремень. Наматывая гибкую полосу на искалеченную руку, я подбирался к противнику, направляя матово блестящий клинок в его грудь. Квай-Чан с силой рванул свое оружие, надеясь высвободить его. Я потерял равновесие и рухнул лицом вниз. Так, по крайней мере, подумал он. В последний момент, однако, я превратил падение в отчаянный бросок вперед, соединенный с выпадом. Острие меча вонзилось в живот Странника.
Проклятье! Эта рана не была смертельной, даже сколь-либо серьезной ее нельзя было назвать. Отпустив бич, Квай-Чан обрушил жесткое, как весло, ребро ладони на мою левую руку, и выпавший меч тонко звякнул о камень. С ухмылкой, принадлежащей его Тигру, Странник вновь занес руку: теперь очередь была за моей шеей.
Перекатившись на левый бок, я выбросил вперед и вверх немеющую правую руку, нанося хлещущий удар наотмашь. Обмотанный вокруг нее бич взлетел в воздух, тяжелая рукоять врезалась под ребра противника. Странник качнулся; я повторил удар. Квай-Чан поднес руку к голове, недоверчиво посмотрел на окрасившую его пальцы кровь… и рухнул.
С трудом поднявшись на ноги, я схватил меч, хотя еле мог удержать даже такой легкий клинок, и приставил к горлу поверженного. Нет, то была не хитрость — утяжеленная металлом рукоять бича разбила висок Странника…
— А теперь пришел твой черед, — сказал Тигр. «Мой» Тигр.
Я устало повернулся к нему:
— Что ты имеешь в виду?
— Выбери свою участь. Ты должен стать Тигром — или навсегда перестать быть им. Решать тебе.
— Не понимаю.
— В этом-то и проблема. Ты НЕ ПОНИМАЕШЬ, что значит «быть Тигром» — сильным и жестоким, неутомимым и безжалостным, совершенным в своей неуправляемости.
— Покажи мне… если это можно сделать. Это ведь мир грез?
Тигр фыркнул, и обрушившаяся лавина сменяющихся образов едва не свела меня с ума.
Кровь… хрустящие на зубах кости жертв… прохладная вода и ветер… запах свободы… приятно щекочущие шерсть травы саванны, в которых так удобно прятаться… драконье пламя, змеиный яд и блеск стали в руках Охотника…
Там было еще многое — большую часть этого я просто не мог воспринять, а остальное забыл, ибо хотел забыть.
— Ты знаешь мой ответ, Тигр, — прохрипел я. — Мне нечего делать в твоем мире, и очень прошу: оставь меня в моем.
— Твой выбор, — выдохнул Тигр.
Показалось мне это? Или в его голосе действительно прозвучала печаль?
Последнее, что я помнил, — мощный удар, когда лапа Тигра впилась мне в грудь и разорвала мышцы. Боли не было. Он просто вырвал мое сердце, слегка дохнул на него и вставил обратно, небрежно завернув кровавый лоскут болтающейся плоти…
Я открыл глаза. Заживающие раны на груди и спине были нанесены мне Квай-Чаном в Стальном Кольце, но все прочие повреждения остались только в моей памяти. С облегчением вздохнув, я осмотрелся.
Рядом с моим ложем сидел учитель. Как всегда, в его темных глазах не читалось ничего.
— Я — не Тигр, — тихо сказал я.
— Знаю, Йохан, — он наклонил голову на полдюйма. — Это — твое и только твое решение. Когда выздоровеешь, ты должен будешь уйти.
Я кивнул:
— Мне жаль…
— Нет. Никогда не сожалей о свершенном.
— Я сожалею о том, что все должно было закончиться именно так, — упрямо произнес я. — Мне не хотелось отказываться, но…
— Не сожалей, — повторил Коготь Тигра. — Ты со временем найдешь свой путь. Кто может сказать, прав ты был или нет?
Я понял, что слова более ничего не добавят к уже известному. Мы просто молча смотрели друг на друга — лишенный возраста учитель Школы Тигра и юный готландец, отказавшийся от возможности стать Мастером…
Две пары зеленых глаз проводили взглядом путника, направлявшегося прочь от Иссимы, к ущелью Тысячи Черепов.
— Быть может, нам предупредить его о пауках? — спросила молодая тигрица, отгоняя движением головы назойливого овода.
— Нет, — сказал ее спутник, — он не принадлежит к нам.
— И все-таки… Он достойно вел себя.
— Потому-то мы и не должны предупреждать его. — Оскал тигра был призван соответствовать улыбке. — Мы просто расчистим ему путь.
Тигрица радостно кивнула и поднялась. Она без труда поняла, почему ее спутник принял именно такое решение. Оказать услугу тому, кто мог стать твоим хозяином, но дал тебе свободу — это правильно. Но еще правильнее — не дать ему узнать об этом.
Ибо Царство Зверей и Царство Людей, согласно древним легендам, разделены — и пребудут таковыми вовек. Незачем пробуждать в людях знание об их единстве. Незачем объяснять, что все легенды говорили только о том, что было выгодно сказать их создателям.
Незачем лишать человека права выбора, даже если на самом деле у него нет никакого выбора…
5. Черный Корабль
(Фауст)
Ясным зимним вечером, когда на небосводе уже вспыхивали первые созвездия, к закрытым воротам Сидона подошел одинокий путник — не слишком-то обычное явление для этой местности, знаменитой на весь Турракан своими разбойничьими шайками.
— Ты, естественно, желал бы войти? — осведомился один из стражников, когда пришелец забарабанил кулаками по доскам ворот.
— Именно, — с хрипловатым акцентом, выдававшим северянина, сказал тот. — А что, это запрещено?
— У нас не принято входить в город после наступления темноты.
— Неужели нельзя сделать исключение из этого правила?
— Исключение? — оскорбился привратник. — Да кто ты такой, чтобы ради тебя делались исключения? Личный посланец Алхимика?
Гогот стражников был искренним и веселым. По крайней мере, это дежурство оказалось не таким скучным, как многие другие.
— Увы, — вздохнул путник, — Лорд Джафар вряд ли даже подозревает о моем существовании, равно как и большинство других Властителей. Но неужели этот город населен только Их приближенными?
— Да нет, — растерянно ответил истерлинг.
— Отлично. Тогда, я надеюсь, вы позволите поставить каждому из вас по кружке вина — или чего там у вас найдется?
— Приятель, так что ж ты с этого не начал?
Рядом с воротами отворилась потайная дверь, полностью сливавшаяся с городской стеной. Путник вошел, и стражник тут же запер за ним дверь, применявшуюся по назначению последний раз почти триста лет назад, когда Сидон осаждали полчища жуков-лааконов, пришедших из-за Моря Потерянных Душ.