"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Или к Валежному.
Бежать? Скрываться затравленной крысой, прятаться и всю жизнь помнить? Помнить, как у твоих ног лежал Звенигород?! И ты все проиграл?!
Это не жизнь.
Я такое помнить не согласен. Это вы меня попомните.
Валежный, при всей его гениальности, забыл, что крысу нельзя загонять в угол. Она опасна. Вот Пламенный и решил укусить. И приказал вызвать к себе жома Огненного.
  
У него был еще один козырь в рукаве. Настало время бросить его на стол.
Ида, Свободные герцогства
– Смотрите. Домик небольшой, но уютный.
Ида вместе с жомом Меншиковым осматривала дом. Честно говоря, так себе. На шестерочку из десяти. Весьма сомнительное удовольствие.
Но стены неплохо сделаны, расположение комнат удобное…
– Да, пожалуй, можно взять, – тоном записной кокотки протянула великая княжна.
– Думаете, тора?
– Ну… только не за такую цену, конечно! Здесь же все переделывать! Стены надо обтянуть розовым шелком, панели поменять на более светлые, это ж ужас, как все мрачно!
Смотрела при этом Ида на панели из резного мореного дуба. И даже потихоньку восхищалась тонкостью резьбы, но только мысленно.
– Другая мебель, другие шторы… это влетит в хорошую сумму.
– Ваша правда, тора. Ладно, ежели цену снизите, так возьмем, – вздохнул мужчина.
Ида отлично понимала, что Федору Михайловичу нравится дом. Но что за купец, который не торгуется?
Слово за слово – и сговорились. За две трети первоначальной цены.
Ударили по рукам, подписали договор, вышли на улицу.
Ида довольно улыбнулась, потрепала за ушами Полкана.
– Федор Михайлович, давайте я вас провожу да и пойду в лечебницу?
– Конечно, тора Ида.
Жом Меншиков приехал вчера. Привез Мишку и Машку (дом уцелел, а вот часть обстановки погибла безвозвратно, два табурета и большая ваза), привез важные новости: войско Валежного движется к Звенигороду.
Императрица с ними.
Ида слушала и сжимала кулачки.
Кровь требовала крови.
Девушка отлично понимала, она сама никогда не смогла бы вот так… как Анна. Пойти вместе с войском, заявить о своем статусе, отстаивать справедливость, мстить за родных.
Она не сумеет.
Анна все это сделала, и Ида верила: сестра сядет на престол. И будет замечательной императрицей. А век ее правления назовут Золотым.
Только вот…
Уезжать из Герцогств не хотелось.
Здесь был госпиталь, здесь было хорошо и уютно…
– Что вас гнетет, тора Ида? – Федор Михайлович подал руку Иде и повел ее вниз по улице.
– Если Анна победит…
– Я уверен, что она справится. Сестра ваша, уж простите, человек крайне серьезный. Жестокий даже.
– Как мы тогда будем жить?
– Тогда… – Взгляд купца аж замаслился. Он отлично представлял себе, сколько можно заработать на государственных подрядах. Причем даже честно.
Сто процентов прибыли взять можно!
Просто некоторые идиоты хотят тысячу взять, и себе все портят, и людям дела крутить не дают. А ведь сто процентов – это даже без воровства. Даже без накрутки. Умеючи, оно многое можно сделать…
– Вы поедете в Русину, верно?
– Вам не хочется домой, тора Ида?
Ида пожала плечами.
Полкан, понимая душевное состояние своей хозяйки, подставил ей для поглаживания и почесывания лохматые уши. Собакотерапия называется.
– Хочется, не хочется… здесь я счастлива. Понимаете, Федор Михайлович, моя жизнь… она была сборником правил. Мать нас держала очень жестко. Не ходи, не стой, не думай, поклонись и улыбнись. А здесь… здесь мне сложно. Но я решаю сама и выбираю сама. Я занимаюсь тем, что мне нравится, я приношу пользу. А в Русине я опять попаду в клетку. Если б вы знали, как мне было тогда…
– Тесно?
– Тесно.
Федор Михайлович улыбался. По-доброму.
Вот ведь… девчонка. Хоть и великая княжна, а суть все та же, женская.
– Тора Ида, неужели вы такого плохого мнения о вашей сестре?
– Н-нет…
– Вот именно. Я с ней путешествовал и могу сказать, что человека, менее приверженного этикету, я не встречал. Даже не сомневаюсь, если тора Яна будет императрицей, у нас будет самый свободный двор в мире.
– Да?
– Уверен. И стреляет она замечательно. Так что справится с любыми несогласными.
Ида невольно улыбнулась. Меншиков чуточку посерьезнел.
– Тора Ида, верьте своей сестре. Она никогда не станет вас заставлять, никогда не посадит в клетку.
– Надеюсь…
– Не надо. Просто поверьте в нее.
Ида задумчиво кивнула.
– Анна… я ее плохо знала. Она то болела, то лечилась, а когда появлялась при дворе, была тихой и скромной.
Федор Михайлович едва не фыркнул. Вот уж эти слова совершенно к Яне не подходили. Тихая?
Ладно, орать она не орала. А зачем, если револьвер есть?
И скромная, да… тоже никто не сомневается. Аргументы у нее убийственные.
– Тора Ида, свое мнение ваша сестра отстоит. Даже не сомневайтесь. И потом… вы ж не постоянно при дворе будете? Замуж выйдете, уедете…
Ида пожала плечами:
– Согласится ли Яна?
– Вам замуж выходить, вам и решать.
– И все же…
– Тора Ида, война прошла. Страшная, кровавая, жуткая. После такого много чего поменяется, даже не сомневайтесь. Если за старое будем цепляться, вообще все обрушится.
– Страшно это, – поежилась Ида, вспоминая увиденное. А Яна там…
И все это видит вживую. И много еще чего. Страшно…
– Страшно, тора Ида. Но нам надо жить. Детей растить, беречь, любить, чтобы людьми стали, на ноги встали, чтобы предки на нас глядели и радовались. Поэтому не грустите раньше времени. Пусть победят, приедут, а там уж… с помощью Творца все как-то образуется.
Ида медленно кивнула:
– Ладно, Федор Михайлович. Утешили. Побегу я в лечебницу, дела не ждут.
– Всего вам доброго, тора Ида.
– И вам, Федор Михайлович.
Меншиков посмотрел вслед удаляющейся девчонке и подумал, что война – жуткая штука. Но из Иды она сделала человека. Настоящего.
Яна, Русина
– Лейтенант Мохов, объявляю вам благодарность…
Лейтенант замялся. Хотя вклад его был весом и значителен. Если бы «счастливчики» ударили Чернову в тыл, того раздавили бы практически мгновенно. Уж будем честны, только б хрупнуло. Потом Броневой размазал бы остатки его отряда, как масло по хлебу, и повернулся к Валежному. И встретил бы уже его огнем.
Ничего не помогло бы.
Задумано было хорошо. Но лейтенант Мохов справился с врагами. Как?
А вот это самый интересный вопрос. Лично лейтенант утверждал, что он ничего не делал.
Ему, памятуя о предыдущих подвигах, не верили.
Зимняя Охота? Правда не ты? А вот под Володимиром – ты? А здесь? И чего ты не признаешься?
Леонид отбивался как мог, но с Валежным были шутки плохи. Равняйсь! Смир-р-р-рна! Пошел получать награду! И трое суток карцера за пререкания с начальством. Последнее – после победы. В Звенигороде отсидишь.
– Но это правда не я! Оно само…
Валежный только рукой махнул. Мол, иди отсюда, майор, не трать мое время. А вот Яна заинтересовалась.
– Хелла, говорите?
– Ваше императорское величество, матерью клянусь! Ничего я не делал. Оно само возникло, пролетело, и только холод… во все стороны.
Леонид невольно коснулся седой пряди.
Яна задумалась:
– Холод?
– Да, ваше…
– Тора Яна, майор.
– Холод, тора Яна. Даже трава от инея полегла.
Яна задумчиво кивнула. И поманила Мохова пальцем.
– Тор Мохов, вы об этом никому не говорите, хорошо?
– Ваше… тора Яна, а почему?
– Потому что это правда была Хелла.
Мохов рот открыл. Рот закрыл.
– Тора Яна, вы серьезно?
– Да уж куда серьезнее. Это действительно была Хелла, майор. Не знаю, вас ли она пожалела, Никон ли ее взбесил, но это была она.
  
Леонид потер лоб:
– И что теперь? Тора Яна?
– Да ничего, – отмахнулась императрица. – Помолитесь ей, что ли, спасибо скажите. Я правильно понимаю, если б не она, вы бы там полегли?