"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Но…
Русина, окрестности Звенигорода
Леонид четко понимал, что он обречен.
Не с его силами кого-то там останавливать. Что смогли – они сделали, коней потравили аж в трех селах, но то капля в море. А наступление планируется развернутым. И все на Чернова. Его зажмут в клещи…
Валежный?
Нет, не успеет…
Значит, судьба такая. Им – здесь лечь, Чернову – чуть дальше. А считаться смертью дело последнее. Все равно…
  
Не хотел бы Леонид жить в освобожденной Русине. И видеть ее тоже не хотел бы. С другой стороны, забрать с собой побольше врагов… о да! Хотелось бы пару тысяч, но он ведь не бронепоезд! Он всего лишь скромный лейтенант. И счет его личный перевалил только за пятьдесят убитых. Раненых, понятно, больше, но Леня писал себе в счет только подтвержденные трупы.
Мало!
Авось сегодня наверстаем… ну… хоть бы до сотни дотянуть!
Леонид оглядел своих ребят. Свою команду. Каждого знал, каждого сам подбирал…
Вот Иван. Веселый, неунывающий, шутник и балагур, замечательный лошадник. Зубами сегодня скрипел, но сделал, что надо.
Вот Митька. Серьезный, с ресницами как у девушки. Травник и лекарь. Он и нашел сегодня траву, от которой лошади пали.
Вот Федот. Спокойный, сдержанный… его личный снабженец, который может найти снег посреди лета и продать его по самой выгодной цене.
Всех он знает. И сейчас ему еще от этого больно. Его люди… почти что его семья…
Леонид тихо кашлянул.
– Солдаты… Братья!
А вот второе слово легло так, словно и правильно.
– Братья, – повторил Леонид. – Я с вами прощаюсь заранее. Уж простите, коли чем обидел. Кто захочет уйти – отпущу. Кто останется – все мы тут поляжем. И хотелось бы пожить, да выбора нет. Отступать некуда. Хоть чуточку, да сдержим врага. А потом… мертвые сраму не имут.
Они смотрели.
Никто не отвернулся, не ушел, не задумался об отступлении. Леонид видел это в глазах своих людей. Они останутся.
Мужчина на миг отвернулся. В глаз что-то попало. А потом почувствовал на своем плече теплую руку.
– Чего там… братец. Командуй.
Алешка. Первый коновод на отряде. Как где шкода, как пакость – его ищи, не прогадаешь. Но врагам от него втрое доставалось. Он сегодня траву и пронес, кстати…
Леонид ухмыльнулся:
– А чего тут… идем, становимся, ждем, стреляем. Диспозиция понятна?
Чего там было непонятного? Все ясно… Никто и не сомневался.
* * *
Вечер.
Сизый, уютный, с длинными тенями, протянувшимися по траве от людей, лошадей, деревьев…
Леонид смотрел во все глаза.
И на солнечную полоску, которая пряталась за горизонтом.
И на облака.
И даже на первые выглянувшие звезды.
Завтра он их уже не увидит. Но это ведь не важно! Ни для звезд, ни для солнца, ни для облаков. Да и для него – тоже.
Они все – будут. И Русина будет. А чем придется заплатить? Нет, это как раз Леонида не интересовало. Важен был результат.
Тишина.
И опять тишина.
И наконец…
Едут?
Да, едут…
Неспешно, но ходко так…
Леонид уже поднял руку. Уже ухнул совой, предупреждая о появлении врага. Уже получил отзыв.
Уже…
И тут…
Леонид сначала даже не понял, что происходит. Просто дико похолодало. Ему показалось, что это он струсил, и мужчина даже оскорбиться успел. Это что такое?
Да он боевой офицер!
Он что – с нервов мерзнуть начал?! Вот еще бред какой!
А потом Леонид действительно испугался. Потому что раздавшийся волчий вой шел словно бы отовсюду – и ниоткуда.
Он накатывался со всех сторон, он проникал под черепную коробку, он ввинчивался в уши… и какие-то у волков были особенно жуткие голоса. Обычно это звучит красиво. Конечно, кто понимает.
А тут…
Жуть жуткая.
И мороз бежит по хребту, и сразу как-то самому бежать хочется… наперегонки с морозом.
Вой приближался, накатывал волнами, он был чудовищным по своей силе. Он ошеломлял.
И, судя по всему, не только Леонида.
– Командир!!!
Сделать Алешке выговор за нарушение тишины Леня не успел. Потому что увидел сам – и остолбенел.
Он считал это сказками.
Глупостями.
Бабкина дурь, да и только! Но… но…
По небу, не зная, что они не существуют, летела Зимняя Охота Хеллы!
Леонид видел их так четко, словно они рядом летели. Видел бледные лица скелетов. Видел конские черепа с развевающимися гривами, видел призрачных волков и белых сов…
И холод, мертвенный холод пронизывал каждую клеточку его тела. До основания…
Леонид даже сдвинуться не мог бы. Хоть ты его убивай.
Он стоял, молчал и смотрел. А Охота мчалась дальше. И таял иней на траве… только вот прежней она не станет. И с утра он найдет на траве желтую, словно прижухшую полосу. А у себя в волосах – седую прядь.
Люди Никона так и не пришли в ту ночь. Наступление именно с этого направления не состоялось. И Леонид знал почему.
Если ему-то драпать хотелось?
«Счастливчиков» он понимал. По-человечески. Только не знал, где они остановятся. В Звенигороде? Или для верности подальше ускачут?
Лично его занимала другая проблема. Надо было возвращаться в расположение полка, надо отчитываться Чернову, а как?!
Вот КАК такое скажешь?!
Стоим мы, ждем врага, и тут Зимняя Охота. Так мы врага и не дождались. Не пришел…
Что спросит Чернов, было понятно. А сколько вы перед этим выпили для храбрости, голубчики? И чего именно? Осторожнее надо, и закусывать, а не занюхивать.
Но и присваивать себе чужие заслуги Мохову не хотелось. А то Хелла – дама серьезная. Сколько о ней говорят, все на одном сходятся. Творец милосерден. А Хелла…
Женщина.
Которая бывает непредсказуема, обидчива и весьма капризна.
Нет, лучше к ней в должники не попадать. А наступление… да кто ж его знает? Сорвалось и сорвалось. А про Охоту – ТСС!
Забегая вперед: ребята все же проговорились. Но кто бы им поверил?
Бой под Торфяновкой
Чернов честно ждал удара с тыла. Послал разведку, развернул туда часть орудий.
И… и не дождался!
Спрошенный Голиков молчал и мялся, не зная, что ответить. Понятно, если Мохов что и утворил… Голиков не знает. Но ведь…
Вот – как?!
Как можно остановить наступление не пятидесяти, не ста, а нескольких тысяч человек? Притом что у тебя-то отряд и пятидесяти не насчитывает?
Разве что бомбами. Но взрывов с того направления не было. Ничего не было. Тишина.
Разве что вдалеке волки выли, ну так чего удивительного? Работа у них такая. И вообще… воюют тут и воюют, всю добычу распугали. Поневоле завоешь…
Нападения не было.
И Чернов махнул рукой, приказав внимания не ослаблять. Потому что по его позициям ударили пушки врага.
Броневой дураком не был и пользу артподготовки понимал. Снаряды гудели, прошивая с равной легкостью воздух, дерево, человеческую плоть…
Чернов тоже дураком не был. Поэтому для начала приказал окопаться и не высовываться. А уж чуточку позднее…
Так примерно и вышло.
Подавив возможное сопротивление, Броневой распорядился наступать. Поддерживаемые артиллерийским огнем, пошли в наступление освобожденцы.
Навстречу им ударил огонь Чернова. Но – меньше.
Намного меньше. Да и сил у Чернова столько не было. Разбежался, разлетелся… если бы «счастливчиков» не остановили, ему бы сейчас вовсе солоно пришлось. Но и так…
Окоп – выручит.
Древняя мудрость и сейчас не подвела, и окопы выручали. Ночной бой – страшный. Когда темнота, когда хрипы и крики, когда жужжание пуль, когда падают люди, и не поймешь отчего, и следующим можешь быть ты… и сердце захлестывает волна жути.
А стоять все равно надо.
И рука твердо ложится на приклад. Выпустить еще одну пулю. И еще. А потом кто-то перепрыгивает через насыпь, спрыгивает в траншею, и ты берешься за рукоять ножа. Не пришло еще время саперных лопаток. Выпускать их начали, но приемы боя с ними – это немножко другое. А вот кинжалами в тесноте траншей орудовали вовсю. Им ведь размахиваться не надо…