"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Как не смочь, тора.
– Еще мне кое-что прикупить понадобится. Сможешь купить и принести?
– Смогу, Яна.
– Так и договоримся.
Яна выложила на стол несколько бумажных купюр, при виде которых глаза Прасковья жадно блеснули. Жалко девушке не было.
Крестьянская изба…
Хибара, она же халупа, разделенная на две части большой русской печью. Пара лавок, пара сундуков… Занавеска между двумя частями, убогая утварь на столе, прялка старая, Яна такую только в музеях видела. Потолки низкие, головой задеваешь, а ведь она невысокого роста. И то – зимой высокие потолки поди протопи! Нищета… гольная, кондовая и истовая. Страшная нищета.
Дети…
Глазенки с печи поблескивают… страшно им. И Яне было бы страшно.
Шанс выжить она им даст. Хоть и не слишком большой… Господи, если ты есть! Тебе на это смотреть не совестно?!
Ладно еще взрослые – мы сами с собой такое делаем, что иной маньяк от зависти заплачет. Но дети?! Им-то это за что? За грехи родителей?
Знаешь… а родителей спросить не хочется? Да любая нормальная мать пузом по колючей проволоке проползет, лишь бы ее ребенку хорошо было.
Ладно. Через год она в гостях у Хеллы окажется – вот и поинтересуется. А пока…
– Проводишь к лекарю?
– Да, конечно, Яна. Только… Вот ежели кто увидит…
Соображала Прасковья быстро. Действительно, баба в кожанке. Но и надевать платье, до которого дотронуться-то страшно было, такое оно ветхое…
Яна покачала головой.
– Нет. А если так? Скажешь, мужик приходил из леса?
Она чуть ссутулилась, поменяла походку, заправила волосы под фуражку, которую взяла в качестве трофея… надо отрезать эти лохмы, только мешаются!
Прасковья пожала плечами.
– Попробовать-то можно… скажу, молодой парень, лет шестнадцати, едва бриться начал.
– Вот-вот, – кивнула Яна. – Пойдем? Только задворками как-нибудь… у вас кто лекарь-то?
– У нас их двое. Фершал есть, только он во все дни пьяный, и травница есть, бабка Зюха. Вот к ней, может…
Яна подумала пару минут, покачала головой.
– Давай с фершала начнем. Если он пьяный, так, может, и меня не вспомнит?
– Ох, может и так быть, тора. Можно дойти, заглянуть…
Яна медленно кивнула.
Да, так лучше всего. Травница – это хорошо, но ей надо вынуть пулю, промыть рану, еще и антибиотиком хорошо бы… вы себе как это представляете?
Инструменты нужны и навыки. Ладно, навыки у Яны были, все же лесничество – это не женский монастырь. И пальба бывает, и зверей лечить доводилось, и пули вынимать.
Сможет, но дайте инструменты! Обезболивающее, хоть какое. А в идеале – и обеззараживающее. На антибиотик Яна не рассчитывала, но ведь справлялись же… плесень, паутина… чем там еще?
Эх, избаловали нас пенициллином.
Рука-то не дрогнет. Но ведь мало пулю вынуть, надо еще и человека вылечить. А если в дороге, в пути… без толку. Разве что измучает девчонку – перед смертью.
Ладно, об этом она еще подумает.
* * *Прасковья село знала. Яна шла за ней, стараясь сделать походку максимально приближенной к мужской. Но – тишина.
Оно и понятно, осень, вечера короткие, ночи темные, а работая на земле, не больно-то нагуляешься. Крестьяне сон ценить умеют, Яна знала.
Дом фельдшера был немногим лучше, чем у Прасковьи. Чувствовалось, что живущий здесь человек крепко выпивает. И давно.
Ни скотины, ничего…
И от дома сивухой несет…
Прасковья с Яной не пошла. Девушка толкнула дверь, сморщила нос от запаха сивухи – уже концентрированного.
Фу!
Несколько пустых бутылок на полу. Да не поллитровок, а таких… Как бы не трех-пятилитровок. Эх, сюда бы фонарик. Ее любимый, налобный, а не эту дурацкую лучинку.
Но – выбора нет.
Яна сунула лучину в поставец, осмотрелась… Так, ей нужны инструменты. Не пропил же этот гад свое добро? Или… Да нет, Прасковья бы сказала…
После недолгих раскопок черная фельдшерская сумка нашлась в сундуке.
Тело фельдшера нашлось рядом с сундуком. Именно что тело – человеком ЭТО назвать можно было с большой натяжкой. Яна сморщила нос и принялась проглядывать склянки, найденные в том же сундуке.
Лауданум…
Хорошая штука, только дозировку Яна не знает.
Берем.
Карболовая кислота!
Кажется… ага, что-то Яна помнила. Биолог – он ведь и химию сдавать должен. А химия… фенол, он же карболовая кислота, использовался для дезинфекции.
Карболка отправилась в мешок.
Мародерить – так по полной программе!
И вообще… она даже не мародерит. Фельдшеру честно были оставлены несколько банковских билетов крупного достоинства. Если не пропьет – новый инструмент купит.
Травница так и не нужна будет.
Яна довольно улыбнулась – и покинула гостеприимный дом фельдшера.
Глава 4
Топчут песок и глину страннические ноги
Прасковья шла за девушкой и пыталась решить сложную моральную проблему.
Денег хочется.
У торы деньги есть. А у нее – нет. Зато дети есть… А вот если торе, к примеру, камнем по голове дать?
Искушение было очень большим. Очень…
Но…
Легко ли это? Убить человека?
Да еще такого, который тебе в глаза смотрит, на равных разговаривает… не было в Яне ни высокомерия, ни наглости. А вот хорошее отношение как раз было…
И кроме того…
Прасковья подумала, что это будет не так-то легко. Судя по движениям, по оружию на поясе…
Ох, не просто так оно у торы завелось. И в ее истории все не так гладко…
Нет уж.
Лучше, от греха подальше, не трогать эту опасную женщину. И целее будешь. Деньги – это, конечно, хорошо, а только вопросы у односельчан и так возникнут. И откуда, и чего…
Нет, не сможет она, да и ни к чему такое.
И Единый накажет…
Словно почувствовав взгляд и мысли спутницы, Яна оглянулась. Блеснули в улыбке белые зубы.
– Спасибо тебе, жама. Может, мы больше и не увидимся. Но если останусь рядом – загляну завтра ночью.
– Что вам нужно будет, тора?
Яна подумала пару минут.
– Жаропонижающее. От горячки, от лихорадки… травы. Может, провизии на дорогу.
Яна подозревала, что пока у нее нет выбора. Можно бы попробовать ехать вперед, но…
Сейчас глубокая ночь. Пока она отоспится – утро, а то и день. Пока пулю вытащит, пока рану обработает… да, промедление – плохо! Но… ладно, даже если она с рассветом это сделает, все равно им с Нини надо прийти в себя и поспать. Поесть…
Яна кивнула своим мыслям. А потом вытащила еще несколько купюр. Кажется, там и больше получилось, чем пятьдесят рублей… ну да ладно!
– Что-то поесть в дорогу и травы для лечения. Хорошо?
– Да, тора.
– И – молчание.
Прасковья медленно опустила глаза. Об этом тора могла и не говорить.
Она пришла да и ушла, а Прасковье здесь жить. Если кто узнает…
Если узнает…
Страшно!
Да и деньги… По деревенским меркам то, что ей дали… это много! Очень много. За такое… Молчать надо!
Крепко молчать!
А травница…
А что ж не сходить? Сказать, что у нее что-то спину ломит или…
Травница тоже молчать будет. Дуры травницами не бывают, они вообще долго не бывают.
– Я ждать буду, тора.
– Яна. Просто – Яна.
Кто кого провожал до околицы? Яна – Прасковью? Прасковья – Яну?
Женщины старались не привлекать к себе внимания. Прасковья скользнула к себе в дом, прижала покрепче дверь, цыкнула на малышню, которая высунулась с печи, и сунула руку за пазуху.
Купюры грели душу…
Сколько их?
Сколько дала тора?
Читать Прасковья не умела, но цифры знала, поди не знай…
Десять, двадцать пять… еще десять и опять двадцать пять. И еще двадцать пять… Почти сто рублей.
Прасковья пошатнулась и почти упала на колени перед иконами.
Творец Единый, счастье-то какое!!!
ЖИЗНЬ!!!
Деньги? Нет, жизнь для ее детей. Коровку она не купит, а вот козочек – может. За ними и ухаживать легче, и дешевле они, и козье молочко пожирнее будет, да и неприхотливые они, и чесать их можно…