"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Что случилось, голубчик?
– Вот!
В руке у молодого солдатика была фуражка. Вроде бы самая обыкновенная, но с кокардой – звезда на белом фоне. Символ освобожденцев.
– Тор генерал, Клюкина положили! Они как раз в атаку пошли, а тут мы… одним выстрелом, и…
Валежный даже огорчился немного. Вот был бы он адъютантом, закричал бы «ура»! А так – нельзя! Зато можно другое.
  
– Молодцы, ребята! Благодарю за службу! Имя героя известно?
– Конечно, тор генерал! Артиллерист Сидоров. Ефим Иваныч…
– Дам распоряжение! Медаль ему и следующий чин! А на экипаж поезда – еще пять крестов. Пусть сами распределят!
– Благодарю, тор генерал!
Мальчишка аж искрился восторгом.
– Старайтесь, ребята, а за мной не заржавеет.
– Служу Русине!
Валежный отпустил парня и задумался.
Что ж. Первое наступление отбито. Надо теперь отбить второе и самому двигаться вперед. На Звенигород. А то что ж? Столица в руках врага?
Непорядок!
Ас-Дархан. Илья Алексеев
– Ты меня не любишь!
Илья едва глаза не закатил. Маргоша с каждым днем становилась все более невыносимой. Так что мужчина был рад-радешенек приказу Валежного.
Уйти на войну!
Это ж счастье!
Там враги, их убивать можно, а что тут сделать? Когда тебя слезами и соплями уливают?
– Маргоша, я тебя люблю…
– Если бы любил, так не оставил бы!
– Я же тебя не в чистом поле бросаю, а в Ас-Дархане. И деньги оставляю, и позаботятся о тебе…
– Я хочу с тобой!
– Куда, на войну?!
– Ты меня не любишь!
Замечательный вывод, ага! И куда у баб во время беременности мозги деваются? Все в ребенка уходят?
Из дома Илья вырвался взмокший и злой, как шершень. Взять Шарукан? Да пожалуйста, лишь бы в Ас-Дархане не оставаться. Вот кому он сочувствовал, так это полковнику Савельеву, который был назначен комендантом Ас-Дархана. За полгода освобожденцы умудрились изгадить все, до чего добрались! Просто – все.
Осквернение храмов? Это еще цветочки!
Храмы разрушали, всю ценную утварь тупо тащили по домам, иконы… как оказывается, они отлично горят, правда, из одного монастыря сделали больницу, но, словно в насмешку, лечили там освобожденцев-сифилитиков.
Да, эта болезнь была весьма распространена среди них, по слухам, и Пламенный тоже… того-с. Страдал. Гордо и молча.
Где-то монахов расстреливали, где-то просто пинками выгоняли на улицу. Очень отличился жом Обрубок, который приказал привязать монахов в монастыре и взорвать его к растакой-то матери! Мол, где в вас верят, там вас и похоронят.
Нарекать имя, венчать, погребать? Только под присмотром освобожденцев. Создали «Учетные книги», в которые всех и записывали. Понятное дело, не бесплатно…
Школы тоже пострадали. Половину закрыли, во второй половине назначили комиссаров, которые должны были следить за тем, что преподают детям. Науки поделили на «торские» и «жомские», понятно, первые надо было запретить, а вторые поощрить. Но поскольку сами жомы вообще ничего не знали, разве что как пистолет разбирать, под запрет попало практически все. Кроме чистописания и арифметики.
История, география, Закон Божий… все пошло под запрет. А высшие учебные заведения попросту закрыли.
Зачем жому высшее образование? Вот еще глупости, это все торы придумали, чтобы вернее народ закабалить!
Пострадали законы и суд. Кого-то из законников казнили, кого-то уволили, почти семьдесят человек взяли в заложники. Правда, освобожденцам это не помогло, потому что работать на них не стал никто.
Освобожденцы не расстроились и организовали военно-полевой трибунал, который отличался крайней скоростью рассмотрения дел. Правда, приговор всегда был один. Виновен, расстрелять…
Иногда в день приговаривали до пятидесяти человек, а один из судей обожал лично командовать расстрелами. Бравировал этим, говорил, мол, друг научил. Раньше вот сердце болело на человеческие смертушки смотреть, а сейчас не болит. Рецепт-то прост! Нацеди стакан крови из сердца человеческого да выпей, и будет тебе спокойствие душевное.
Видимо, нацедил.
А вот со спокойствием промахнулся. Попался он корпусу Логинова, когда тот вошел в Ас-Дархан, а потом уж от очевидцев о его развлечениях и узнали.
И как же он визжал, когда Логинов приказал его повесить. На гитарной струне, за шею, чтобы помучился, гад!
Полчаса провисел, потом таки задохнулся. Но визгу было… [63]
Народ оценил и обрадовался.
Городское самоуправление освобожденцы устранили, ввели шестичасовый рабочий день и пятидневную неделю. После чего встало все производство. От и до.
Результат?
Восхитителен!
Больницы и школы изуродованы, доктора как-то тоже не рвались помогать освобожденцам и все делали из-под палки или вообще сбегали. Почта и телефонная станция скончались в муках.
Конюшни и скотоводства опустошили, склады разграбили, весь инвентарь раздали по рукам, и он исчез навечно, фураж тоже реквизировали, потому больше половины скота еще и погибло, а инструмент раздавали самым доверенным и надежным, считай – дуракам, лентяям и пьяницам. Так что и инструмент практически весь погиб.
И вот это все Савельеву надо восстанавливать!
Нет, лично Илья был согласен на войну.
* * *
Вечером Илью нашел дед Савва.
– Тор генерал, доброго вам здоровьичка!
– Чего тебе?
– Так тора за вами послала.
– Она мне уже все нервы вымотала, спасибо, сыт, – невежливо отозвался Илья.
– Она и кается. Баба ж! Да в тягости! Ясно – дура!
Илья только застонал. Но час уговоров сделал свое дело, дед Савва уломал Илью отправиться к Маргоше. А там, слово за слово, да под водочку, да под закусочку…
И как это Илья пообещал жениться?
Да еще до отъезда на войну?
Он и сам не понял. Но пообещал…
А и верно. Чего это его сын должен ублюдком расти? Даже если отец голову сложит, все ж Маргоше и польза будет, и пенсион какой…
Женюсь!
Решено!
  
Глава 9. Мимо, мимо идите! Рвите неверные нити!
 
Анна, Россия
Как в свое время Анне удалось сохранить все в тайне?
И любовь, и беременность? О, теперь она отлично знала ответ на этот вопрос. Потому как она тогда никому нужна не была.
Пять дочерей!
Штукой больше, штукой меньше, да еще и не самой любимой штукой.
А вот в доме, где все и всё видят… нет, нереально!
Про Романа попросту молчим. Не будучи идиотами, водители видят и слышат многое. Но и молчат. Если не идиоты. Вот Роман и молчал. Горничным все было безразлично. Зато Роза Ильинична пригляделась к Ане, к хозяину, да и уволокла девушку к себе в комнату под явно надуманным предлогом.
– НУ?!
– Роза Ильинична, простите…
– Бог простит. Ты мне скажи, свадьба когда?
Вот что хотите делайте, что можете – говорите… есть вещи, которые просто невозможно произнести вслух! У Анны язык не повернулся рассказать женщине всю правду. Про свою предстоящую смерть. Про другой мир, про Хеллу… Пришлось развести руками:
– Если Боря сможет безопасно отделаться от Лизы. Если захочет…
– А ты так и будешь терпеть? Вот эту крысу?
Анна подумала пару минут.
– Буду. Потому что я его… люблю?
Сказала и сама себе удивилась. Любит?
А ведь и правда… оказывается, и так бывает? Когда ты была одна, ты была растеряна, а тебя подобрали на улице, взяли в дом, пригрели в теплых ладонях – и ты почувствовала себя в безопасности. Сначала решила отплатить добром за добро, а потом… когда это переросло в любовь?
Анна не знала. Но теплую искорку внутри чувствовала очень хорошо. Вырастет она?
  
Или придавить?
С Ильей было не так. Там они полыхнули оба – в юношеской горячке, в приступе страсти… и, может быть, живи они рядом, давно бы прогорели до углей. Зола бы осталась. Серая, холодная…