"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Авось уберут дворники.
Нет дворников? Тогда пусть их братья по борьбе, товарищи по оружию или кто там в подобных шакальих шайках – вот они пусть и подбирают! Яна о них заботиться не будет.
А вот как быть с Аксиньей…
А чего тут думать?
Яна направилась туда, куда и отправляются все трупы. На кладбище.
То исправно функционировало. Понятно, Освобождение там или нет, а люди помирать будут. Свободными – даже чаще. Раньше-то власть худо-бедно помереть не давала, покушалась на права и свободы, ай-ай-ай…
И за бутылку самогона преотлично договорилась с могильщиками, которых тоже никакие революции не истребили.
Яна пообещала доставить тело.
Могильщики поклялись обеспечить гроб, могилу и все, что положено. Отпеть не получится, ну так жама и сама может прочитать, что потребно… молитвенник есть. Могут поделиться.
Яна махнула рукой и задалась вопросом, как доставить покойницу до кладбища. Пока та не сильно протухла… а потом придумала.
Действительно прицепила к велосипеду санки, усадила, как получилось, в них Аксинью и таким образом довезла до кладбища. Жуть?
Жуть. Но при революции и не такое случается. И еще страшнее бывает… рвы – не хотите?
Какие?
Страшные. Заполненные мужскими, женскими, детскими телами, те, кто умер с голоду и холоду, те, кто был найден на улице и не опознан, те, кого никто не ищет…
Могильщики просто рыли эти рвы, скидывали туда тела, а когда ров наполнялся, закапывали его. И – все. А рвов таких было…
Яна даже считать не хотела. Ей было плохо и тошно. Люди… да люди ли вы вообще?! Что вы с собой делаете?! И ведь никто даже внимания не обращает… да что надо было сделать с красивой уютной страной, чтобы она превратилась вот в такое?
Или революция просто вскрыла все нарывы? И выпустила гной наружу?
Или… или сейчас это стало особенно заметно.
Яна не знала.
Ей было страшно. Плевать на все, Гошку она в этой стране не оставит! В Герцогства, к тетке!
Анна, Россия– Серьезно? – глаза у Ани стали квадратные.
– Ей-богу! – перекрестилась тетя Катя.
– Даже не представляю, что им могло от меня понадобиться!
Анна была совершенно серьезна. А и правда – что случилось? Почему ее ищет участковый? Почему ею заинтересовались органы опеки?
Хотя… Анна едва по лбу себя не шлепнула.
Ольга же Сергеевна! Цветаева!
Ах ты зараза! И как это Анна сразу не сообразила? Что может быть проще, начать атаку с органов опеки? И дешево, и сердито, и нервы потреплют! Еще как!
Просто Анна не жила дома.
Сейчас в ее клетушке живет тетя Катя, время от времени. А сама-то Анна – в другом месте. У Бориса Викторовича. И адреса этого никто не знает! А и знали бы… одно дело – помотать нервы девчонке из бедняцкого квартала. Другое – явиться к «сливкам общества» и начать качать права. Это здесь ты фигура, а там – плевок на коврике.
И мелкое начальство отлично понимает эту градацию.
Борису Викторовичу ничего не стоит снять трубку и позвонить губернатору. И пожаловаться – мол, что это тут твои подчиненные разлетались? День жаркий? Напекло? Или припекло?
– Тетя Катя, а если еще раз придут – вы мне не позвоните?
– Конечно, позвоню. Жалко, что ли? Чайку попьешь?
– Буду рада, – искренне сказала Анна.
* * *Соседка Ольга Петровна налетела на Анну во дворе. Со стороны это напоминало атаку курицы на фонарный столб, не иначе. Анна сталкивалась с такими личностями и реагировать на них правильно умела.
– Позор!!! Кошмар какой!? Это что ж ты такого сделала, что за тобой органы опеки бегают?! Куда это годится?! Да что люди скажут!!!
Визг, крики, шум…
Смысл произнесенной тирады (минут на двадцать) заключался в том, что Анна ужасна! Вот Ольга Петровна никогда! И никому! Нужна не была! А Анна?!
Это куда такое годится?! Нельзя так, еще как нельзя! Это неправильно, нехорошо, непорядочно, противоречит моральному кодексу строителя коммунизьма, и вообще, в чем там дело-то? Ась?!
Анна слушала молча.
В подобных случаях это единственный достойный выход. Начнешь ругаться, оправдываться, спорить, объяснять… не поможет! Наоборот, только больше распалит «активиста». А там…
Скажешь слово, одно, десять, втянешься в скандал, а потом – глядь! Ты с больной головой и пятнадцать суток за хулиганство, а «общественник» бегает и всем рассказывает, как его стр-р-р-рашно оскорбили! Здоровый и бодренький.
Для них-то это все сродни живой воде! Они из человека сил насосутся, прилепятся клещами, вопьются в самую сердцевину…
Анна не формулировала это именно таким образом. Но и поощрять «безумную активистку» не собиралась. Стояла, молча слушала… как бы. На самом деле думала о своем.
Клюква плоховата. Бруснику вымочили слишком сильно, не умеют здесь делать правильную моченую бруснику, рыжики на зубах не хрустят…
Кругом одни недочеты. И как из такого прикажете готовить праздничный обед? Ладно, ужин?
С другой стороны, мэтр Симон мог приготовить минимум девять блюд из одной гречки, а она чем хуже? Справится!
Вот никогда не думала, что ей пригодятся именно эти навыки, но поди ж ты! И Кира так интересуется… хорошая девочка. Правильно ее бабушка воспитала, девочка получилась очень домашняя, серьезная… А эпатаж – наносное.
Кто в юности не был бунтарем, в старости станет законченной сволочью, так, кажется?
Наконец Ольга Петровна вымоталась и более-менее успокоилась.
– Ты скажешь что-нибудь – или нет?
– Погода сегодня отличная, – сказала Анна.
– Издеваешься?!
– И снежок выпал…
– Ты что – не понимаешь…
Еще десять минут Ольга Петровна плевалась и орала. Но потом устала окончательно. Все ж не молоденькая, возраст уже не тот. И только тогда Анна соизволила заговорить.
– Ольга Петровна, вы лезете не в свое дело. А я не обязана давать вам отчет в своих поступках.
Обошла активистку и вышла со двора. Та осталась стоять, открывая и закрывая рот.
Тетя Катя выглянула из Аниной квартиры.
– Получила, сплетница старая? А и то поделом! Какое твое дело?! Чего ты к людям лезешь?! Тьфу, дура!
И дверью хлопнула.
Ольга Петровна так и осталась стоять посреди двора, наглядно иллюстрируя картину: «Плоть ее слаба, но дух силен!» Было б ей восемнадцать лет! Она бы всех тут построила!
Ну хоть тридцать…
А здоровье-то уже не то, и звоночки… и позвоночник, и печень…
А и ладно! Раз ее слушать не желают… она найдет, кому и что рассказать! Определенно! И там ее услышат! Будет эта маленькая дрянь знать, как заноситься!
Стерва!
Глава 13. …в жаждущую ладонь прикосновенья зимы
Звенигород, Русина– …Соратники, борьба увенчается успехом…
Жом Тигр откровенно не слушал.
Спать хотелось.
Сожрать слона, а потом завалиться спать суток так на двадцать-тридцать. И чтобы ни одна сволочь не будила. Тигры в спячку впадают? Нет? А пахать на них вы не пробовали?
Дел наваливалось…
Жуть и кошмар!
Как Петер умудрялся страной управлять, да еще по балам шляться, да еще приемы давать… хотя Тигр и так знал ответ.
Плохо!
Страной управляли через… да, через дамское место. Вот страна тем местом и накрылась. Петер наворотил, а им теперь разгребать не одно поколение. Если еще что получится.
Тигр потихоньку отошел к окну. Сейчас они были в императорском дворце, в Звенигороде. Пламенный витийствовал, собравшиеся внимали, отдавая должное столу а-ля фуршет… для своих-то накроют, им не го́лодно. И не холодно, даже жарко. Стекло окна слегка запотело.
Тигр оглянулся, но никто его не видел за портьерой, и мужчина позволил себе маленькую шалость. Как в детстве прижался носом к стеклу, подышал на него. Потом на подтаявшем инее вывел имя.
Коротенькое, всего три буквы.
Оглянулся еще раз – и тут же его стер.