"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Нереально…
И вот сейчас расхлебывал… и точно понимал, что даже Пламенный будет лучшим правителем Русины, нежели Петер. Но разве это повод его поддержать?
Дважды и трижды нет!
Валежный не знал, почему так, почему он не может перейти на сторону Освобождения, как тот же Калинин – бывает ведь? Бывает!
Старого хозяина убили. Почему бы не служить новому?
А ответ прост.
  
Потому что присягу Валежный, как ни крути, приносил еще отцу Петера. И служить тому, кто убил его сына? Гадливо как-то…
Петеру он присягу, правда, уже не приносил, это считалось как бы автоматом, вступая на престол, император принимает на себя все обязательства предыдущего правителя – и всех его вассалов тоже. Но Валежный в глубине души считал это неправильным.
И все равно…
Не мог он так поступить.
А еще… Петер – дрянь, да. Но были еще и его дочери. Две девушки, которые ушли от убийц, выжили… и был законный наследник трона Русины.
Действовать в обход?
Валежный не был суеверен, но на войне, знаете, всякое случается. Ох, всякое… бывали ситуации, которые не объяснить простыми совпадениями или игрой случая. И рисковать он не хотел. Так вот согласишься, а чем закончишь?
Клятвопреступники на войне не живут. Не то что долго – вообще.
Валежный посмотрел на курьера, который доставил это письмо. И стоял, трясся, словно осиновый лист.
Перевел глаза на бумажный лист – и опять заледенел от внутреннего расчетливого гнева. Почерк красивый, витиеватый… из образованных ведь! И семья не из бедных…
Объясните мне, зачем вам страна образование давала?!
Чтобы вы ей нож в спину всаживали?!
Мрази!
И этот Пламенный – мразь, а что с лозунгами, так еще противнее. Ведь кто-то и поверит, и обманется их громким треском и блеском, и вляпается по полной программе…
Валежный задумался.
Потом подозвал ординарца, вручил ему письмо и тихо шепнул что-то на ухо. Молодой корнет просиял – и улетел куда-то за палатки. Потом вернулся с запечатанным конвертом и протянул его Валежному, правда, несколько неуверенно…
Антон Андреевич качнул головой.
– Не мне. Тому жому.
Жом послушно принял конверт.
– Жом…
– Тор, – жестко проговорил Валежный.
– Тор генерал, на словах ничего не передать?
– Передайте жому Пламенному мой пламенный привет, – скаламбурил Валежный, вспомнив детскую шуточку [43].
И распрощался.
Больше курьер ничего не решился спрашивать. Но конверт отправил курьерским…
Увы, жом Пламенный открыл его в одиночестве. И никто не смог оценить гневного выражения лица мужчины. И воплей возмущенных никто не услышал.
А вопли были, еще как были…
Не привык несчастный, чтобы его письмами подтирали то место, в котором спина теряет свое благородное название. А корнет постарался от души.
Но точку зрения Валежного Пламенный уяснил. Доходчиво получилось.
Русина, Синедольск
Они пришли вечером.
Загомонили во дворе грубые голоса, и Аксинья напряглась. Схватила Георгия, который сидел с ней в кухне, за плечо, толкнула к кладовке.
– Беги!!! Прячься – и ни слова! Если я не позову!!!
Гошка травленой крысой метнулся в подвал.
В этот момент он ни о чем не думал.
Темно?
Страшно?
Высоко?!
Это страхи. А сзади была – смерть. Как и все дети, он пока еще плохо понимал, что это такое, просто не мог представить, как так? Все останется, а его не будет! Нет, не понять…
Но такой ужас звучал в голосе Ксюши… так и бабушка Надя говорила! В тот, последний день. И Гошка среагировал на саму ситуацию, на голос.
Минута – и он уже сидел в подвале, задвинув засов, прислушиваясь к голосам наверху. Слух у него был отличный, и мальчик различал три мужских голоса, один женский…
Мужские голоса спрашивали, женский отвечал что-то… слов он не разбирал, только интонацию. Угрожающую у одних, умоляющую у второй…
Потом от слов грабители – или кто?! – решили перейти к делу.
Что-то зазвенело, зашумело, посыпалось на пол, закричала Ксюша… Жутко закричала и кричала еще какое-то время. А потом стихла.
А шум еще продолжался.
Гошка жутко испугался. До мокрых штанишек. До слез, до крика… только кричать было нельзя. Он сполз на пол погреба, прижался там в углу, куда Ксюша бросила старый овчинный тулуп, и затих, накрылся шкурой с головой.
Так его не увидят – и не достанут.
Так чудовища пройдут мимо. Правда же?
Правда?!
Шум не прекращался, кто-то ругался грубым голосом…
Гошка не знал, что именно случилось. А дело было так.
Аксинья не зря говорила про злой взгляд. Одинокая женщина, в городе… не рассчитал Савва. Он-то думал о старых временах. Понимал, что сейчас не то что страшное надвигается, но это умом! А подсердечно не мог сообразить, ну как так?!
Чтобы средь бела дня грабили? Убивали, в дома врывались…
Да разве ж власть такое допустит?!
Савва был неглуп, но не знал про периоды безвластия. Нет, не знал… и не знал, как в это время люди превращаются в зверей.
Племянник торговки с двумя дружками – вот кто пришел в дом Георгия. И остановить их было некому. Совсем некому…
Ворвались, начали ругаться на Аксинью, требовать деньги, потом хватать за все места… Ксюша и не сильно сопротивлялась. Но…
Городские вкусы оказались для нее неожиданностью. А еще она не поняла, что ее проще убить. А зачем оставлять в живых свидетеля?
Ее попросту ударили ножом. Раз, второй, третий… попользовались по-быстрому и добили.
Крики, слезы… Да разве это имело какое-то значение для двуногих скотов? Никакого…
Про Гошку, слава Творцу, они попросту не знали. Ксюша его на улицу не выпускала, гулять не водила, а остальное…
Детские вещи в маленькой комнате?
Так и взрослые вещи есть, наверху… и что? Содержать в порядке две комнаты и кухню куда как проще, чем весь дом. Ксюша справлялась. Комната выглядела чистенькой, а жилой там или нежилой…
До таких ли тонкостей было пьяной мрази?
Они просто грабили, собирая, что поменьше и поценнее. Подумали, не поджечь ли дом, но потом решили, что не стоит. И шум поднимется, и пожар – опасно в городе, и труп сразу найдут, а так лежит он тут – и лежит… в подпол его скинуть?
А продукты?
За один раз ведь все не унесешь…
Пусть лежит! А они пока унесут что могут, ну и подумают, куда хабар пристроить.
* * *
Гошка не знал, сколько он просидел, кутаясь в старую овчину. Но его сморил сон. И вечер, и испугался он, и… Это нормальный здоровый ребенок, который может спать в любой ситуации.
Когда он проснулся, было уже утро. Гошка прислушался – и заледенел.
Над головой раздавались мужские голоса. А вот Ксюши слышно не было. Нет…
Вообще не было слышно женщин.
Значит… ее нет.
Мальчик подумал, что с Ксюшей сделали что-то очень плохое. А если он выйдет, то и с ним, наверное, что-то сделают… Ему стало страшно. Он опять сжался в углу… он так и сидел бы все время, но напомнил о себе организм. Гошка понял, что если не встанет, то опять намочит штанишки.
И на полу сидеть было неудобно, на лавке лучше.
Самым страшным оказалось безделье. Но в подвал откуда-то проникал свет. Гошка не знал, но все было просто. Не лампу ведь жечь и не свечу, не дай Творец – весь дом вспыхнет. Поэтому бывший хозяин дома поступил просто. Дымоход с системой зеркал – и днем в подвале будет светло. Не слишком, но уж как получилось.
С собой у мальчика был блокнот и карандаши – прихватил машинально.
Ксюша предусмотрительно положила на стол головоломки из палочек – было чем заняться. Да и сам Гоша вел себя тихо. Старался.
  
А дерево, которым были обиты стены подвала, пропустило бы звуки наружу, только если бы он стал кричать, шуметь нарочно…
Он не стал.
Гошка понял, что ему еще долго ждать.
А если так…
Надо посмотреть, что есть покушать. И – ждать. Рано или поздно дяди уйдут, и он сможет выйти из подвала.