"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Я и мой френд! Хотя… между нами, Боречка хотя и богат, но…
Он та-акой несовременный! Симпатичный, но совершенно ничего не понимает! И профиля у него нет в «Фейсбуке», и в соцсетях он не бывает, и разговоры у него скучные… Ничего! Отец сказал – надо, значит – надо!
Опять же, Боречка – это для статуса, для спокойной и обеспеченной жизни. А вот для души…
Лиза едва не облизнулась, вспоминая ласковые руки своего тренера. Но… Кира не дремала.
– Я вам тут кайф не обломала? Вот и ладно! Папс, мне твоя помощь нужна!
– Срочно?
– Нет, не срочно! А вообще, я к вам! Лизка, подвинься!
Кира бесцеремонно завалилась на диван так, что красавица подлетела на полметра вверх.
– Кира!
– Неня, ну ты ж против не будешь? Посидим мило, тихо, по-семейному? Я щас пиццу закажу…
– Пиццу?!
– Хочешь? Тебе какую?! С креветками, грибами, рыбой?
– Да я… да я эту гадость и в рот не возьму! Это же смерть фигуре!
– Мне пока можно, я еще не в том возрасте, – припечатала Кира. – Папс?
– Может, лучше в холодильнике что посмотришь? – Борис Викторович против пиццы ничего не имел, но Анна готовила лучше.
– Точно! У нас там должно быть маскарпоне! И вчера мы буженину запекали, помнишь? Могу бутеры накромсать!
– Кромсай, – разрешил Борис Викторович. – И побольше.
– Мяу, – авторитетно подтвердил материализовавшийся рядом Сталин.
Буженину он помнил. И очень надеялся на продолжение банкета.
– Фу! Кошка! – рыкнула Лиза.
– Кот! Ненька, ты что – мальчиков от девочек не отличаешь? Папс, отправь ее срочно к гинекологу на просвещаться! Я личинусов хочу! Еще штуки три!
И наглая девица улетучилась.
Лиза сидела, открывая и закрывая рот. Сталин подумал секунду, решил, что девушка нуждается в срочной психологической помощи, – и укусил ее за ногу. Клыкотерапия называется. Помогает пополам с когтеукалыванием.
Лиза взвизгнула – и вскочила с места.
Кот понял, что операция прошла успешно, – и дематериализовался. Лиза поняла, что ей тоже пора. Обойдется она сегодня без прогулки, а то эта дрянь с ними увяжется и все удовольствие испортит, лучше уж Таньке позвонить и с ней сходить. Пусть подруга ее пощелкает в новом прикиде!
– Боречка, я поеду…
– Может, останешься?
Но Лиза принялась заверять, что все шикарно, просто ей надо, и вообще… и быстро улетучилась. Милое семейное времяпрепровождение ее совершенно не радовало. И почему бы так?
* * *На Киру Борис Викторович посмотрел с легкой укоризной. С легонькой такой, потому как ломти буженины, истекающие соком и источающие восхитительный мясной аромат, а также соус и свежевыпеченный в домашней хлебопечке хлеб мигом примирили его с реальностью.
– Рассказывай давай. Что случилось?
– Пап, у Ани проблема.
– Какая?
– Ничего особенного. Ты можешь ей посоветовать реально грамотного юриста? Из тех, что образование не за бабло получали?
– И все?
– Ну да. А что?
– Ничего. Возьми мой сотовый, спиши телефон Якова Александровича Ильичева.
– Хорошо… ему можно сказать, что от тебя?
– Можно. – Борис Викторович вонзил зубы в мясо и аж заурчал от удовольствия. Кинул кусок кошаку, который заурчал ничуть не хуже и утащил добычу под диван. – Скажи.
– Спасибо, папс.
– А теперь иди сюда. Раз ты Лизу разогнала… И не строй мне тут рожицы, что я, не понял, что ли? Так вот, будешь сидеть со мной и смотреть фильм. В мой законный выходной!
– Эм-м-м… папс, а можно я тогда и Аню приглашу?
Борис Викторович подумал пару минут.
– А ее сын?
– И он потом придет. А что?
– Зови, – махнул рукой мужчина, ощущая себя разомлевшим котом. И подумал, что надо посмотреть нечто ненапряжное. Такое… родное, уютное…
А еще хорошо бы не слишком длинное и с юмором.
О!
«Гусарская баллада»!
Трое людей сидели на роскошном диване, жевали бутерброды, наперебой гладили кота, хохотали над поручиком Ржевским, а потом к ним еще и Гошка присоединился. Выспавшийся и довольный.
Кира подумала минуту – и предложила поставить что-то такое…
Из старых советских мультфильмов, приключенческое и симпатичное. Выбор пал на «Приключения пингвиненка Лоло».
Незаметно тянулся день. Уютный и спокойный, может быть, по-настоящему выходной.
Кира косилась на Гошку, но, к своему удивлению, не ревновала. Пацаненок был смешной, и не злой совершенно, и с таким интересом смотрел и слушал… как-то хотелось его учить.
А ревность…
У него только мама. А у нее только папа. Так вот сложилось… вот еще сложить бы их вместе!
Ну ничего, Кира очень постарается. Вот дурачье ж эти взрослые, своего счастья не видят! Зато она все прекрасно понимает! Подождите у меня, никуда вы не денетесь! И Кира подмигнула Розе Ильиничне, которая пришла забрать грязную посуду.
Получила в ответ одобрительный взгляд – и расцвела. Точно – никуда вы, голубчики, не удерете от своего счастья! Коллективом отловим! И – к светлому будущему!
Моему…
Русина, поместье великого князя Гавриила Воронова– У нас все готово, князь.
Жом Пламенный серьезно смотрел на Гаврюшу.
Да, жертвоприношение! Да, Хелле! И что?
Вот как еще убедить этого полудурка? И скомпрометировать, кстати говоря?
Только одним способом. Провести жертвоприношение, если уж ему так охота! Пусть… и люди готовы. Готово и дерево для жертвенного костра, и ячмень, и сосуд для крови – все, как описал Гаврюша.
Сам князь, одетый в черный балахон на голое тело, сжимал обсидиановый нож, который Пламенный привез из Звенигорода, и был весьма и весьма серьезен.
– Можно начинать?
– Сейчас… луна взойдет.
Перекресток трех дорог.
Найти несложно, окружить солдатами еще проще. Главное, расставить их так, чтобы никому не было видно лишнего. Ни к чему.
Компроматом на таких фигур с кем попало не делятся!
А вообще, очень удобное место. И недалеко от поместья, и рядом с лесом, и речка неподалеку – дорога и идет вдоль речки, а потом ответвляется к лесу.
Гавриил лично начертил круг.
Мишель установил в его центре корзину с ячменем. Рядом с костром. Там же стояла чаша с водой.
Гавриил вздохнул – и прошел в круг. Чувствовал он себя явно неуверенно. Но – назвался груздем, пожалуй на сковородку!
Гаврюша взял факел и поджег его.
– Приведите жертву.
Пламенный кивнул – и в круг втолкнули связанного человека.
Мужчина лет сорока, по виду из благородных, связан плотно, как колбаса, рот заткнут, чтобы не мешал своими высказываниями жертвоприношениям… Гавриила он явно узнал, бешено завращал глазами, но кто там его спрашивает?
Это жертвоприношение, здесь не место эмоциям.
– Хелла, к тебе взываю!
Гавриил затушил факел в ритуальной чаше. Потом трижды обошел противосолонь вокруг костра, включая в этот круг и жертву. Окропил человека водой из чаши, в которой затушил факел.
Посыпал ячменем.
А потом воздел кинжал.
– Хелла, твоим именем! Тебе посвящаю!
Нож опустился.
Правда, попал Гаврюша не с первого раза, пришлось еще дважды бить, прежде чем человек замер, испустив последний вздох.
Тишина стояла такая, что казалось, слышно даже тяжелое дыхание Пламенного.
А потом…
Совы летят бесшумно. А потому, когда над костром возник белый призрак, все шарахнулись, а Гаврюша как-то тоненько, по-бабьи взвизгнул:
– Ой, мама!
Насчет мамы – неизвестно. Но визг его не уберег.
На светлейший лоб шлепнулся крупный шматок птичьего помета. Жирный такой… сова явно не голодала. И еще один – контрольный.
Птица сделала круг – и улетела в темноту, ехидно разухавшись откуда-то из леса. Оно и правильно, озверевший Гаврюша выхватил у сына пистолет и высадил по лесу малым не всю обойму.
Птице, правда, не повредил. Но какое-то дерево точно пострадало, метнулось в темноту нечто крупное… животное какое?
Да, наверное…