"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Но хоть в чем-то повезло. Погибла разлучница, жаль, не помучилась перед смертью!
Савва отлично понял, что внучка его здесь видеть не захотят, и мальчишку увез. С ним-то в городе он не останется. Но может ли так случиться, что беда какая? А она и не узнает… ой, лышенько горькое…
Впрочем, горе и тоска не мешали Марии споро делать все дела по хозяйству. Скотина себя не накормит, не напоит, навоз не выгребет…
И не сразу она увидела, как к дому направляется женская фигурка. Одна.
Подошла, постучала в ворота.
– Хозяева! Есть кто дома?!
* * *Перед собой Яна видела красивую женщину. Высокую, статную, русоволосую, с гладким лицом, почти что без морщин. Седина хоть ей виски и выбелила, но на русых волосах не беда это. Даже красиво смотрится. Перламутром…
Добротная одежда, а глаза красные, встревоженные глаза…
И сам собой у Яны вырвался вопрос.
– Он не вернулся из города?!
Мария охнула и схватилась за сердце.
Стоит перед ней… невесть что. Одето кое-как, в мужскую одежду, хоть и баба… срамота! Волосы под шапку убраны, шапка на глаза надвинута, а за поясом – оружие. И пользоваться им явно умеют.
– Ты кто такая? – быстро опомнилась лесничиха. Но Яне хватило.
– Не вернулся. А кто я… мать Георгия. Поняла, о ком я говорю?
Мария испытала большое желание еще раз схватиться за сердце. Да вот беда – уже держалась. Разве что вторую руку для верности приложить?
– Т-тора…
– Спокойнее. Я не кусаюсь. Где мой сын?
Мария несколько секунд помолчала. Вот не хотелось ей говорить! Не хотелось!
А с другой стороны… Савва перед ней виноват! И его полюбовница – тоже! А эта девчонка в чем провинилась? Что не того полюбила? Так ведь пришла за своим ребенком…
Зимой пришла, в такую пору… и нет, это уже не о погоде. Заслуживает уважения.
– В Синедольске он.
– Это я знаю. А где именно? Дом, улица, хоть что-то? Не знаете?
Мария вздохнула.
Во двор гостью приглашать не хотелось. Но…
– Может, вам помощь какая нужна, тора?
– Благодарствую, все у меня есть, что надобно, – спокойно ответила Яна. – В Синедольск мне еще идти. Не вернулся Савватей?
– Нет.
– А когда должен был?
– Да уж дня три тому, как бы не больше…
Яна прикусила губу.
– Плохо.
Мария опустила глаза. Незнакомка подтверждала ее подозрения.
– Сердце у меня не на месте, тора.
У Яны оно тоже теперь было не на месте. Хорошо, если Савватей отвез внука, а потом уж, на обратном пути нарвался на неприятности. А если наоборот?
– У меня тоже. Сын ведь…
– И как вас, тора, угораздило?
– А вот так, – развела руками Яна. – В жизни б мои родители на мой брак с Ильей не согласились. А я и не подумала… сначала закружило, а потом выяснилось, что с того дети появляются. Дурой была. Но за сына все одно благодарна.
Мария кивнула с пониманием. На Яну у нее действительно зла не было. А за что? Семью она не разбивала, чужого мужчину не уводила, а что ее ребенок… так ведь не он всему причиной! Тора Надежда!
В своем доме Мария чужого внука видеть не хотела, но и источником зла его не считала. Не ошибался Савватей в своей жене – умная баба.
– Понимаю, тора. Синедольск. Сухая улица, двенадцать. Саввушка когда приехал, у него купчая и вывалилась…
Ага, вывалилась… ты скажи – сама полезла да вынула! Но Яна уточнять не стала.
– Жама, я сейчас в Синедольск поеду. Ежели что узнаю про вашего мужа – как знать дать?
Мария блеснула глазами.
– А и то… Есть там трактир. «Ржаной хлеб» называется. Саввушка там завсегда останавливался, случись в город ехать. Ежели что узнаете, оставьте хозяину записочку или на словах передайте, мол, для Савватея…
Яна кивнула.
– Слово даю. Может, денег вам нужно или еще чего?
Мария качнула головой.
– Все есть. Хоть реквизиция и была, да не у нас, у торов…
Яна не удержалась.
– Мария, понимаю, верить мне вам не хочется, но послушайте. Это – первая волна. И вторая пойдет, и третья… слово даю! Хватать будут, отбирать все, в ссылку угонять, куда Макар телят не гонял, казнить, расстреливать… Бедноту и дурноту деревенскую пеной на волне вынесет, вас накроет. Что можете – обращайте в золото, прячьте и молчите. Железом каленым жечь будут – молчите. Страшные времена идут, темные… детей бы сберечь! Схроны делайте, зерно прячьте, припасы, что можете… Поверьте, будет только хуже.
Яна знала, о чем говорит. И Мария это видела.
– Тора…
– Сыном клянусь. Даже если кто приличный быстро власть в стране и возьмет, все одно – несколько лет голода, страха, смертей будет. Вот попомните мои слова!
Мария кивнула.
– Благодарствую, тора.
Яна отвела глаза. Ни к чему говорить дальше… эта – поняла. Что может – сбережет, спрячет, схоронит так, что враги не найдут. Может, и предупредит кого, но не жалко. Такие с дурами не дружат.
– Сухая улица, двенадцать?
– Да, тора. Пусть Единый хранит вас и вашего сына.
– А я помолюсь ему за вас и ваших детей, – просто ответила Яна. – Прощайте.
– Прощайте, тора.
Две женщины обменялись понимающими взглядами. И разошлись, чтобы больше никогда не встретиться.
Каждая – на свою маленькую войну. Войну за жизнь.
Русина, Подольск– Илюшенька, непраздна я. Второй месяц уже пошел.
Илья смотрел как баран на новые ворота.
Непраздна?..
Большие ясные глаза торы Маргариты начали наполняться слезами. Понятно, хрустальными.
– Ты не рад нашему ребеночку?
Э…
А вот что тут ответишь? Правду?
Илья выбрал более безопасный вариант и сгреб Маргариту в охапку.
– Милая, любимая, я так счастлив!
Тора растаяла, просияла и кинулась к нему на шею.
А Илье виделись отчаянные глаза Анны. И ее тоскливое лицо. И Жоржи… малыш, что же будет теперь? Как будет?
В Подольске рассыпалось – все. Просто – все.
Дезертировали солдаты, не было продовольствия, обмундирования, медикаментов, не было интендантов… как раньше Илья их крыл трехэтажным! А поди ж ты!
Нет интендантов, а как нужны!
Не было – ничего.
Кое-как Илья держался на том, что удавалось реквизировать у населения. Кое-как, очень плохо…
Дети? В такой ситуации?
Илья понимал, что он сам виноват. Конечно, он предполагал, что Марго что-то такое пьет или еще как… ну, бабы ж это умеют, верно? А вот то, что она оказалась неосторожна…
Сам, конечно, тоже должен был думать. Но – вот…
Ночью Илья спустился на кухню. Пить захотелось, а в графине была вода с лимоном. Лимон он не любил, а вот чистой воды почему-то не поставили. Ну и пошел.
Денщик?
Так удрал, скотина. А нового Илья и не взял – вроде как ни к чему. Тут и дед Савва, и тора Маргарита, и ее мать, и брат – почти семья…
Дед Савва и сейчас сидел на кухне, теребил какую-то упряжь. Что-то сшивал толстенной иглой…
– Не спится? – окликнул его Илья.
– Я смотрю, тор, и вам не спится, – согласился дед.
Илья был настолько усталым, что махнул рукой, да и вывалил правду:
– Меня сегодня тора Маргарита обрадовала. Беременна она.
Дед Савва охнул и всплеснул руками.
– Ох ты ж! Радость-то какая!
– Радость? А что жрать скоро нечего будет? Радость?! Нам из Подольска уходить надо к весне, это край, иначе тут не войско будет, а толпа грабителей и оборванцев! Куда ее?! С собой тащить?! А ее родных?!
– Вы что ж, тор, не поженитесь?! – дед Савва талантливо изображал ужас. – Она ж… как же тора такое переживет?!
Илья треснул кулаком по столу.
Зря. В кулаке была зажата глиняная чашка, и она такого обращения не перенесла. Только что осколки полетели во все стороны. Один и вовсе в бороде у старика запутался.
– Дед, уймись! Женюсь… Но какие нынче свадьбы?
– Так обыкновенные, в церкви, как все играют…
– И что потом тору ждет? После брака со мной?
Дед Савва посмотрел удивленно. Что ждет? Ну… как и всех замужних тор, понятно. Поедет к родителям мужа, будет там Илью с войны ждать, крестиком вышивать. А потом, когда все это кончится… ведь кончится же весь этот ужас хоть когда-то? Правда?!