"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Либо господа политики приносят нам свои извинения в письменной форме, посредством данной газеты, либо мы начинаем планомерное уничтожение данных «надчеловеков». А заодно их родственников, знакомых, друзей, знакомых родственников и друзей знакомых.
Вы оскорбили наше чувство чести, но так как мы против титулов, мы не можем вызвать вас на дуэль. А вот убить можем!
Я повторяю еще раз. Политик Н. – убит. Политики М., К. и Ш. – готовьтесь. Или извиняйтесь, мы ведь не звери, примем мы ваши извинения. Пока.
  
Всего вам наихудшего, господа. А если мы еще раз услышим про недочеловеков, то опубликуем фамилии банкиров, которые стоят за данными политиками. И объявим кровную месть и им также. Казну Русины мы уже захватили, можем обойтись без вашего финансирования.
Союз Освобождения Русины».
Митя был доволен.
Мало стрелять, надо еще пугать! Это не люди чести, это торгаши! А торгашам свойственно бояться за свою шкуру… посмотрим, что будет в печати. Может, еще парочку политиков надо будет изничтожить?
В такие моменты Митя решительно любил свою работу.
Окрестности г. Зараево
Тор Изюмский мрачно смотрел в окно.
Барабанил пальцами по столу.
И чувствовал себя… загнанным медведем. О, это жуткое состояние, когда на тебя со всех сторон наседает стая собак! Ты сильнее, по одной ты их передавишь, но их много, так много… и сил отбиваться уже нет, и где-то вдали маячат охотники с ружьями… и самое ужасное, что эти охотники могут стать для тебя благословением.
Освобожденцы не давали ему покоя.
Это понятно, в городах кушать нечего, продукты есть в деревнях. А кто тут крупнейший землевладелец?
Правильно, тор Изюмский.
И то, что он старался защитить своих людей и свои земли, увы, не всегда помогало. Можно перекрыть дороги, но нельзя перекрыть всю территорию, это нереально, у него просто нет столько людей.
Вооружить крестьян?
Тут какой-то закон подлости. Если даешь оружие самым достойным, оно мигом оказывается у тех, кому его даже показывать нельзя. У лентяев, у пьяниц… и применяют они его так, что потом им это ружье кое-куда затолкать хочется.
А просто так отбиваться от освобожденцев… крестьяне уже несколько десятков забили по-простому, но сколько так может продолжаться?
Не слишком долго.
Ее высочество так и не найдена. Тор Изюмский смог проследить ее путь до Ирольска. И там ее след затерялся.
Их.
Вроде как двух девушек, светленькой и темненькой. И то, запомнили их из-за светленькой, уж очень внешность необычная и девушка красивая. Но командовала старшая, темненькая…
Куда они потом делись?
Исчезли. Ничего не известно точно. Остается искать.
А еще что делать?
Только драться. Тор Изюмский понимал, что оборона сейчас – это проигрыш. Значит, надо наступать.
Один он наступать не сможет, поэтому… кто из генералов может начать?
Генерал Валежный – сейчас в Ферейских горах. Это раз.
Генерал Калинин – перешел на сторону Освобождения. То есть сейчас примкнул к его высочеству Гавриилу… При мысли об этом Николай Николаевич гадливо сплюнул. Вот сука! Родственник, который и серебряные ложки сопрет!
Император Гаврюша… язык с мылом вымыть хочется.
Генерал Логинов – на фронте. Армия у него небольшая, но… история эта известна всей Русине. Когда к генералу явились с предложением освобожденцы, Логинов сказал, что ему чин даровал император. А он своего сюзерена не предаст.
Он знает, что такое честь.
Полковников Логинов подбирал по себе, мало кто хотел служить под начальством бывшего жома, а потому освобожденцев просто гнали из войска пинками. Вежливо. Могли бы и прикладом попросить. Там бунта можно было не опасаться, к тому же в ведении Логинова оказались армейские склады… это замечательно! Это просто чудесно.
Полковник Алексеев. В Подольске. Человек Валежного.
Это – наши.
Враги?
Гаврюша с Калининым.
Освобожденцы.
Звенигород и его окрестности – фактически язва на теле Русины. Или выжечь – или она разрастется и убьет ту страну, которую они любят. Разъест, словно гангрена. Запад страны – там постоянно вспыхивали бунты.
Изюмский воткнул несколько белых флажков в карту. Грустно поморщился: их было много, слишком много. Больше, чем черных флажков.
Императорское знамя – черное, с падающим на добычу белым соколом.
Освобожденцы – белые знамена.
Это несколько узлов сил, которые могут изменить ситуацию в Русине. А значит…
Надо послать всем телеграммы. Весной надо начинать наступление. Иначе они проиграют. Мало денег, мало зерна, мало еды… Если не навести порядок в стране еще по весне – осенью начнется голод. Всех сметет.
На что способны крестьяне, когда от голода умирают их дети? Изюмский знал это, хоть и из истории. И не хотел получить вилами в брюхо.
До начала лета ситуация с освобожденцами должна быть решена в ту или иную сторону. Или в пользу императора, или…
Проигрыш Николай Николаевич тоже допускал. И уже отправил нескольких доверенных в Свободные герцогства. Пусть отвезут туда кое-что ценное… не с пустыми ж руками уходить, если что? Но проигрывать откровенно не хотелось.
Итак – телеграммы, и начинаем игру.
Победа или смерть?
Только победа!
Яна, Русина
Матвеевка, Алексеевка… чем одна деревня от другой отличается?
Да практически ничем.
Нужно всю жизнь прожить в деревне, чтобы научиться отличать одну от другой… Яна на такие жертвы не была готова.
До Матвеевки они с Петром добрались за два дня. И задерживаться Яна не стала. Благо приехали к обеду. Девушка очень убедительно попросила, чтобы ее проводили до Алексеевки, и демонстративно ждала во дворе, положив руку на рукоять револьвера.
Зря?
Надо больше доверять людям? Ага, во время войны у нас столько голубиных душ появляется, ангелы от умиления плачут. Или не от умиления, но что рыдают – это точно.
Яне и на день задерживаться не хотелось.
Гошка!
Если бы не Нини…
Если бы она не задержалась, пытаясь пристроить малявку, может, и успела бы раньше? Кто знает… нет, Яна не жалела о своем поступке. Но время-то упущено!
Провожатого ей нашли быстро – вихрастого мальчишку лет пятнадцати по имени Потап. Племянника Петра, двоюродного или еще какого – Яна даже не вникала. Вроде как мальчишка сообразительный, родные его не против – ну и что еще надо? Выдали ему продуктов на несколько дней и даже ручкой вслед помахали. Кажется, Петр был рад с ней распрощаться. Слишком опасные люди в недоброе время… Нет, ни к чему такое рядом с домом.
Вот и шагала Яна по лесу. Где проехать удавалось, да и мальчишку провезти на багажнике велосипеда, где пройти – все равно получалось быстрее, чем просто пешком.
И – дошли…
– Алексеевка.
Потап вопросительно посмотрел на Яну. Мол, дальше что делать будем?
Яна пожала плечами.
– Тебя, наверное, домой отпускать надо?
– Как скажете, тора.
Потап быстро разобрался, что Яна из благородных. Так и обращался: либо тора, либо тора Яна.
– А хочешь – десятку заработаешь?
– Хочу, конечно.
– Выясни, где тут что и как. Разузнай… кто у торов служил, кто к ним ближе всего был, у кого можно о них расспросить… и самое главное – был в усадьбе мальчик лет шести – или нет? Сможешь?
Потап тряхнул вихрами.
– Смогу.
– Десятка с меня. А то и больше, по результатам…
Яна себя оценивала здраво.
Она – боевик. В лучшем случае. А вот разведчик из нее, как из задницы утюг. Уж извиняйте, но скрытность, проникновение… ладно! Пролезть она куда угодно может. А дальше… рассказывал ей кто-то анекдот про японских диверсантов. Мол, пролезли, подсмотрели совещание, проглядели бумаги… и ушли. В чем прикол? Так они русского языка не знали. Или английского, Яна уж не помнила, что там за совещание было. Соответственно, и не поняли ни слова. Вот из Яны такой же диверсант.