Питер Пэн и Венди. Дети воды. Ветер в ивах

Каждая невеста имеет право на исполнение желания, и Брауни попросила подарить ей жизнь Мейми.
– Проси всё, кроме этого, – твёрдо ответила Королева Маб, и все повторили.
– Всё, кроме этого.
Но когда Брауни поведала им, как Мейми выручила её из беды и тем самым помогла попасть на бал, к всеобщей радости и веселью, все дружно прокричали три раза «ура!» смелой девочке и целой армией выступили за ней, чтобы поблагодарить её. Впереди шёл королевский двор, за ним тянулись все остальные. Им не пришлось долго блуждать, потому что на снегу виднелись свежие следы.
Когда феи наконец нашли Мейми спящей под деревом, оказалось, что поблагодарить её просто невозможно, поскольку никто не мог её разбудить. Тем не менее они провели церемонию принесения благодарности по всем правилам: новый король взобрался на неё и прочитал длинное приветствие, только Мейми, к сожалению, его не слышала. Ещё они смели с неё снег, но скоро он снова засыпал её, и все поняли, что девочка может умереть от холода.
– Превратите её во что-нибудь, что не боится холода, – предложил доктор. Предложение показалось всем очень хорошим, но имелась одна загвоздка: единственное, что, по их мнению, не боится холода, – это снежинка, а снежинка, заметила королева, может растаять. Поэтому от предложения доктора пришлось отказаться.
Потом феи попытались отнести девочку под какое-нибудь укрытие, но, несмотря на то что их было очень много, они не смогли её поднять. Дамы уже начали подносить к глазам носовые платки, когда купидонам пришла наконец замечательная идея.
– Давайте построим вокруг неё домик, – предложили они.
Едва они успели выговорить последнее слово, как все поняли, что именно это и следует сделать. Мгновение спустя сотни эльфов-лесорубов бросились к деревьям, архитекторы засуетились вокруг девочки, измеряя её, а у её ног стали разбивать строительную площадку. Семьдесят пять каменщиков носили камни для фундамента, и первый камень заложила сама королева. Поставили сторожей, чтобы отгонять мальчишек. Строительные леса поднимались всё выше и выше, и воздух оглашали удары топоров да визг токарных станков. Наконец возвели крышу и застеклили окна.
Домик вышел как раз размером с Мейми, и выглядел он очаровательно. Некоторое замешательство у строителей вызвало то обстоятельство, что одна рука девочки была откинута в сторону, но они нашли выход из положения, пристроив к парадной двери веранду. Окна были размером с книжку-картинку, дверь чуть поменьше. Однако выйти из домика было очень легко, стоило только снять крышу. Радуясь своей сообразительности и находчивости, феи стали, по своему обычаю, отчаянно хлопать в ладоши. Им очень полюбился маленький домик, и они просто приходили в отчаяние при мысли, что дом уже достроен до конца. Они придумывали всё новые и новые доделки, а когда их выполняли, то придумывали другие. Например, двое строителей взобрались на крышу и установили там трубу.
– К сожалению, – вздохнули они, – теперь дом готов окончательно.
Но нет, вот ещё двое полезли на крышу и привязали к трубе дым.
– Теперь-то уж точно всё, – с неохотой признали они.
– А вот и нет, – воскликнул светлячок. – Если она проснётся и не увидит ночника, она испугается. Я стану её светильником.
– Не спеши, – подхватил торговец фарфором. – Что за светильник без подставки? Вот она.
Наконец, увы, доделаны и последние мелочи. Но нет, это ещё не конец!
– О ужас! – закричал торговец скобяными изделиями. – Дверь-то без ручки!
И он тут же её прибил.
Потом у двери в землю воткнули железную скобу, чтобы счищать грязь с ботинок, а одна старушка сбегала за ковриком и постелила его у входа. Плотники принесли бочку для сбора дождевой воды, а художники настояли на том, чтобы её расписать.
Ну вот и всё. Домик готов.
  
– Готов, как же! – презрительно заявил водопроводчик. – Как же он может быть готовым, когда в нём нет ни горячей, ни холодной воды?
И он провёл и горячую и холодную воду. Затем налетела целая армия эльфов-садовников с тележками, лопатами, луковицами и семенами и даже с настоящей теплицей. Вскоре справа от веранды были разбиты цветочные клумбы, слева раскинулся огород, а стены самого домика оказались обвитыми розами и ломоносами. Не прошло и пяти минут, как всё кругом уже цвело.
Домик теперь выглядел как на картинке и доделан был до самого последнего штриха, так что феям пришлось покинуть его и вернуться к своему празднику. Уходя, они все посылали домику прощальный поцелуй. Последней ушла Брауни. Она чуть отстала от остальных и бросила в трубу приятный сон.
Всю ночь изящный домик охранял Мейми от холода, о чём она и не подозревала. Когда сон подошёл к концу, утро уже начало вылупляться из яйца, и Мейми проснулась, испытывая неслыханное блаженство. Потом она чуть не заснула снова и сквозь сон позвала: «Тони!», думая, что спит в своей комнате. Не услышав ответа, она приподнялась и села, ударившись при этом головой о крышу, которая открылась, как крышка чемодана. К своему величайшему удивлению, Мейми увидела вокруг Кенсингтонский сад, весь покрытый снегом. Поскольку проснулась она не в своей детской, Мейми засомневалась, она ли это на самом деле, и чтобы рассеять свои сомнения, ущипнула себя за щеку. Убедившись, что она – это она, Мейми сразу вспомнила все свои приключения с того момента, когда ворота закрылись, до того, как она помчалась прочь от фей. Неясным оставалось лишь одно: как она очутилась в этом смешном домике? Мейми перешагнула через стену и оказалась прямо в саду, откуда смогла наконец рассмотреть домик, в котором провела всю ночь. Его вид просто заворожил её, и все её мысли были только о нём.
– Чудный! Милый! Замечательный домик! – кричала она в восторге.
То ли домик испугался человеческого голоса, то ли знал, что больше не понадобится, но как только Мейми произнесла первое слово, он начал уменьшаться, причём так медленно, что она долго отказывалась в это поверить. Вскоре, однако, ей пришлось признать, что в домике ей больше не поместиться. Ни в самом доме, ни в разбитом вокруг него садике ничего не исчезало, просто они с каждым мгновением становились всё меньше, а снег подбирался к домику всё ближе, покрывая всё новые кусочки земли. Вот домик сжался до размеров будки маленькой собачки, вот он уже не больше игрушечного Ноева ковчега, но всё так же отчётливо были видны и дым из трубы, и дверная ручка, и розы на стене. Светлячок-ночник тоже потихоньку гаснул, но его ещё можно было различить.
– Дорогой, милый домик, не уходи, – шептала Мейми, упав на колени. Домик сжался до размеров катушки для ниток, но в нём не исчезла ни одна деталь. Снег запорошил последний, оставшийся незанятым пятачок земли, и, когда Мейми с мольбой протянула руки, она ощутила лишь ровный снежный ковёр, покрывавший то место, где ещё недавно стоял домик.
Мейми от досады топнула ногой и стала тереть глаза кулаками, когда вдруг услышала чей-то ласковый голос:
– Не плачь, милая девочка, не плачь.
Она оглянулась и увидела красивого обнажённого мальчика, который задумчиво на неё смотрел. Она сразу поняла, что это Питер Пэн.
 
Глава шестая
 
Козёл Питера Пэна
 
Мейми чувствовала некоторое замешательство, а Питер и знать не знал, что это такое.
– Надеюсь, ты хорошо отдохнула? – серьёзно спросил он.
– Да, спасибо, – ответила Мейми. – Мне было уютно и тепло. А тебе, – спросила Мейми, с трудом подавляя неловкость, – тебе разве ни капельки не холодно?
Слово «холодно» было, наверно, ещё одним, которое Питер совершенно забыл, и поэтому он сказал:
– Пожалуй, нет, хотя я могу и ошибаться. Понимаешь, дело в том, что я многого не знаю. Я ведь не совсем мальчик. Я, как говорит Соломон, Серединка на Половинку.