Возвращение к истокам (СИ)

Уже три горшка разбились о палубу соседнего корабля. И мне, с рациональным умом, было понятно, что от такого огня корабль вряд ли разгорится, если только корабельная команда будет тушить. Ведь достаточно присыпать песком… Или песка нет? А воду нужно черпать вёдрами на верёвках. И на корме ближайшего к нам корабля уже стали это делать.
Случилась небольшая пауза, и огненные подарки перестали лететь. Хлавудий сменил руку. Не знал, что он и левой рукой умеет так же лихо запускать горшки с нефтью.
  
— Бам! — с грохотом и треском два корабля встретились.
Если бы эта встреча была на больших скоростях, то, наверняка, борт нашего драмона мог и расколоться. Но корабли долго шли к этому поцелую, медленно и осторожно, чтобы не повредить друг друга.
Мои бойцы, словно бы всю жизнь тренировались абордажному бою, опирались одной ногой о борт нашего корабля, поддерживаемые товарищами, отталкивались и всей своей массой, чаще всего далеко не маленькой, так как бойцы собрались мощные, прыгали на выстроенных пиратов.
Началась чудовищная свалка. Первых троих смельчаков-склавинов, отвлёкших на себя изрядное количество противников, быстро закололи короткими мечами. Но это позволило другим соплеменникам уже оказаться на борту соседнего корабля. Часть команды вынуждена была бороться с огнём, и они не сразу вступили в бой.
— Вжух! — полетел очередной арбалетный болт из моего оружия.
Я с удовлетворением успел кивнуть головой, когда понял, что попал прямо в лицо одному из врагов. Минус один. По этому показателю мы уже далеко впереди.
Склавины уходили на негостеприимный корабль, их окружали пираты. Соплеменники стойко держали круговую оборону, но круг неумолимо сужался. Перед нами вновь шеренга врагов, а в середине большого, но торгового корабля, кипел бой.
— Сулицы — закричал я.
Оставшиеся рядом бойцы, только и ожидавшие приказа, метнули в сторону врага смертоносные дротики. Тут же часть плотной вражеской линии у борта получила прорехи.
— Хух! — Хлавудий метнул не малого размера копьё.
Я успел заметить, что этот снаряд прошил сразу двоих противников. Силён, чертяка! Сулицы летели во врагов с такой частотой, что я уверен: если бы случилось соревнование лучника и метателя дротиков, то мои бы склавины выиграли.
Это оружие в умелых руках было ужасом для врага. Часть пиратов, которые до этого занимались попыткой потушить огонь, вынуждены были вступать в бой. От этого пожар ещё больше разгорался.
Когда пламя достигло паруса, на некоторое время необычайно жарко стало даже мне, находящемуся на византийском корабле. Наверное, тем, кто был рядом с эпицентром огненной вспышки, неслабо так обожгло спины.
Но бой продолжался. На палубе толкались бойцы, и не было места, чтобы размахнуться мечом. Некоторые бросили свои копья, мечи, работая или ножами, или вовсе душа, порой и кусая, своего ближайшего противника. И вот там, где результат противостояния зависел лишь только от голой силы и звериной мощи, упорства — там побеждали склавины.
— Держи корабль! — крикнул я, когда соседнее судно стало отплывать.
Кто-то из пиратов перерубил канат, перекинутый в нашу сторону большой кошкой, скорее, похожей на невеликий якорь. Несколько бойцов уцепились за пиратский корабль и с трудом удерживали его.
И тут… Второй корабль, на борту которого уже точно был тот самый купец, стал разворачиваться и уходить прочь. Бегство подельников окончательно сломило веру пиратов в победу.
Многие из них бросались в воду, другие становились на колени. Третьи растерялись, тратя время на то, чтобы придумать, как же сбежать. И вот такие мыслители тут же получали удар ножом или арбалетный болт.
Было ясно, что победа осталась за нами. Но понимал я другое: это не тот случай, когда можно выдохнуть, искренне порадоваться успеху. А как себя поведут теперь византийцы?
Я подошёл к раненому архонту. Он смотрел на меня со страхом. Его бойцы, всё ещё загрузившиеся на корме корабля, выставляли вперёд свои копья.
Показательно, что в их сторону не прилетела ни одна стрела. Лишнее доказательство тому, что сговор между командующим эскадрой и купцом, превратившегося в бандита, имел место быть.
— Будешь ли ты, достопочтенный архонт, настаивать на своей доле в добытом у пиратов? — спокойно спросил я. — Славно мы вместе дрались. Как союзники, как у крепости Дара воевали с твоими согражданами.
Умный — да поймёт, что я сказал. А дурак — дураком и останется. Я предлагал выход из, казалось бы, тупикового положения. Не мстить я буду, не воевать. Напротив, поделюсь добычей.
Архонт долго думал. Наверняка прокручивал различные комбинации у себя в голове. Но мне было понятно, что смысл мною сказанного дошёл до этого человека. Удивленные взгляды он то и дело бросал на меня. Что? Варвар не такой уж и дикий? Может решать вопросы лукавством, по-ромейски?
— Это решать командующему, — сказал офицер, посмотрев на своих бойцов.
— Ты уверен в этом? — давал я второй шанс архонту.
Он вновь замолчал.
— Да, ты обязан дать нам долю, — раненый капитан корабля, хоть и явно без энтузиазма, но ответил мне.
Наверное, в первый, может быть, и в последний раз я с такой радостью делюсь трофеями. Ведь если архонт берёт часть добычи, то он в деле, соучастник событий. Значит, он принял мою версию произошедшего, когда пираты напали на доблестный византийский корабль, и византийцы с нами, своими союзниками, одержали верх.
Очень жаль, что мне всё-таки придётся оставаться полностью сухопутным, так как корабль нужно будет в качестве трофея отдавать точно. Это лучшая отчетность того, что бой вовсе случился. Ну, конечно, если получится потушить огонь на корабле. Впрочем, в спокойной обстановке это сделать будет не так сложно. Нефть прогорела, корабельные доски оказались достаточно толстыми, а ещё, возможно, чем-то пропитанными, что далеко не сразу занялись огнём.
— А теперь, достопочтенный, расскажи, почему вы решились напасть на меня, — потребовал я, когда мои бойцы, да и византийцы тоже, были увлечены задорным (нет) занятием.
Стреляли в плавающих неподалеку пиратов. А те, кто пробовал взобраться на корабль, давали это сделать, но потом кололи копьем и скидывали обратно в воду. Скоро я замелит и плавники акул. В Черном море водятся такие большие акулы? Все, без броне-трусов в воду больше не войду.
Но жалости я проявлять не собирался. Мне что? Спасти тех, кто хотел убить меня и моих людей? А еще и делиться с ними едой? Это может быть редко, но возможно в будущем. А тут свои же сочтут умалишенным.
— Тот купец сказал, что ты вне закона. Это не было бы нападением на союзника Рима. Так мы могли забрать у тебя всё, что ты везёшь с собой, а ещё завербовать всех твоих людей в рабы. Раз ты вне закона. Но сейчас я думаю, что это ложь торговца, — отвечал архонт. — Спасибо тебе, что жизнь оставил. А теперь еще и помогаешь честь сохранить. Я довезу тебя. А потом… Я пожалуюсь на своего командира, расскажу все дуки фемы Первая Армения Никифору. Это же не первый раз. Не могу я… Знатного рода и вести себя, как бандит.
«Ну и наивный дурак!» — думал я, но решил не высказывать свои мысли. — «Такие большие и наглые дела делаются только в связке с высшей региональной властью».
А я-то всё-таки думал, что атака будет направлена только на меня. И хотя бы в данном случае мои люди доберутся до пункта назначения. Тогда моя злость еще больше воспалялась. Уже было даже жаль, что архонт не дает повода мне выплеснуть свое негодование. Договорились же вроде бы как.
— Куда отправились остальные? — спросил я уже приходящего в себя ромейского офицера.
  
— В Понт, на ближайший рабский рынок, — сказал архонт.
Скоро, не прошло и два часа, как разобрались с призом, даже поделили взятые трофеи, где я забирал львиную долю оружия, начали готовиться к отплытию.
Часть рабов-гребцов была отправлена на захваченный пиратский корабль Туда же направились и чуть больше десятка ромеев. Было все же немного пленных. Ромеи решили с ними не связываться, а проявить благородство. Дали возможность плыть к мысу.