Коктейли и хлороформ (ЛП)

— Ты не можешь…
— Всё под контролем, — бросаю я и исчезаю в толпе.
Временами мне нравится быть в теле Катрионы. Не из-за того, что оно моложе и красивее, а из-за того, что эта молодость и красота могут мне «купить» в плане расследования. Помогает ли то, что это тело не моё? Чувствую ли я себя увереннее в её привлекательности потому, что не росла с такой внешностью и могу оценивать её со стороны?
  
О, я уверена, Катриона прекрасно знала, насколько она хороша, и пользовалась этим на полную катушку. Но мне эта дистанция действительно помогает. В моем собственном теле, когда парни называли меня красавицей, я знала: им что-то от меня нужно. В этом же я могу — без лишней гордости — признать факт и включить «режим Катрионы», чтобы пустить внешность в дело.
Я выхожу на танцпол — не как крапивник среди павлинов, а как дерзкая голубка, которая знает: ей не нужно роскошное платье, чтобы сиять. Подбородок выше, взгляд — по-современному смелый; я шествую сквозь толпу так, будто я сама королева Виктория.
Замечают ли меня? Еще бы. Я не успеваю дойти до середины зала, как какой-то молодой щеголь бросает свою партнершу — та лишь возмущенно фыркает — и предлагает мне руку. Я смериваю его взглядом с ног до головы, словно раздумывая. Затем киваю и позволяю увлечь себя в самую гущу.
Ранее Грей спрашивал, умею ли я танцевать. Я не ответила. По правде говоря, я обожаю танцевать… и лишь смутно припоминаю, когда делала это в последний раз. Кажется, на свадьбе кузена? Не скажу, что я мастер. Даже не скажу, что танцую сносно. Но я это люблю, и тот факт, что за последние десять лет я танцевала только на свадьбах — лучшее доказательство того, как сильно я зациклилась на карьерных целях.
Я позволяю юноше закружить меня в танце; это совсем не похоже на танцы дома, но я наблюдала за ними сверху, и теперь мне нужно просто следовать за партнером. В эту эпоху женщина всегда следует за мужчиной.
Помогает то, что бедный парень, кажется, и не заметил бы, если бы я забилась на танцполе как выброшенная на берег рыба. Он слишком занят созерцанием моей груди, которая так и норовит выпрыгнуть из выреза в такт движениям. В кои-то веки я рада, что парень не смотрит мне в глаза. Это позволяет и мне смотреть по сторонам, выискивая родню Алисы. Я замечаю их всего в паре пар от нас. Мэй прекратила свои вялые протесты и покорно танцует с Феликсом, уткнувшись взглядом в его ключицу.
Отвлечение внимания. Мне нужно создать…
— А вот и ты, — произносит чей-то голос. — Ты опоздала, лапочка. Как всегда.
Я не обращаю внимания, пока мой партнер не замирает и не начинает сверлить кого-то взглядом; я прослеживаю за его взором и вижу молодого человека прямо у себя за плечом.
Он протягивает руку:
— Ты забыла, как я выгляжу? Или нашла что-то поинтереснее?
Он улыбается — спокойно и приветливо. Я смотрю на своего партнера, который молча закипает. Новоприбывший на несколько лет старше. Он явно выше в местной иерархии. Жаль. Драка была бы тем самым отвлечением внимания, которое мне нужно.
Хм. Может, если я откажусь…
— Кэт? — произносит незнакомец, все еще улыбаясь. — Ну же, идем.
Волоски на моем затылке встают дыбом. Он узнал меня. Узнал Катриону.
Я отвечаю на улыбку, тряхнув волосами:
— Не я опоздала. Если ты прячешься так, что тебя не найти, мне приходится искать другого партнера. — Я киваю и улыбаюсь юноше. — Спасибо за доброту, но боюсь, мне придется прервать наш танец.
Он сухо кивает и отступает. Я поворачиваюсь к новому знакомцу, улыбаюсь и протягиваю руку. Пока он ведет меня в танце, я вхожу в образ Катрионы и сохраняю спокойствие, несмотря на бешено колотящееся сердце.
— Смею ли я спросить, что ты задумал? — шепчу я, стараясь выглядеть максимально невозмутимой.
— Я? Это ты вплываешь сюда с таким наглым видом. Неужели твоя роскошная жизнь в Новом городе стала настолько невыносимой, что ты решила покончить с ней самым эффектным способом?
Покончить с ней?.. Катриона, черт возьми, что же ты натворила?
Я сохраняю на лице улыбку сфинкса.
— О чем ты, дорогуша?
Он закатывает глаза. Затем, проносясь мимо в танце, шепчет мне прямо в ухо:
— Что бы это ни было, я в деле.
Я изгибаю бровь.
Он выжидает следующего круга:
— Я не держу на тебя зла. Ты поступила так, как должна поступать молодая женщина, если она хочет избежать участи этих пигалиц. Конечно, я тоже был достаточно полезен, чтобы не давать тебе повода меня кинуть.
— Верно… — Пусть я и не знаю точно, о чем он говорит, послужной список Катрионы мне известен, так что я вполне могу заполнить пробелы.
— Полагаю, тебе не помешает моя помощь, — продолжает он. — Если не в самом твоем плане, то хотя бы в том, чтобы тебя не прихлопнули при его исполнении.
— Разумная предосторожность, ты прав: с моей стороны не слишком мудро появляться здесь, в месте, где я…
Я замолкаю, и он договаривает:
— Нажила столько врагов?
— Не по моей вине.
Он усмехается:
— Я бы согласился с этим лишь наполовину, Кэт. Если мужчины готовы обучать девчонку своему ремеслу в обмен на милости, которых она никогда не обещала — это не её вина. Но если женщина сама предлагает обучить их, потому что надеется снискать их расположение?.. — Он пожал плечами. — Я полагаю, большинство не упустило бы такой возможности.
— Упустило бы, и все же со мной всё иначе, ведь женщина не должна превосходить мужчину. А девчонка — и подавно. Это неподобающе.
Он смеется над моими словами, а я перевариваю сказанное. Катриона обучалась своему ремеслу здесь, у мужчин, которые думали, что получат что-то взамен.
Неудивительно, что Алиса пыталась помешать мне выйти на танцпол.
Мне следовало на секунду прислушаться к ней. Или, еще лучше, просчитать последствия. Этот ментальный скачок дается мне с трудом. Мне недостаточно просто помнить, что я выгляжу как Катриона. Я должна помнить, что я и есть Катриона… и её прошлое принадлежит мне.
А значит, нечего разгуливать по воровскому притону, прикидываясь обычной девушкой.
И всё же это подсказывает простой способ устроить переполох.
Да, если я хочу, чтобы меня затащили в заднюю комнату и избили до полусмерти. Катриону ведь чуть не задушил не случайный прохожий. Это был кто-то, кого она обвела вокруг пальца.
Я — молодая викторианская женщина в комнате, полной мужчин, которых я оскорбила, и которые чувствуют себя преданными и униженными. Мне грозит нечто похуже порки.
Я бросаю взгляд на балкон, пытаясь отыскать Грея, но его нигде не видно.
Ладно, просто веди себя спокойно. Подойди поближе к двери, прежде чем устраивать шум. Предупреди Алису и выведи её…
— Ты! — выкрикивает кто-то, и мой партнер ловко хватает меня за запястье и прячет за свою спину.
— Ну-ну, Феликс…
Феликс? Я выглядываю из-за спины своего защитника и вижу брата Алисы, который налетает на меня.
Налетает на меня… оставив Мэй без присмотра.
Отлично, внимание отвлечено. Алиса? Надеюсь, ты это видишь и действуешь быстро.
— Феликс, — говорю я. — Рада тебя видеть.
Он бросается ко мне, но я уворачиваюсь. Феликс спотыкается; мне кажется, он просто оступился, но тут я замечаю, как мой партнер убирает ногу, которой поставил ему подножку. Затем мой защитник хватает Феликса за плечо.
— Будет тебе, парень, — шепчет старший. — Только не сегодня.
— Это что, Катриона Митчелл? — подает голос кто-то еще.
Краем глаза я вижу, как Алиса бросается к сестре, которая озирается по сторонам, будто только сейчас поняв, что можно бежать.
Давай! Уходи же…
Внезапно все замирают, включая Феликса и моего защитника. Я смотрю в сторону Алисы. Она на миг каменеет, а затем поспешно пятится, пока толпа расступается.
  
Это тот тип сверху. Тот, что спускался, чтобы увести избранных девушек. Я замираю, как и все остальные. Затем, сообразив, осторожно захожу за спину ближайшей девушки, скрываясь из виду.