Houseki no kuni: Философский камень в стране самоцветов (СИ)

Как библиотекарь, Призрак помогает мне ориентироваться в записях и отвечает на мои вопросы. А когда у неё нет ответа, она даёт точную наводку на того, кто может знать ответ. В общем, это обычные посиделки в библиотеке, которые можно увидеть в каком-нибудь старом фильме.
Однако сегодня был нечётный день, и я сразу после тренировки направился к пещере, расположенной под мысом пустоты.
  
Именно к ней я полз в самый первый день, надеясь спрятаться от надоедливого дождя. Как мне рассказал Конго, изначально в этой пещере никто не жил, но из-за того, что Киноварь не может контролировать процесс выделения ртути из-за особенности своего минерала, было принято решение поселить этот необычный самоцвет в дали ото всех. Хотя это можно назвать добровольной ссылкой. Дева изолировала себя от остальных по собственной инициативе, взвалив на плечи бремя ночного дозора.
При нашем первом нормальном знакомстве она показалась мне мрачной и замкнутой личностью. Киноварь отвечала односложно, короткими фразами, сама почти не задавала вопросов и хотела поскорее уйти. Но когда я в наглую продемонстрировал взаимодействие магистерия с ртутью, это взбодрило необычный самоцвет. Меня тогда чуть не побили, приговаривая, что я дурак, и чтобы не трогал ртуть на земле, но в конечном итоге всё обошлось. Ртуть, выделяемая телом Киновари, мне не причиняла ровным счётом никакого вреда, хотя и вступала в химическое взаимодействие с камнем. Это было странно. С обычной ртутью такого не было, но, проведя несколько опытов, я убедился в том, что кроме небольшого шипения ничего плохого не происходит. Но ртуть явно была необычной, хотя чего можно было ожидать от живых камней?
Но это событие не сделало нас близкими друзьями, а про братско-сестринские отношения и говорить нечего. Я не в фильме и это так не работает. Киноварь просто стала относиться ко мне чуточку иначе и перестала опасаться быть рядом со мной. Замкнутый нелюдимый характер никуда не исчез. Однако, помня слова Конго об этом самоцвете, я просто не мог оставить всё как есть. Дева живёт в одиночестве на окраине острова, ни с кем толком не общается, а из работы только ночное патрулирование, которое является бесполезным занятием, ведь лунаряне не разу за всю историю не появлялись ночью.
Я решил посещать Киноварь через день, пытаясь откровенно навязаться ей, а также скоротать с кем-то ночное время, когда я не сплю. Одной библиотекой сыт не будешь. Нужно больше разнообразия в этой новой жизни. И спустя всего пару дней я сумел уговорить кристальную деву сыграть со мной в шахматы. Самоцветы любят игры и как ни странно я тоже. Это стало связующим звеном между нами. Кино оказалась очень азартной и голодной до таких скромных развлечений, хотя старалась не показывать этого. Во время игры мы начали разговаривать на отвлеченные темы, и я узнавал о жизни на острове, а она - о моей прошлой жизни. Киноварь не участвовала в общем собрании, где все знакомились со мной и задавали вопросы, поэтому о моей жизни дева многого не знала. Что-то ей успел рассказать Конго, но не все детали.
Приближаясь к знакомому мысу, я уже издалека видел невысокую фигуру самоцвета, которая в ночи светилась мягким красноватым светом. Киноварь стояла у края склона и глядела куда-то за горизонт в сторону моря, будто выискивая ушедшее солнце. Облака на небе уже давно развеялись, показывая просто фантастически красивое небо.
Я подошел к ней, и мы вместе несколько минут наслаждались видом, не говоря ни слова. Эти моменты молчания были такими же важными, как и наши разговоры.
— Ты сегодня рано, — тихо произнёс я, но мой голос прозвучал громко из-за протеза во рту.
Киноварь повернулась ко мне лицом, и я заметил, что она держит в руках чёрную шахматную доску из обсидиана, которую я заказал у нашего кузнеца. Внутри хранились каменные фигурки, которые я сам делал, чтобы не обременять Обсидиан дополнительной работой. Она уже так и так работала без передышки, изготавливая новые инструменты для работы с магистерием.
Самоцвет бережно прижимала доску к груди двумя руками.
— Ты пришёл… — произнесла она странным тоном, придирчиво осматривая меня. — Борт опять увлеклась, судя по всему. Твоя новая одежда вся в грязи.
Я мельком оглядел себя. Новый комплект одежды чёрного цвета от Берри был слегка испачкан, но на чёрном цвете это не так уж и заметно. Только на белой рубашке отчётливо видны следы травы, в то время как на чёрном халате и штанах почти ничего не видно. Даже туфли казались идеально чистыми, хотя куда я только не наступал за сегодня.
— Борт просто волнуется. Не обращай на это внимания.
— Хм, — коротко кивнула она, не меняя выражения лица. — Она хочет сделать из тебя равного ей по силе воина и добиться этого в сжатые сроки.
— Я сам на это согласился и не против. К тому же скоро будет операция на глазу, и в это время тренировки невозможны. Будет передышка.
— Уже нашли донора для глаз? — Киноварь задала свой первый вопрос, поглядывая по сторонам.
— Мы надеемся, что собранный из осколков глаз сможет функционировать нормально…
— Но ты говорил, что тот глаз так ничего и не видит.
— Да, говорил. Но мы ещё не проводили опыты с ним. Но если ничего не получится, то у нас есть один вариант, но Конго не делился со мной информацией по этому поводу.
— Понятно, — кивнула Кино, задумавшись о чём-то.
— Где сегодня сядем за шахматами? — решил спросить я, выводя самоцвет из раздумий. — У тебя в пещере или у моря?
— Я намерена сегодня одержать победу, — она едва видимо ухмыльнулась. — Идём, в этот раз сядем на холме, чтобы я могла видеть округу…
 Глава 11. Музыка, вызывающая ярость 
***
Сегодня настал долгожданный день, когда дожди наконец утихли и небо стало ясным.
Этот день я очень ждал и одновременно боялся. За прошедшее время самоцветы успели многое рассказать мне о лунарянах, особенно Александрит. От их рассказов у меня появились некоторые страхи перед этим врагом, хотя я видел его только на картинках. Однако мой страх был не столько связан с собой, сколько за остальных кристальных дев, которые стали для меня почти настоящей семьей. Слова «брат» и «сестра» перестали быть просто формальными терминами, относящимися к давно ушедшему миру религии. По крайней мере, я относился к этому со всей серьёзностью, так же как и некоторые из самоцветов, с которыми я часто общаюсь.
Тот факт, что где-то на Луне обитают загадочные существа, способные в любой момент появиться на Земле и похитить одну из моих новых сестер, чтобы создать из неё украшение, тревожил меня до глубины души. Нет, он приводил в бешенство. Я был не только возмущен самим их существованием, но и тем, что я абсолютно бессилен в этой ситуации. Прошло уже не одно тысячелетие с первого появления лунарян, но до сих пор не было найдено эффективного способа борьбы с ними. Это приводило к периодическим поражениям и похищениям самоцветов.
Я не мог смириться с этим обстоятельством.
Я хотел решить эту проблему.
И эта цель стала для меня самой главной, превышающей даже восстановление деревьев в угодьях. Однако я был только в начале своего пути и мог сейчас только следить за теми, кто мог вляпаться в беду и не сможет защититься от врага. Благо, таких самоцветов было немного.
— Да ладно тебе. Вышло не так уж и плохо, — подбадривал я Фос, держа её рисунки и зарисовки местности, по которым она писала путеводитель по острову.
Мы сидели на высоком зелёном холме рядом со школой уже несколько часов, обсуждая её работы и просто наслаждаясь солнцем.
  
— «Не так уж и плохо»? — сдержанно возмутилась дева, вырывая у меня листок и хмуря брови. — Знаешь ли, мог бы подобрать более приятные слова для начинающего художника…
— Зато я честен с тобой, — отметил я, пытаясь улыбнуться.
Но я почувствовал, как моё лицо снова окаменело.
— У тебя опять лицо начало дрожать, — заметила Фос, складывая часть рисунков в стопку и бросая их на траву. — Смазать ещё раз смолой?