Houseki no kuni: Философский камень в стране самоцветов (СИ)
Наша станция медленно разрушалась, и материалов на возникающие поломки вечно не хватало. Всегда что-то ломалось. И жилые секции, не имеющие постояльцев, по кусочкам разбирались. Текущими темпами скоро и кабеля с освещением пойдут под нож, а весь этаж попросту законсервируют. Этому решению я даже не удивлюсь.
Пройдя около двух сотен метров по коридору, я свернул налево к техническому помещению с высокой лестницей, ведущей только наверх. Лифты давно не работали, поэтому мне приходилось каждый раз подниматься и спускаться по старой железной лестнице под слабым освещением красных аварийных фонарей на стенах. Атмосфера в этом месте была не лучше, чем в коридоре позади. Того и гляди, однажды выпрыгнет тварь морская из темного угла и утащит в море...
— Чёрт!
Я неудачно споткнулся и едва не упал, ухватившись за перила лестницы.
Одна из ступеней решетки неожиданно проломилась под моим весом, и я чуть не провалился в дыру. Ситуация была неприятной – лестница больше казалась такой надежной, и я боялся, что она обвалится целиком в любой момент. Нужно что-то делать, чтобы избежать катастрофы.
Поднявшись на второй ярус, я связался со Стефаном, чтобы сообщить о произошедшем.
Он ответил не сразу, и я понял, что он не очень-то обеспокоен моей проблемой.
— Да?.. Чего тебе надо? — послышался тихий голос.
— Ступенька лестницы технического выхода проломилась подо мной, когда я поднимался, — сказал я.
— Ну, а ты чего хотел? — ответил Стефан с неприкрытой усмешкой в голосе. — Лестницы не рассчитаны на такой вес, как твой. Мы живем на автономном режиме вдвое дольше положенного, и время эксплуатации у них ограничено. Радуйся, что она еще хоть как-то выдержала тебя.
Рассказывать то, что я и так знаю – давняя привычка Стефана.
— Наговорился? Мне починить её или ты соизволишь запустить лифты? Они ведь в отличном состоянии после того ремонта.
— Ещё чего! У них срок эксплуатации с ремонтом не больше ста шестидесяти лет, а ты их гонял почти триста! А если что произойдёт? Ты не думал об этом? — возмутился Стефан. — Я ремонтных роботов не буду будить раньше положенного срока!
— А что ты предлагаешь? Научиться прыгать на десяток метров вверх или отрастить крылья и взлететь? — чуть грубее ответил я, дабы охладить его пыл. — Если не лифты, то нужно хотя бы лестницу укрепить…
— Просто забудь про жилой ярус, — недовольно ответил голос в динамике. — Если что-то понадобиться, то воспользуешься второй лестницей. Я разблокирую двери.
Меня совсем не радовала перспектива блуждания по станции кругами.
Александрия представляла собой ровный круг, где вдоль окружности располагались помещения и отсеки, а в центре находился реактор и хранилище знаний и культурного наследия человечества. Сейчас же Стефан предлагал мне обходить по кругу всю станцию на втором этаже, где я должен спуститься вниз и ещё раз обойти станцию по кругу уже на первом. И так каждый раз. Сплошные неудобства на ровном месте!
— Ладно, — смирившись со своей участью, ответил я. — Но мне сейчас нужен доступ на первый ярус. Откроешь тогда второй вход?
— Зачем тебе на первый этаж?
Этот глупый вопрос Стефана меня откровенно ввёл в ступор.
— Ты издеваешься надо мной, что ли? Мне нужно заделать образовавшуюся течь в жилой комнате…
— А я, по-моему, ясно тебе сказал, чтобы ты забрал все вещи оттуда и закрыл двери!
Опять одно и тоже…
— Опять беды с головой? — спросил я нарочито спокойным голосом, не поддаваясь на его провокации. — Переслушай запись своего коммуникатора. Я направляюсь на склад за подъемником и стальными листами из сплава…
— Ох-х, у меня нет никаких бед, кроме тебя Ребис, — уставши выдохнул он, аки великий мученик. — Я ещё раз тебе повторю… Кхм, доступ на склад я тебе не дам, а двери в жилом секторе уже заблокировал самостоятельно из пункта управления.
— Здорово ты придумал, — оценил я его проделки. — А протечка?
— Кха-кхх... Кхм, зачем ты только проснулся?! Роботы закончат ремонт через два месяца. Лучше отдохни и наберись сил, пока можешь, кхаа-кх… — ответил Стефан, кашляя и стараясь звучать максимально беспечным.
— А что, если что-то пойдет не так? Мы не знаем, насколько серьезно поврежден металл снаружи…
Начальник станции не ответил и просто разорвал связь.
— Вот урод, — подытожил я, убирая коммуникатор в карман.
Но верить Стефану на слово нельзя. Я продолжил свой путь до склада, надеясь на его оставшееся благоразумие.
«Тум-тум… тум…»
В коридоре пару раз моргнуло освещение и послышались приглушенные стуки. Это в который раз напомнило мне, что реактор станции совсем скоро может заглохнуть навсегда.
А Стефан…
Как некогда бывший человек, я могу понять Стефана. Изнурительная жизнь на станции и отсутствие других людей заставили его постепенно терять рассудок. Он остался один наедине со мной, отключенными роботами и собственными мыслями. Меня Стефан давно перестал считать человеком, называя "говорящим камнем" или "кристаллом". Он даже не вспоминает мое имя, ограничиваясь кодовыми именами "Ребис" и "Магистерий".
Я знаю, что он ненавидит меня.
Прекрасно знаю…
Это неудивительно, ведь я превратился в живой кристалл благодаря экспериментам на станции "Персефона". Я стал бессмертным и не имею недостатков, в то время как Стефан продолжает страдать от всех недостатков человеческого тела. Он сам рассказывал мне об этом лет сорок назад, когда выпил весь последний алкоголь со склада и искренне просил себя убить. Я отказался, и это только усилило его ненависть ко мне.
Стефан давно забыл о том "душевном разговоре", но злоба не исчезла, а только усилилась со временем. И даже сейчас, стоя напротив закрытой стальной двери, ведущей на склад №3, я это отчётливо понимал. И понимал то, что Стефан хочет погубить станцию.
Да… Я могу понять его, но не могу принять это. Если станция будет затоплена, то с ней пропадет наследие всей человеческой цивилизации. Но я не могу сдаться, пока есть хоть малейшая надежда на другие подводные станции и людей, живущих там. Если станция будет затоплена после стольких лет борьбы, я не смогу простить себе. Возможно, Стефан тоже испытывал нечто подобное, руководя Александрией все эти годы, но веры в это уже оставалось немного.
Стефан не отвечал на новые вызовы по коммуникатору, напрочь игнорируя меня. Это побудило меня лично подняться к нему на третий ярус. Лифт не работал, поэтому пришлось подниматься по лестнице. На третьем этаже не было круговых коридоров, как внизу. Здесь был только прямой проход с единственной дверью, которая автоматически открылась, когда я подошел к ней.
За дверью расположилось тёмное, просторное помещение округлой формы с высоким потолком. Пункт управления станцией сейчас выглядел плачевно. Раньше половину комнаты занимали компьютеры и рабочие места для специалистов, но сейчас осталось только одно единственное рабочее место в центре комнаты. Все остальные были давно демонтированы и разобраны на комплектующие, оставив голый пол с торчащими креплениями и проводами. Освещение почти полностью отсутствовало, лишь тусклые лампы вдоль пола ещё хоть как-то работали, не давая помещению полностью погрузиться во мрак.
Это было печальное зрелище.
Прекрасно помню, когда здесь было всё иначе…
Начальник сейчас станции спал, развалившись на кровати у дальней стены. Это было обычное дело для него. Стефан может спать минимум по двенадцать часов в день, и в это время его невозможно разбудить. Можно сказать, что я опоздал. Начальник станции в ближайшее время не ответит ни на какие вопросы.
В дальнем углу возле стены стояли забитые барахлом шкафчики, перенесенные со второго яруса. На стальных столах, выстроенных в ряд, размещались всевозможные аппараты и приборы для исследований. Я уже и не вспомню, когда в последний раз Стефан проявлял интерес к научным исследованиям. Последние сто лет он только откалывал от меня небольшие кусочки и добавлял их себе в пищу, обманывая смерть и живя уже пятый век подряд на этом свете. О масштабных исследованиях философского камня и речи не шло. Стефан давно потерял к этому всякий интерес, а мне после кристаллизации сложно даются точные науки.