Любовь и клевер

— Невероятно… — прошептала я.
— Это между Южной Америкой и Антарктидой, — добавил Бэн. — Листай влево.
На другой фотографии Эдит стояла на склоне горы рядом с походным рюкзаком себе по плечо и улыбалась в камеру. За её спиной виднелся тибетский монастырь.
— Не удивлюсь, если через пару лет она станет первой женщиной, ступившей на Марс, — поморщилась Эбби , потирая живот.
  
Это могло означать что угодно — от изжоги до сокращении мышц матки, что при плохом стечение обстоятельств могло привести к преждевременным родам. Я не успела моргнуть, а мозг уже сформировал целый список обследований, советов и рекомендаций. Может, доктор О´Доннелл прав, и ей следовало больше отдыхать?
И… меня это не касалось.
Внизу раздался звонок в дверь, и Эбби вскочила с дивана проворнее чемпионки по гимнастке, которой предстояло подняться на пьедестал под гимн страны.
— Я открою! — крикнула она и, пританцовывая, выбежала из комнаты. — Бен, расскажи про Пола!
— О, — рассмеялся Бен. — Оливия, представь себе морского котика на суше!
Я сделала ещё один глоток — не быстро растворимого «Несквика», в котором сахара больше, чем какао, а настоящего шоколада, растопленного вместе с молоком на медленном огне. Я поежилась от удовольствия. Тепло от огня, голос Бена и шоколад превратили мои кости и мышцы в ленивое, довольное желе.
Топот двух пар ног вверх по лестнице прервал рассказ Бена о парне из Лондона, который решил изменить законы генетики. В гостиной появились Эбби и незнакомая мне женщина средних лет с каштановыми волосами. По желтому дождевику стекали капли дождя. В руках она держала синие резиновые сапоги в золотых звездочках.
— Оливия, это Фиона, — представила её хозяйка дома. — Председатель книжного клуба.
— Очень приятно.
Я попыталась привстать, чтобы поприветствовать её, как полагается, но тело не слушалось. С каждой секундой я все больше напоминала медузу, расплывшуюся по дивану.
Эбби забрала у Фионы дождевик и указала на диван.
— Присаживайся. Чай будешь?
— С удовольствием.
Хозяйка скрылась на кухне. Я проводила её взглядом, а потом посмотрела на Бена.
— Может, мне помочь ей?
— Не в этой жизни. — Он покачал головой. — Она не позволит.
— Эбби посчитает это оскорблением, — добавила Фиона, присаживаясь рядом со мной.
— Знаешь, почему мы до сих пор не женаты? — усмехнулся Бен. — Она боится, что я начну ей указывать.
— Но ты ведь не собираешься? — уточнила я.
Бен и Фиона рассмеялись.
— Если кто-то в этом доме и командует, — сквозь смех пояснил Бен, — то точно не я.
При таком раскладе советы доктора О´Доннелла, даже самые разумные, на Эбби никогда не подействуют. Вероятно, она из тех женщин, кто способен родить ребенка в обеденный перерыв и через час вернуться к работе, будто ничего не произошло.
Фиона протянула мне сапоги.
— Держи. Небольшой подарок в знак приветствия.
— Мне? — глупо переспросила я, но все же взяла их.
Они были легкими и очень красивыми, а внутри лежали стельки из овечьей шерсти. Кажется, они были на размер больше, чем я носила, но с толстыми носками, которые мне выдала Эбби, сядут идеально.
— Мэгги поставила на уши весь город. В такой ураган уйти гулять без подходящей одежды и обуви. — Фиона укоризненно покачала головой. — Очень безответственно с твоей стороны. А если бы что-то случилось?
— О-о-о, — только и смогла сказать я, непроизвольно краснея.
Обычно за меня переживал только Джейми. Для всех остальных членов семьи я была дочерью и сестрой, которая вместо брака по расчету и частной практикой в Эдинбурге выбрала опасную «Врачи без границ». Другими словами: человек без чести и разума. Перед отъездом в Африку отец поставил ультиматум: либо семья, либо работа. И хотя мой опыт оказался болезненным — именно таким, каким он себе его и представлял, — я бы снова сделала этот выбор, потому что он был правильным.
— К счастью, я председатель садоводов, книжного клуба, ирландских танцев и городской инициативы, — с гордостью заявила Фиона. — Пока Итан бегал по городу, чтобы найти тебя, мне хватило пары звонков.
— Итан искал меня? — удивилась я. — Его Мэгги заставила?
Второй вопрос потонул в очередном звонке в дверь. Бен поднялся из кресла и направился к лестнице.
— Дорогой? — позвала Эбби из кухни. — Откроешь?
— Уже иду!
Я задумалась, что заставило Эбби так отчаянно цепляться за свою независимость. В моем случае все было просто — желание быть рядом с людьми, у которых не было ни малейшего шанса на медицинскую помощь.
— Итан может и выглядит как девчонка со всеми этими цацками и длинными волосами, — хмыкнула Фиона, — но сердце у него на нужном месте. Репортеры часто представляют его в странном свете, но я-то знаю его с рождения. Замечательный парень.
— Репортеры? — переспросила я.
Фиона разговаривала со мной так, будто я состояла во всех клубах Лехинча вместе с ней и была в курсе происходящего, тогда как мои познания о жителях города были не больше, чем у проезжавшего мимо цирка.
Во второй раз топот был глухим и тяжелым, будто по лестнице поднимались два медведя. Я слышала отдельные слова Бена: «милая», «мокрая», «шотландская». Неужели этими прилагательными он описывал меня?
Когда на пороге гостиной за спиной Бена появился Итан, я не смогла сдержать нервный смешок. Его волосы и борода были мокрыми, брови сошлись в одну угрюмую линию. На болотного цвета куртке появились влажные, словно, камуфляжные, пятна. С ботинок в считанные секунды на деревянный пол натекли гигантские лужи. Нагнув голову, чтобы не стукнуться о дверной косяк, он шагнул внутрь и, посмотрев на меня, буркнул:
— Оливия.
Либо Итан очень любил Мэгги, либо у нее был на него компромат, потому что искать меня в шторм явно не входило в список его любимых дел. Он выглядел «недовольным», «промокшим», «ирландским». И чертовским большим для маленькой гостиной.
— Я приехал забрать Оливию домой, — проворчал он и провел ладонью по лицу, стряхивая капли.
Мне следовало возразить, когда он назвал свой паб моим «домом», но… почему-то не сделала этого. Замок Маккензи, где жили мои родители и Маркус с женой Пенелопой, никогда не был настоящим домом, — лишь семейной резиденцией, где меня растили гувернантки, а родители попрекали за любую оплошность. Джейми жил с невестой Мелани в крохотном городке, которого даже не найти на карте. Собственные апартаменты в Эдинбурге я сдала перед поездкой в Африку. Квартира, подаренная дядей Дугласом на двадцать шестой день рождения, все ещё стояла пустой.
Я вдруг поняла: у меня не было дома.
— Итан, оставь куртку у камина, — распорядилась Эбби, входя в гостиную с большим подносом, на котором громоздились чайник, чашки и блюдца. Итан рванулся помочь, но Бен выставил вперед руку, удерживая его на месте. — Сначала чай, потом все остальное. Вы знали, что он замедляет старение клеток? Во всем мире проводят исследования. Я читала, что многие генетики пытаются раздать загадку аксолотля. Вы видели этого малыша с розовыми рожками? Он отращивает новые конечности! Мы могли бы быть, как Росомаха! — Эбби поставила поднос на журнальный столик и окинула нас восторженным взглядом. — Разве это не потрясающе?
Каким обзором от чая она смогла перейти к описанию вымышленного мутанта со скелетом из адамантия? Если бы я была нейрохирургом, как Нейтан, то точно захотела бы исследовать её мозг.
— Чего вы у двери замерли? — грозно спросила Эбби Бена и Итана.
Бен тут же сел в кресло, а Итан бросил куртку к камину и подошёл ко мне. Поднял мои ноги с пуфика, сел и опустил их себе на колени. Любая мыслительная деятельность в моем мозгу прекратилась. Потому что… его большие горячие ладони остались лежать на моих ступнях. И это было абсолютно прекрасно. Не мог бы он держать мои ноги вот так вечно?
  
Третий звонок в дверь заставил всех одновременно обернуться.
— Еще гости? — спросила Эбби. — Бен, откроешь, пока я разливаю чай?