Любовь и клевер

Я вопросительно подняла брови.
— Доктор Шеймус О’Доннелл, — старичок протянул мне руку, — врач единственного на всю округу госпиталя.
Значит, мы были коллегами. В прошлом. После всего случившего в Африке я больше не собиралась работать по профессии.
— Оливия Маккензи. Очень приятно.
Дверь из кухни снова распахнулась, и Мэгги поставила передо мной глубокую тарелку с пастушьим пирогом. Он божественно пах запеченным картофельным пюре и бараниной. Похоже, его только что достали из духовки. От тарелки поднимался пар.
  
— Ешь, — приказала Мэгги, вручая мне вилку с ложкой.
Я покорно протянула руку, но заметила, что она дрожит. Свежая рана от пулевого ранения на плече начала зудеть. Она хорошо заживала, и швы уже сняли, но шрам останется со мной навсегда, если я не решу прибегнуть к услугам пластического хирурга.
— Ты сбежала, что ли, откуда? — Мэгги кивнула на мой рюкзак.
— От прошлого, — криво улыбнулась я и, чтобы уклониться от новых вопросов, положила полную ложку в рот.
Господи боже мой, как вкусно! Я зажмурилась от удовольствия. Картофельное пюре растаяло на языке, а мясная начинка с пряными нотками, кусочками морковки и зеленым горошком заставила мой желудок довольно заурчать. Я научилась не придавать значения голоду. Во время затянувшихся операций иногда не удавалось поесть в течение десяти часов. Но этот пирог был потрясающим. Я начала зачерпывать его ложка за ложкой, пока не стала напоминать хомяка, дорвавшегося до стратегических запасов на зиму.
— Эй-эй, не спеши, — сказала Мэгги с беспокойством в голосе. — За тобой же никто не гонится?
Я покачала головой.
— Ты, если что, говори, — добавила Мэгги, переглянувшись с Шеймусом. — Мы за своих горой.
Я прекратила жевать от удивления. Общее время моего пребывания в Лехинче приравнивалось к двадцати минутам. В какую из них я успела стать «своей»? Когда пересекла черту города или переступила через порог единственного паба?
Дверь за моей спиной распахнулась.
— Я опоздала всего ни три минуты! — то ли извиняясь, то ли защищаясь, воскликнула девушка с короткими розовыми волосами, уложенными иголками ежика.
На ходу к барной стойке она скинула дутую куртку и размотала длинный разноцветный шарф. Черная водолазка с высоким воротником плотно облегала наметившийся беременный животик. Тридцать четвертая, максимум тридцать пятая неделя, прикинула я. Прекрасное время, когда недомогание первого триместра уже позади, а усталость последний недель еще не наступила.
— Эбигейл, тебе бы дома отдыхать да носочки для ребенка вязать, — пожурил девушку Шеймус.
— Еще чего, — возмутилась Мэгги. — Она сильная и молодая. На ней пахать можно.
— Ты просто не хочешь терять свою лучшую официантку, — сказал доктор.
— Нет, я просто не вижу смысла делать из нее инвалида. Она всего лишь беременна.
Эбигейл закатила глаза, затолкала куда-то под барную стойку свою верхнюю одежду и ушла на кухню.
Пока Мэгги и Шеймус продолжали препираться, я выскребла тарелку до блеска, так и не сняв рюкзака с курткой.
— Вы можете сказать, как мне добраться до коттеджа? — спросила я Мэгги, когда та принялась разливать Гиннес для футбольных болельщиков.
— Коттедж? — Мэгги застыла с бокалом в руке. — Так он еще не готов. Там с отоплением проблемы. И новая кухня пока не установлена. Думаю, где-то в мае ты сможешь туда переехать.
— В мае? — переспросила я, не веря своим ушам. — Как в мае? Вы издеваетесь?! Я же заплатила за три месяца вперед за комнату в коттедже с видом на океан! Аж до начала июня!
Мэгги выглядела поистине сбитой с толку, тогда как я внутренне кипела от негодования. Я переживали не из-за обмана или потерянных денег, а из-за собственной доверчивости и необходимости искать другое жилье. Никогда больше не буду снимать комнату на каком-то сайте, где, по всей видимости, положительные рецензии были сплошь купленными.
Я закрыла лицо ладонью, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Проблема с поиском жилья была в длительном сроке пребывания на одном месте: коттеджей в графстве Кент было пруд пруди, но мне не хотелось переезжать каждые пару недель. На это попросту не было сил. Господи, я бы не отказалась от постельного режима, предписанного сельским доктором. Но вот незадача — прилечь я могла только во взятой напрокат машине.
— Ты разве не читала текст под звездочкой? — спросила Мэгги с изумлением. — В условиях было указано, что первое время, до завершения ремонтных работ в коттедже, ты будешь жить в комнате над пабом. Кстати, оттуда тоже открывается прекрасный вид на океан. И на завтрак ты сможешь просто спускаться по лестнице.
Рана в плече начала зудеть сильнее, должно быть, на нервной почве. Я опустила ладони на барную стойку и посмотрела на Мэгги. Она не пыталась меня обмануть. По крайней мере, не осознанно. Я вытащила телефон и открыла письмо с подтверждением брони. В самом низу одним предложением было подтверждено то, о чем толковала Мэгги: Ближайшее время я могу жить в пабе «Клевер и щепотка магии».
— Надо всегда читать текст мелким шрифтом под звездочкой, — кивнул Шеймус. — Тебя разве родители не учили этому?
— Нет, — отрезала я.
Родители учили меня быть примерной дочерью, чьими наградами, оценками и достижениями они могли похвастаться перед друзьями. И не важно, что при этом думала или чувствовала я. Моя мама была бы только тогда довольна мной, когда распустила бы мои волосы, чтобы скрыть топорщащиеся уши, и нашла мне подходящего жениха. С её точки зрения, им непременно должен был стать шотландский герцог или владелец нефтяных скважин.
— Может быть, мой племянник закончит ремонт коттеджа пораньше, — неуверенно протянула Мэгги и кинула взгляд на дверь в кухню. — В апреле? Оглянуться не успеешь, как он наступит.
Я тяжело вздохнула, ещё раз глянув на телефон. Скоро начнет темнеть. На улице было сыро и холодно. Я держалась на ногах только благодаря силе воли и привычке, выработанной годами. Однако усталость давала о себе знать ознобом и затрудненными дыханием. Вкусный пирог делал меня неповоротливой и тяжелой.
— Так и быть, — буркнула я.
Деваться мне все равно было некуда. Сходу я не найду достойную альтернативу. Сначала отдохну, насколько это возможно, а об остальном подумаю завтра. До работы в Африке по программе «Врачи без границы» я думала, что напоминаю Сьюзен Певенси из «Хроник Нарнии». После — стала ощущать себя как Скарлетт О’Хара на обескровленной земле после завершения гражданской войны.
— Вот и ладненько! — Мэгги шлепнула ладонью по двери в кухню, приоткрывая её, а потом крикнула. — Итан! Поди сюда! — Вернувшись к барной стойке, она добавила: — Мой племянник проводит тебя наверх.
Я вытащила кошелек из кармана куртки, но Мэгги тут же замахала рукой.
— Убери свои деньги.
— Но…
— Завтраки и ужины входят в оплату.
— Но сейчас обед.
— Плавно переходящий в ужин. По тому, какими уставшими глазами ты на меня смотришь, ты проспишь до завтрашнего утра.
Я открыла рот, чтобы снова возразить, но Шеймус покачал головой. Спорить с Мэгги было бесполезно.
Дверь из кухни открылась, и оттуда вышел высокий мужчина в синей футболке и джинсах. Вьющиеся каштановые волосы были собраны в небрежный пучок. Пара выгоревших на солнце прядей выбилась и спадала на лоб. На прямом носу и щеках рассыпались веснушки. Темная борода покрывала острые скулы и подбородок. В каждом ухе было по несколько сережек, а на шее висело три золотых кулона на цепочках разной длины. Подвернутые края футболки подчеркивали крепкие руки, исчерченные татуировками: кельтские символы, черные линии, кости грудной клетки с крыльями и хвостом скорпиона, всех сразу не пересчитать. Он выглядел, как рок-звезда: небрежно, чертовски сексуально и нарочито привлекательно со всеми его кольцами и браслетами.
  
— Мальчик мой, Итан, — ласково сказала Мэгги, — отведи нашу гостью наверх.
«Мальчик», которому было явно больше двадцати пяти лет, окинул меня насмешливым взглядом, хмыкнул и кивнул в сторону двери, ведущей к туалетам и, вероятно, к лестнице на второй этаж.