Магистр Д.У.М. (СИ)

Вот теперь пора. Надо только слегка настроить заклятие…
«Всем исчезнуть!» — приказываю я. — «Абигор, уезжай подальше!»
Мои оставшиеся демоны подчиняются. Защитная сфера вокруг меня исчезает, но мне уже плевать. Я выпускаю всю мощь, накопленную в пузыре.
За миг до того, как она вырывается наружу, замечаю очередную порцию серебряных вспышек. К врагам пришла подмога? Или…
Кольцо разрушительной силы резко расширяется. В радиусе пятидесяти метров вокруг меня перестаёт существовать вообще всё. Кольцо выжигает почву и воздух, а от врагов не оставляет даже воспоминаний.
Ну, так я подумал в первое мгновение. Пока не осознал, что за вспышки мелькнули перед самым применением заклятия.
Это Холод успел переместить своих братьев. Спас их никчёмные жизни.
Становится тихо. Я потратил всю ману и чуть не падаю с ног. Оглядываюсь и не вижу никого живого. Только дымящаяся земля, разбитая машина Антона и развороченные домишки. Мотор Абигора рычит где-то за горизонтом.
— Победа, — хрипло говорю я. — Охренеть.
Яркий серебряный всплеск ослепляет. Невольно прикрываю глаза и не сразу понимаю, кто возник передо мной. Первое, что вижу — два синих огонька в темноте.
— Это не победа, магистр Дум, — говорит Холод. — Вы просто отсрочили поражение.
— Сука, да какого хрена тебе от меня надо? — рычу я.
— Я не из тех злодеев, что произносят длинные речи, — улыбается Александр. — Я вообще не считаю себя злодеем.
— Ну да, конечно. Ты просто ссыкло. Послал своих людей. Нет чтобы сразиться со мной по-мужски, один на один.
— Предпочитаю решать проблемы эффективно, а не эффектно, — отвечает Холод.
«Ребята, мне помощь нужна», — мысленно говорю я.
Понимаю, что мои демоны истощены и изранены. Но один я с этим уродом точно не справлюсь.
Дюббук без слов появляется рядом. Дышит тяжело, истекает кровью. Но готов сражаться. Бугорос возникает за спиной Гарканова и прикладывает коготок к губам.
«Прости, хозяин», — раздаётся в голове голос Сигиты. — «Но я не хочу умирать».
«Ты охренела? Выходи и сражайся».
«Нет», — отвечает демоница, и я чувствую, как наша связь разрывается.
Сучка. Я сейчас так истощён, что она сумела разорвать связь между нами. Бросила меня.
— Предательница, — вслух рычит Дюба.
— У вас не осталось козырей, магистр Дум, — снова улыбается Холод.
Огни в его глазницах вспыхивают ярче. В каждой руке появляется ледяной кинжал.
Резко повернувшись, главарь Братства швыряет один из них в Бугороса. Малыш не успевает даже дёрнуться. Ледяной кинжал пригвождает его к земле.
Демонёнок отчаянно верещит, но не может пошевелиться. Дюббук с рёвом бросается на Холода. А я пытаюсь собрать хоть какие-то крохи маны — и не успеваю.
Дюбу сносит с ног вихрь ледяных осколков. Демон перелетает через меня и с грохотом падает. Пытается встать и не может.
Александр бросает второй кинжал в меня. Успеваю поставить жалкое подобное защиты. Кинжал пробивает её насквозь и вонзается мне в живот.
— Твою мать, — рычу я, падая на одно колено. — Больно же.
— Простите, магистр, — разводит руками Холод. — Такова необходимость.
Ситуация дерьмовая. Но этот хмырь ошибся, когда сказал, что у меня не осталось козырей.
Один ещё в наличии.
Гарканов идёт на меня. Скрипя зубами, я одной рукой достаю из живота кинжал. А второй лезу в карман и вытаскиваю золотую авторучку.
— Ручка? — Холод даже останавливается.
— Не совсем.
Жму на кнопку, и ручка наливается сиянием. А через миг у меня в руке оказывается длинный меч, целиком сделанный из золота. Клинок вспыхивает и окутывается жарким пламенем.
Мой любимый артефакт. Солнечный меч.
Собрав остатки сил, вскакиваю и бросаюсь на Холода. Огненный клинок рассекает его грудь. Гарканов кричит и отступает. Призывает ледяной щит, но Солнечный меч проходит через него, как через горячее масло.
Остриё летит прямо в лицо врага. Тот в последний момент успевает уклониться. Ну, почти успевает.
Меч распарывает ему щёку на две половины. Кровь хлещет по лицу и шее, и Холод исчезает в серебристой вспышке.
 
Не успеваю даже повернуться. Только чувствую, как Александр появляется за спиной. А следом в этой самой спине вспыхивает жуткая боль.
Судя по всему, меня нашпиговали ледяными кинжалами. Десятком, не меньше.
Перед глазами темнеет. Я пытаюсь повернуться, но только запутываюсь в ногах и падаю. Вижу, как Гарканов подходит ко мне. Кончиками пальцев трогает располосованную щёку и морщится.
Ну, хотя бы новый шрам напоследок я ему оставил.
— Говорю же, ссыкло, — ухмыляюсь я. — Со спины нападаешь.
— Я ведь уже сказал. Предпочитаю решать проблемы эффективно.
Броском ледяного снаряда Холод выбивает меч у меня из руки. Тот в полёте превращается обратно в ручку и падает на опалённую землю.
— Прощайте, магистр, — говорит Александр.
У него в руке появляется свой меч — сделанный, само собой, изо льда.
Последнее, что я успеваю сделать, это разорвать связь между собой и Бугоросом. Не хочу, чтобы малыш погиб вместе со мной. Пытаюсь отпустить и Дюбу, но тот сопротивляется. Сам удерживает нашу связь.
— Хрен тебе, Дум! — рычит он вслух. — Сдохнем вместе!
Я хочу что-нибудь ответить, но не успеваю. Ледяной меч опускается, и наступает тьма.
* * *
Проходит целая вечность во беспамятстве. Но она сжимается до одного мгновения, когда я прихожу в себя.
Я что, выжил? Да как это возможно? Насколько помню, Холод опустил клинок прямо мне на голову.
Башка, кстати, раскалывается. И во рту вкус крови.
Ощущения странные. Такое чувство, будто я не помещаюсь в собственное тело. Какой-то наркоманский трип напоминает, будто я покинул пределы собственной плоти.
— Вроде перестало бахать, — раздаётся голос рядом.
— Видали, чё маги творят? А прикинь, если б они в городе такое устроили? — спрашивает другой.
— Мочить их надо всех!
Интересно. Речь наверняка о моей битве с Братством. Её зарево, походу, пол-Москвы наблюдало.
Глаза не открываются. Приходится приложить усилия. Ресницы будто слиплись.
«Так они и правда слиплись, — доходит до меня. — От крови».
Перед глазами всё плывёт. Темно. С двух сторон от меня — кирпичные стены. Далеко вверху — затянутое рваными тучами ночное небо. Пахнет мочой.
Слышу протяжный вой полицейских сирен. Они проносятся неподалёку, а потом отдаляются.
— Гля, пацаны. Очнулся.
— А ты говорил, ему конец.
— Ну так чё, это… Добивать будем?
Они про меня, что ли? Ну-ну. Попробуйте.
Посмотрим, кто кого сейчас добьёт!
Дальше разговор не идёт. Наступает нерешительное молчание.
С трудом верчу головой по сторонам, пытаясь сообразить, откуда исходит голос. Через туман, застилающий зрение, с трудом различаю три мужских силуэта. Какие-то придурки стоят в нескольких шагах и размышляют явно о том, стоит ли меня прикончить.
Пытаюсь подняться. Вот только ноги не держат. Всё тело вдруг взрывается болью, и я падаю обратно на асфальт. Из горла вырывается невольный стон.
Но я предпринимаю новую попытку. С третьего раза, опираясь на стену, всё-таки встаю.
Протираю лицо и смотрю на ладонь. Вся в крови. Ну, неудивительно. Странно то, что я вообще жив.
Перед глазами всё плывёт, и собственная рука кажется странной. Слишком худое запястье, слишком тонкие и длинные пальцы. И куда делось моё кольцо из адского оникса?
— Где я? — кое-как выдавливаю. Собственный голос как-то чуждо звучит.
— Чё, колдунчик, память отшибло? — один из тройки подходит ближе.
Лунный свет падает на лицо, и я узнаю, кто это. Один из тех, что напрягал моего студента, Диму Могильного.
Какого дьявола? И вообще, почему я не в плену у Братства?
Ни хрена не могу понять. В голове мешалда, мысли носятся, как мухи. Нет, скорее, как осы. Потому что они будто жалятся — пытаться думать сейчас реально мучительно.