Малыш (СИ)
— А если столкнемся с ними?
— Сразу делаем ноги. Лучше всего — затаиться где-нибудь в развалинах и пересидеть, переждать. Ты правильно сказал — «дикие» плохо ориентируются в городе, ходов-выходов не знают. Бегать по камням, охотиться, выслеживать — это не их профиль.
— А если не выйдет спрятаться? — продолжил допытываться я. — Скажем, столкнемся нос к носу…
— Тогда — бить первым, — наставительно произнес Глаз. — Запомни, Малыш: лучше ударь ты, чем ударят тебя. Побеждает тот, кто быстрее соображает и ловчее действует, такова жизнь. Но в любом случае, в городе следует держать ухо востро — смотреть на все четыре стороны и не зевать. Если, конечно, хочешь и товар добыть, и живым домой вернуться.
— Понятно, — кивнул я. — А если мы увидим бандитов, скажем, людей господина Линя?
— Ничего страшного, — пожал плечами Глаз, — они ребята правильные, берут по закону — одну десятую. Можно или деньгами отдать, или товаром, как хочешь. С ними проблем нет, но вот если напоремся на «дикого»…
Глаз замолчал, думая о чем-то своем, и я не стал его беспокоить.
* * *У входа в город нас встретил патруль — трое крепких парней в черных кожаных куртках, с большими пистолетами на поясе. Ясно, люди Линя. Глаз по-приятельски поздоровался с их главарем:
— Привет, Лом, как дела?
— Нормалек, — кивнул здоровенный парень с мрачным выражением лица. — А у тебя?
— Спасибо, тоже все путем.
Мы скинули рюкзаки и сели передохнуть. Перед нами лежала река, а за ней начинался уже Старый город. Разбомбленные кварталы, поросшие бурьяном, разбитые улицы, заваленные мусором, прах и пепел. И никаких людей, кроме нас, охотников. Да еще «диких», разумеется.
Через реку был перекинут полуразрушенный мост, по которому нам надо было перейти на тот берег. По ржавым балкам и качающимся плитам — осторожненько, не спеша. За мостом была ничья территория, где не действовали никакие законы. Где все зависело только от тебя, твоей силы, ловкости, умения, опыта. Или способности быстро стрелять, если иное уже невозможно.
Я повалился на свежую траву и с радостью снял ботинки — ногам требовался отдых. Я же маленький, быстро устаю… Желтый Глаз присел под деревом, достал трубку и с удовольствием закурил. «Всякое большое дело надо начинать с перекура», — вспомнил я любимую поговорку отца. Глаз, судя по всему, придерживался тех же взглядов.
Пользуясь моментом, я принялся разглядывать наших новых знакомых. Среди них выделялся высокий, накачанный парень, которого Глаз назвал Ломом. Прозвище, конечно, и оно ему удивительно шло — бандит был сильный и, судя по всему, довольно тупой. За его спиной маячили еще два типа сходной комплекции и наружности. У господина Линя, говорят, все подручные такие — здоровенные, с мрачными мордами. Прекрасное психологическое оружие — на строптивых торговцев действует безотказно, даже пушки вынимать не нужно…
Лом подошел к нам, присел неподалеку.
— За товаром? — осведомился он.
— Как всегда, — улыбнулся Желтый Глаз. — Ты же знаешь: наше дело — пришел, нашел, продал. Лишь бы никто не мешал…
— Это точно, — согласился Лом, — мешать не нужно. Потому-то мы и здесь — чтобы чужой в наши дела не лез, в наши дела семейные. Ведь мы с тобой одна семья, Глаз, верно?
— Лом — мой троюродный брат, — шепнул мне напарник, — родственничек, однако…
И, обращаясь к Лому, громко произнес, чтобы слышали и остальные бандиты:
— Конечно, брательник, какие вопросы! Семья — это святое, это прежде всего!
И тут же поинтересовался:
— Что, опять «дикие» шалят?
— Есть такое дело, — тяжело вздохнул Лом, — вчера двоих на том берегу видели. Одного завалили, а второй, гад, ушел. Теперь вот караулим, ждем — рано или поздно, но он должен выйти Жрать-то ему нечего, вся еда у второго осталась. У того, которого мы кокнули…
— Понятно, — кивнул Глаз, — значит, нас в городе ожидает незабываемая встреча — голодный и злой «дикий». А оружие при нем имеется?
— А как же, — радостно заулыбался Лом, — как же в городе — и без оружия! «Дикие» на охоту без ствола не ходят, сам знаешь. Чем «крысу» завалить, как не из пушки? У этого типа, кстати, я видел обрез. Правда, патронов к нему, думаю, осталось немного — только то, что у него в карманах было. Впрочем, на тебя и одного хватит, верно, Глаз?
И весело заржал, а за ним — и остальные бандиты.
— Очень смешно, — скривился мой напарник, — нас, честных охотников, собираются пристрелить, а им весело! Если всех «крыс» прикончат, кто будет вам мзду платить? И господину Линю тоже?
— Ладно, не суетись, — примирительно протянул Лом, — если надо, мы тебя прикроем. Ты только сюда добеги, а здесь уже никто не тронет. Зуб даю!
— Спасибо, братан, — кивнул Глаз, — а до того я, стало быть, сам по себе буду?
— Как обычно, — пожал плечами Лом. — Мы в ваши разборки не лезем, каждый сам за себя. Таков порядок, сам знаешь. Но от «дикого» точно прикроем!
— Утешил, брательник! — иронически поблагодарил Глаз. — Защитник, ежкин кот!
Бандиты снова заржали. Разговор с Глазом доставлял им истинное наслаждение — с кем еще можно так от души повеселиться? Сидеть-то в засаде скучно — ни пивка попить, ни в картишки перекинуться…
— Кстати, кто это с тобой? — обратил на меня внимание Лом. — Я чего-то раньше этого пацаненка с тобой не видел. Ты всегда один ходил…
— Помощник мой, — просто пояснил Глаз, — нанял, чтобы кое в чем мне пособил.
— Больно он хилый, — скривился Лом, — много на себе из города не вынесет…
— Ничего, зато он в любую дыру протиснется, — заступился за меня Глаз, — куда даже кошка не пролезет. А это главное…
— Верно, может, — оценил мои параметры Лом. — Пожалуй, он и в крысиную нору влезет. Впрочем, о чем это я? Ведь вы крысы и есть!
И довольно заржал. Глаз скривился от глупой шутки, но промолчал. Я вообще сделал вид, что меня это не касается. Пусть считают, что я маленький и глупый, так лучше. Потом посмотрим, кто умнее…
Глаз поболтал с Ломом еще минут пять, затем попрощался и медленно пошел через полуразрушенный мост. И я за ним.
* * *— А что это Лом к тебе с таким подколами? — поинтересовался я, когда мы перебрались через реку и очутились уже в Старом городе. — Он же тебе брат… Так?
— Троюродный, — подтвердил Глаз, — паршивая овца в нашем стаде. У нас в семье все всегда охотниками были, в Старый город за добычей ходили. И мой отец, и братья-кузены, и я тоже. Традицию, можно сказать, продолжил. А вот Дик, Лом то есть, не захотел — в бандиты пошел, в услужение к господину Линю. Меня с собой звал — мол, там лучше, и денег больше, и уважения. И все веселее, чем по развалинам бегать да радиацию хватать. Уговаривал, в банду переманивал, только я наотрез отказался. Не по душе мне это дело, не люблю я людей мучить, а тем более убивать. Только в крайнем случае… А Дику это дело всегда нравилось — он еще мелким пацаном в школе верховодить стал, хилых да слабых обижал, себя показывал. Потом подрос и чуть в тюрьму не угодил — за то, что со взрослыми парнями подрался. Они его слегка проучить решили, чтобы не слишком выступал, а тот за нож и одного пырнул. К счастью, неглубоко, ничего серьезного. Дика из школы выперли, работать он не захотел. Отец пробовал брать его с собой за добычей, но ему это не понравилось — возни много, а прибыли — копейки. Тогда у нас трудные времена были, еле-еле сводили концы с концами. Дик и подался в бандиты, где жизнь казалась легче и веселей. И прижился — вошел в банду, хорошо себя зарекомендовал — и как боец, и как командир. Потом его повысили — назначили смотрящим над южными районами. Отличная должность, солидная, прибыльная, и спокойная — можно особо не напрягаться, только бойцами руководить. Но Дик любит сам во всяких острых делах участвовать — лично ловит «диких» и казнит. Нравится ему в людей стрелять…
Глаз замолчал и задумался. У каждого, как говорится, свой скелет в шкафу.