Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)

Млять, никогда не знаешь, что выкинет эта девушка.
Щелкнет у неё что-то в голове — и она первая кидается с поцелуями. Абсолютно не задумываясь о том, к чему это может привести.
И, чёрт возьми, мне это безумно нравится.
Одно её присутствие дарит спокойствие. А её поддержка смывает все грязные мысли, которые годами копились в моей голове. Аглая отходит на задний план. Я опять понимаю, что не все женщины такие мерзкие, как моя бывшая жена.
  
Марина — не она. Её не нужно сторониться, бояться.
Наоборот, я хочу идти к ней навстречу, приблизиться. И переступить эту проклятую грань, которую не могу.
Хочу ли я её? Безумно. Она дурманит одним своим видом. А её дерзкие, опаляющие выходки и вовсе лишают меня рассудка.
Как и сейчас.
У неё мягкие, но настойчивые губы, она пытается завладеть инициативой.
Но я не даю ей этого сделать — резко перехватываю контроль, прижимаю её к прохладной плитке и целую так, словно обезумел. Слышу её тихий, удивлённый вздох, чувствую, как учащается её дыхание, и это сводит меня с ума ещё сильнее.
Она важна мне. И нужна сейчас, как никто другой.
Мари права. Я не могу дать слабину. Иначе никогда не смогу признаться ей, кто на самом деле отец её двойняшек.
Запускаю язык в податливый, горячий рот, впервые не думая ни о чём лишнем. Ни о слюнях, ни о микробах.
Обхватываю ладонями её тонкую талию, ощущая прилипшую майку. И под которую хочу попасть. Но не даю себе.
Нельзя так поступать с девушками, что тебе нравятся, Савва.
Нельзя переходить черту.
Но, кажется, об этом думаю только я.
Её длинные, аккуратные пальчики, которыми я постоянно любуюсь, медленно скользят по моей груди, спускаются ниже, к напряжённому прессу, осторожно поглаживая его. Она совершает ошибку — слишком опасную ошибку.
Резко отрываюсь от её губ, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки.
Когда в последний раз я ощущал подобное? Не помню. Ещё с Аглаей, когда всё было нормально.
Потом — я уже и позабыл, что такое настоящие поцелуи и секс. Последний приносил физическую разрядку, но никак не моральное облегчение.
— Женщина, аккуратнее, — хрипло шепчу ей, напоминая, что против девятого пункта нашего договора она была категорически против. Но сейчас она ведёт именно к нему. А я начинаю заводиться.
— Ногтями поцарапала? — обеспокоенно спрашивает она, облизывая припухшие от поцелуев губы. Да твою мать! — Прости, не хотела. У тебя пресс такой твёрдый, давно хотела потрогать.
Тихонько смеюсь, не в силах сдержать эмоции. Она всегда говорит то, что думает. Это одновременно напрягает и восхищает.
Смотрю в её широко распахнутые глаза, в которых сейчас горит смущение и азарт, и понимаю, что пропал окончательно и бесповоротно.
— Нет. Если ты не перестанешь, боюсь, случится непоправимое.
— Девятый пункт? — спрашивает с придыханием.
Самая умная блондинка из всех, кого я когда-либо встречал. Может, крашеная?
— Девятый пункт, — подтверждаю, но не отступаю от неё.
Чёрт возьми, как же приятно касаться человека и не испытывать при этом отвращения. Но как же трудно сдерживать собственные руки, которые уже сами собой скользят по её талии, проникая под ткань. Тёплая, нежная кожа словно бархат ласкает кончики пальцев, и по моей спине тут же пробегают мурашки.
Клянусь богом, ещё чуть-чуть — и я не выдержу.
— Отойди от меня, — чеканю. — Иначе я за себя не ручаюсь.
Она не двигается с места. Как будто испытывает. Не отступает.
Более того — эта девчонка явно меня провоцирует. Чувствую, как её тонкие пальцы осторожно касаются резинки моих штанов, и напряжённо всматриваюсь в её голубые глаза. В них больше нет привычных озорных искорок, нет игривых чёртиков. Сейчас она серьёзна, собрана и решительна.
— Что ты задумала?
Это уже не похоже на терапию. Скорее на изощрённую пытку.
— Всегда было интересно, — медленно и тихо проговаривает, словно околдовывая меня, — как мизофобы занимаются девятым пунктом.
Дьявол!
Она точно сама напрашивается на это!
— Тебе не понравится, — предупреждаю её, прекрасно помня предыдущие разы.
Но уверен — с ней секс будет другим.
У меня не было прелюдий. Никаких поцелуев, никаких ласк. Не мог терпеть чужие слюни на своём теле.
Перед сексом всегда был душ. Я контролировал.
Ещё ранее — свежая справка от венеролога. Даже если всё происходило в презервативе.
А потом… Механика. Вошёл, отодрал, получил разрядку, вышел. Всё. Никакого удовлетворения для партнёра. Отношение к женщинам как к чехлу. Минимум прикосновений, максимум пользы.
Но с Мариной… С ней всё иначе. Её хочется обнимать, прижимать к себе, чувствовать её тепло.
Мне не мерзко. Мне приятно.
— Главное, чтобы понравилось тебе, — вдруг выдаёт эта провокаторша.
Значит, так решила победить моего мизофоба? У неё хорошо получается.
Пригвождаю её к стенке снова. Впиваюсь в манящие губы. Стягиваю её мокрую майку, кидаю на пол, прерываясь на доли секунды. Избавляемся оба от одежды, запутываясь в ней ступнями и откидывая в сторону.
Засматриваюсь на женское обнажённое тело. Красивая до одури. На коже ни татуировки, ни шрамика. Идеально чистая кожа, но…
Она всё ещё замужем.
Это не считается изменой, раз они разводятся, и Романов изменил первым. Но… Когда они занимались сексом в последний раз? Когда он был в ней? Когда целовал?
Опять гребаные непрошеные мысли захламляют голову.
Не это сейчас должно быть в твоей башке!
Хочется развернуть её к себе спиной — по привычке, использовать так же, как и остальных.
Очнись, баран!
Хватаю гель для душа, наливаю на ладони. Прикасаюсь к хрупким плечам.
Мари не сопротивляется. Предпочитает молчать, давая мне разрешение на всё. И я делаю то, что хочу. Веду пальцами там, где заблагорассудится, рассматривая грудь-двоечку, по которой соблазнительно скатываются капельки воды.
Дотрагиваюсь до неё, намыливаю, вызывая на теле Мари мурашки.
С плоского животика ладони перемещаются на мягкие ягодицы, которые сжимаю в пальцах.
В голове воспроизводятся картинки прежних ночей в полупустой квартире с эскортницами. Я всегда имел их сзади. Меня не интересовало ни лицо, ничего.
А здесь… Смотрю чётко на неё.
Бессонова отводит взгляд, боясь смотреть на меня. Розовые щёчки стали такими не из-за горячей воды, а от смущения. Как будто прежде вообще не занималась сексом.
От этого слова в голове опять переклинивает.
Презервативы. Мне срочно нужны презервативы. Без них — никогда в жизни.
Вспоминаю Аглаю с её вечными похождениями и… даю себе мысленную оплеуху.
Перестань, Савва, перестань.
Перед тобой другая девушка. Да, у неё был муж. Но это было давно. Да ведь?
Опять злюсь. На самого себя. Что даже в порыве страсти, желания думаю о долбаной защите. Не от детей. А от болезней и заражения.
С силой сжимаю бёдра девушки.
Подхватываю её, прижимая спиной к стенке. Развожу стройные ножки, наклоняясь и впиваясь губами в плечо. Вхожу в неё одним рывком и чуть не задыхаюсь.
Сладкий стон летит мне в ухо, а я делаю толчок.
Внутри неё мокро, влажно…
Не от смазки, которую я лил на партнёршу, потому что не мог до неё дотронуться.
Возбудилась… От такого психа, как я.
Да ты, Марина, тоже ненормальная.
— Не кусайся, — в полустоне выдаёт она.
Не замечаю, как впиваюсь зубами в нежную кожу.
Чёрт, придурок!
— Прости, — хриплю, зализывая место укуса. И мне это так нравится, что оставляю первый засос на белоснежной коже, второй. Толкаюсь в Мари и пытаюсь не сойти с ума от давно забытых чувств.
Теряюсь в ощущениях и не замечаю, как болтушка, которой несвойственно молчать, неожиданно прижимается ко мне, обнимает и тихонько скулит мне на ухо.
  
Оргазм. Быстро… Чувствительная девочка, от которой точно сносит крышу.
Вбиваюсь сильнее, яростнее, позабыв о нежности.
Как-нибудь извинюсь. Потом.