Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)

— Меня Ика софут, — представляется девочка, похлопывая ресничками и схватившись за мамину коленку.
— А я Итя, — важно и уверенно здоровается мальчик.
— Савва, — отвечаю рефлекторно. И уголки губ совсем немного приподнимаются вверх. Они ведь не выговаривают букву «в». Для них моё имя будет ещё короче.
— Касифо, — смущённо отвечает Вика.
— Солнышки мои, вы немного не вовремя, мы заняты, — ласково шепчет Романова, поглаживая обоих по плечу. — Давайте вы пойдёте на кухню и покушаете яблочек? Я освобожусь минут через десять, и мы продолжим разбирать вещи.
  
Но, вопреки её словам, они не двигаются с места.
— А нас папа похой? — вдруг спрашивает девочка, погрустнев.
Конченый он. Но нельзя же так с детьми?
— Он нас укадёт? — следом летит от Вити.
— Так, я что сказала? — Марина включает строгую мать, но получается хреново. Даже эти слова звучат мягко. — Непослушные! Ещё и подслушивали!
— В этом нет ничего плохого, — усмехаюсь. — Детское любопытство. Нет, не украдёт.
После моих слов мальчик расслабляется, что видно по его опустившимся плечам.
На вид им, кстати, года три.
— А сатем ти их носишь? — с любопытством кивает на мои перчатки малютка. — Не хоётно еть!
— Тать те отеяо?
Отказать взрослому — легко. А вот детям — почти невозможно. Особенно когда смотрят такими искренне заботливыми глазами.
— Не нужно. Спасибо. Я сейчас уже ухожу.
— А тяй? — надув большие щёчки, спрашивает Витя.
— В другой раз.
Сердце щемит. И почему этим двоим так тяжело отказывать?!
— Дайте нам договорить, пожалуйста, — снова просит Марина со вздохом, и двойняшки, послушав мать, всё же возвращаются в свою комнату. — Извините, они сегодня разошлись. Я много что им разрешала.
— Ничего, — отвечаю, переплетая пальцы.
— Я поняла вас, тогда озабочусь алиментами. Ещё я хотела бы поехать в клинику с вами.
— Не люблю, когда моей работе мешают.
Плюс — встреча будет конфиденциальной. Центр, в котором она делала ЭКО, мне знаком. Я был там однажды, и его владелец — мой клиент. Я смогу с ним договориться. При Марине вряд ли он захочет говорить, что его врачи продажные.
— Простите, — начинает с нажимом, чисто для галочки. Сжимает длинными пальцами юбку своего сарафана. И я опять ненадолго залипаю на её аккуратных ладонях. — Но весь свой брак я жила в неведенье. И мне хотя бы сейчас хочется знать, что происходит в моей жизни. Кажется, если я что-то перестану контролировать, всё покатится под откос.
Белые костяшки вырисовываются и так на бледной коже. При виде них возвращаю внимание на Марину. Чёрт, я всё прослушал.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Только едете на своей машине.
В свою никого и никогда не пущу.
— Без проблем. Когда?
— Напишу чуть позже, — вскидываю руку и поглядываю на часы. Нужно съездить на встречу, но перед этим домой. Сменить одежду.
— А насчёт оплаты?
Что ж она не уймётся никак?
— Обговорим позже.
— А если вы выкатите счет, и я не смогу его оплатить? Мне бы знать сумму заранее, чтобы подготовиться!
— Не беспокойтесь. Если что, мне всегда требуется уборщица.
— Так мило с вашей стороны, — летит с легкой иронией.
Я не издеваюсь над ней. Но впервые такой случай, когда не хочу брать оплату. С женщинами я работал в прошлом, но их не было жаль так, как Марину. А последние годы вообще очерствел к ним, обирая почти до нитки.
А здесь обратная ситуация. Но я понимаю причину — принципы оказались выше, чем моя ненависть к бабам. Да и её ненавидеть у меня причины нет, я знаю ситуацию изнутри.
Тем более в её случае сумма настолько несущественна для меня, что я запросто могу закрыть на неё глаза. Повеселюсь.
— Ладно, я пойду, — встаю с дивана, кстати, застеленного. Почти победил.
Спокойно я ощущаю себя в трёх локациях: в офисе, дома и в своей машине. В других же местах противно всё. Дотрагиваться, садиться. Поэтому предпочитаю встречаться только у себя. Но с Мариной иной случай. Я бы не выдержал в своём кабинете двух маленьких бегающих детей.
А на нейтральной территории встречу бы не назначил. Ресторан — рассадник микробов. После него проще сжечь всю одежду.
Бывают спорные моменты, и тогда мне приходится бороться с самим собой.
Иногда нужно сломать себя. Сесть, потрогать, обнять.
Иначе окончательно повернёшься башкой.
Сесть на диван — не проблема. А вот выдержать на нём эти двадцать минут — испытание.
— Ой, погодите, — Романова подскакивает с места, бежит в закрытую комнату. Открывает её, и я не сдерживаю усмешки. Все пакеты и чемоданы спрятаны в спальню.
Именно спрятаны, судя по тому, что все навалено.
Марина выбегает с упаковкой в руках.
— Да ну, — говорю вслух, завидев прозрачный чехол. В котором висит белая рубашка.
— Это вам, — протягивает мне. — Вы ведь можете взять его в руки? Пока в перчатках? Или лучше протереть салфетками? Я не знаю, как вам лучше.
— Хватит, — резко обрубаю и выхватываю чехол у неё из ладоней. — Прекратите заострять на этом внимание. Раздражает.
Теряется, но мне плевать.
В жизни бы не взял рубашку, но сейчас, разозлившись, направляюсь на выход.
Не знаю, что меня так бесит.
Я сам люблю чистоту. В своём офисе заставляю придерживаться своих правил. В чужом доме спокойно могу разуться. Сесть на стул. Да, со своими последствиями, не касающимися других людей.
Но ненавижу, когда на этом делает акцент кто-то другой. Ненавижу говорить об этом.
— Простите, что задела, — доносится мне в спину. — Я всего лишь хотела…
— Все нормально, — чеканю, обуваясь. Нужно домой. Срочно. Принять душ, поменять одежду.
Поднимаю взгляд на девушку и ругаю сам себя.
— Я был резок, — чеканю вместо «извини». Это слово я сто лет не произносил. — Ещё увидимся.
И, не дожидаясь её ответа, выхожу из квартиры.
  
Глава 14
 
Марина
— Как же тяжело с людьми! — негодую, изливая душу подруге в трубку телефона. — Пытаешься быть учтивой и заботливой, а в итоге оказываешься навязчивой и надоедливой!
— Может, не в духе был, — задумчиво отвечает Славка по ту сторону телефона. — Или стресс. На ваш подъезд без слёз не взглянешь.
Улыбаюсь, несмотря на подавленное настроение. Зажимаю телефон между ухом и плечом и готовлю малышне ужин.
— Да нормальный подъезд!
— Для мизофоба любой подъезд — ад.
— Ну ладно, чёрт с ним. Всё! Теперь и слова ему не скажу. А ты там как? Тест сделала? Мне пора на битву экстрасенсов?
— Сделала, — расплывается в улыбке. Не вижу, но отчётливо слышу этот довольный тон! — Завтра в больницу поеду, нужно проверить всё. Боюсь сейчас сглазить.
Это да — у них с мужем непонятная ситуация. Оба здоровы, а дети получаются туго. И вот спустя три с половиной года активной жизни — появилась надежда на третьего! И она боится говорить это вслух.
— Держу за тебя кулачки! — искренне произношу, уже прикидывая, какие вещи отдать из магазина.
— И я за тебя. Надеюсь, что вы быстро разберётесь с этими мерзкими врачами. А вот делала бы ЭКО у меня в центре, такого бы не произошло!
Да дура я. Согласилась на радостях на условия Антона. Что ЭКО делаем там, где он захочет. Мол, проверено, известно. Хотя у моей подруги целый детский центр. И один из корпусов именно для оплодотворения.
И, надави я на свой вариант, всего бы этого не произошло…
Нет уж! Тогда бы дети у меня были другие! А мне мои нравятся!
— Что сделано, то сделано, — вздыхаю, раскладывая котлеты по тарелкам. — Ладно, солнце, пошла своих кормить. Созвонимся завтра.
— Давай, целую.
Отключаюсь первая и вновь проверяю телефон на наличие сообщений.
  
Нестеров так и не написал.
Начинаю волноваться.
Ставлю тарелки с едой перед маленькими ждунами, что вместо котлет и картошки лезут к огурцам. Будь их воля — только их и ели бы.
— Ма, а ты тё? — с претензией спрашивает Витя, не видя передо мной тарелки.