Нас не простят (СИ)

За плечом Фархата маячила мама, которая словно не понимала, какой бетонной плитой прижато моё сердце, и счастливо улыбалась Кариму. Тот подошёл к нам ближе. Фархат оказался между нами. Карим так и светился весь. Его мечта почти исполнилась. Моя — почти умерла.
— Я рад приветствовать вас всех в доме моего любимого зятя Дамира и его жены — моей старшей дочери Риты. Вы очень порадовали нас своим присутствием. Вы дарите свет нашему дому! Итак, для чего же мы собрались здесь сегодня? — заговорил Фархат. — Для того, чтобы я объявил всем радостную новость — в нашей семье скоро новая свадьба!
  
Гости радостно загалдели.
— Уважаемый мной Карим Баташов несколько дней назад сделал свой такой важный выбор женщины в жёны и попросил у меня руки моей младшей дочери — Камиллы. Правду я говорю, Карим?
— Правду, Фархат Шамильевич! Просил руки Камиллы, и намерен сдержать наш уговор.
— А я — ответил ему согласием! Браку Карима и Камиллы быть!
Зал взорвался поздравлениями и аплодисментами.
— Свадьба пройдёт в одном из самых лучших отелей города через шесть недель. Мы разошлём официальные приглашения. Торжество обещает быть шикарным — так пожелал Карим. Да будет праздник!
Вечер был красивым и весёлым, только не для меня. Я чувстовала себя посторонней на этом шумном банкете толстосумов, на котором сегодня полученным трофеем хвастался во всеуслышание Карим. Я пыталась не сидеть с таким лицом, будто сегодня всё потеряла, но периодами забывалась и впадала в уныние. Карим всё время крутился рядом, но на почтительном расстоянии, чтобы никак меня не компрометировать в глазах гостей, а за нами безмолвно наблюдали синие глаза. Дамир словно следил за каждым моим движением. Я видела в глубине его зрачков такое напряжение, что ещё немного, и он переломил бы ножку бокала с вином в своих огромных руках… Что бы это означало? Я через весь зал ощущала его недовольство, какую-то непонятную ярость. Почему он так себя ведёт? Однако в середине банкета Дамир куда-то исчез, а я всё искала синие глаза среди гостей…
Когда гости уже почти разъехались, Рита вдруг повела меня куда-то в комнату в отдалении. Ею оказалась полутемная библиотека, в которой уже кто-то был, когда я вошла, а дверь за мной заботливо прикрыли. — Карим… — выдохнула я, когда он вышел из тени. Карим, я так предполагаю, с позволения Фархата, выкроил пять минут, чтобы пообщаться со мной…
* * *
— Добрый вечер, Камилла, — он остановился напротив меня.
— Не прикасайся только, — выставила я руки вперёд. — То, что ты сделал Фархату предложение, от которого ему было сложно отказаться, не даёт тебе права меня трогать.
— А ты всё так же остра на язык, — улыбнулся Карим. — Мне это нравится. Очень. Но трогать тебя я не собирался.
— В прошлый раз ты позволил себе лишнего, — заметила я. — И был скандал.
— Теперь Дамир уже не встанет между нами, — нахмурился мужчина. — Но я хотел бы извиниться перед тобой, Камилла. Я вёл себя отвратительно, и ты сейчас верно меня журишь, а брат — дал тогда тумаков. Не знаю, как переклинило. Я не должен был себя так вести с тобой. Не должен был поддаваться этим чарам. Прости. Я тебя затем и позвал — давай начнём с чистого листа?
— С чистого листа… — повторила я за ним, окидывая его скептическим взглядом. — Давай. Я тебя прощу, и мы начнём так, будто ничего этого не было.
— Правда? — вскинул брови парень. Он никак не ожидал, что я так скоро соглашусь.
— Да, правда, — кивнула я. И продолжила: — Только ты откажешься от брака. Скажешь, что планы изменились.
Мужчина помрачнел и поджал губы. Его взгляд стал куда более жёстким. А братики не так уж и непохожи, да и моя дерзость уже не столь веселит младшенького.
— От брака не откажусь, — ответил Карим. — Ты можешь много о чём просить меня, Камилла, и я сделаю. Но только не этого. Ты знаешь наши порядки.
— И ещё ты денег отстегнул Фархату, — вклинилась я.
— И это тоже.
— Никогда не думала, что меня в двадцать первом веке продадут как рабыню на невольничьем рынке, — покачала я головой, я действительно никак не могла бы себе подобное представить, и все ещё не до конца осознавала, что это теперь не пережитки истории и не средневековье, оставшееся далеко в прошлом, а моя незамутнённая реальность. Всё происходило будто в дурном сне без счастливого финала и логики, всё происходило словно и не со мной. До конца мой мозг не воспринимал и не принимал эту мою новую реальность. Наотрез был не согласен с тем, что творилось вокруг меня. С решением Фархата. С настойчивостью Карима. С некоторым злорадством Риты, которая теперь от меня избавится. С радостью мамы, которая совершенно не понимает, как безмолвно и одновременно кричит и плачет от горя моя душа. Она не слышит меня, считая, что Фархат знает даже лучше меня, что мне нужно.
Мне всё казалось, что вот-вот я шумно выдохну, распахну глаза, осмотрюсь по сторонам и снова выдохну — теперь уже от облегчения. Мне семнадцать. Я заканчиваю школу и планирую поступать в вуз. Фархат обещает заботиться обо мне и не обижать. Я даже и не думаю о том, что однажды этот же человек, которого я приняла, меня просто продаст, считая, что именно это и есть — моё счастье.
Но я не проснусь. Не вернусь в прошлое и уже ничего не смогу изменить — дело сделано. И мне придётся жить в моей новой реальности, где я просто кукла, а не человек, рабыня, а не личность. Рабыня, на которую скоро наденут кандалы с бриллиантами, как те, что так красиво переливаются при свете, который попадает на них.
— Ты не права, — покачал головой он. — Ты не рабыня. Ты моя будущая жена. И будешь иметь всё, что хочешь. — Рабыня и есть, — вздохнула я. — И относишься ты ко мне как к игрушке. Что я — не вижу? Когда ты успел влюбиться в меня? Ведь мы виделись всего ничего.
— Я никогда не относился к тебе как к игрушке, — негромко ответил Карим. Кажется, мои слова его всё же задели. — Ты мне понравилась, я и не скрывал. Но ты мне понравилась не только за красивое личико, невинные глаза и пухлые губки.
— Неужто ты заметил ещё и мой ум? — съязвила я.
— Да, заметил, — абсолютно серьёзно ответил Карим. — И ничего смешного. Ты очень необычная, Камилла. И даже сама не понимаешь насколько.
Я так и застыла с открытым ртом. Как-то вовсе не ожидала от него таких оценок…
— А я сразу заметил, — продолжил говорить Карим. — Ты не такая, как все. Не такая, как наши женщины, и не такая, как женщины более свободных нравов. Ты такая живая, солнечная. Я чувствую твоё тепло и свет, и мне так хочется хоть на секундочку погреться об такое солнышко, как ты, прикоснуться лишь на миг к этому теплу. Я чувствую, что ты хороший человек, ты будешь хорошей женой. И замечательной мамой. Для наших с тобой малышей…
Надо же… Выходит, и Карим куда более глубокий, чем мне казалось.
— И с тобой очень интересно общаться. Ты так смешно шутишь. Мне хватило и пары вечеров, чтобы откровенно запасть на тебя. Я таких, как ты, никогда не встречал. У меня ещё вообще не было желания ни на ком жениться. А на тебе захотел. Ты красивая, я с этим и не спорю. И на твою красоту я обратил внимание поначалу. Внутри меня горит то, что должен испытывать мужчина к той, кого он выбрал в жены, но это не единственное, что я испытываю к тебе, Камилла. Просто дай мне шанс. Один. Маленький. Ты не пожалеешь.
Я лишь горько улыбнулась. Ведь дам я ему шанс или нет — абсолютно неважно, потому что Фархат всё за меня уже решил. Только в постель с Каримом ложиться не ему, а мне, но всё же то, что Карим хотя бы желает наладить нормальные отношения, служило для меня слабым утешением. — Я постараюсь, — ответила я ему после раздумий. — Постараюсь, но не обещаю. Карим, почему меня проверяли врачи? Ты попросил?
  
— Врачи?
— Да. Гинеколог.
— А-а, гинеколог… Это, наверное, для справки о… Ну, в общем, Фархат показывал мне справку, что ты чиста. Ты же понимаешь, как это важно.
— Ты её попросил?
— Нет, — покачал головой Карим. — Он сам. Я был готов поверить тебе на слово, Камилла. Я очень, очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Я бы принял тебя любую…