Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)

Барнс смотрит на меня пристально и поджимает разочарованно губы.
— Понимаю вас, Белинда. Когда мне удастся выяснить, кто подменил снадобья, я попрошу вас выступить в суде в качестве жертвы и свидетеля, — сухо говорит он и обводит взглядом сад. — Этот разговор останется между нами, даю слово. Вы заслуживаете справедливости и простого счастья. А теперь, с вашего позволения, я вернусь в столицу и продолжу работу.
  
— Да, конечно, — разворачиваюсь и бреду к дому.
Целитель идет следом, под подошвами его ботинок шелестит трава. А я силюсь дышать ровно и унять беспокойное сердечко. Пульс стучит в висках тревожным набатом. Чуть не рассекретила себя! Надеюсь, Барнс поверил. А даже если не поверил - какие у него доказательства?
Чем ближе подхожу к крыльцу, тем отчетливее становится аромат грибов. Пегги успела их обработать и поставить вариться? Какая умничка!
Со двора выбегает детвора с радостными криками. Носятся с охапками хвороста, собранного в лесу. Вдалеке лает собака, мычит коровка Сары, Джек ритмично стучит молотком, прибивая порожки у летнего душа. Эти простые, будничные звуки умиротворяют и вызывают у меня улыбку. Поднимаюсь на крыльцо и оборачиваюсь к целителю. Он застывает на дороге, опершись обеими руками на рукоять трости. Осматривает дом, щурясь на солнце и качает головой.
— Будьте здоровы, Белинда. И берегите себя. Ума не приложу, почему господин Олсен был против вашего возвращения в Воронью Тень. Вы здесь расцвели и полностью раскрылись. До свидания, милочка, — и неуклюже махнув мне рукой на прощанье, разворачивается к экипажу и неторопливо идет к нему.
— Доброго пути, — отзываюсь я, а у самой под ложечкой сосет.
С чего бы отцу противиться возвращению Белинды в родную гавань? Неужели виной тому странные сны и голодная земля? Как бы выяснить, случалось ли нечто подобное с Белиндой до замужества?
Пожимаю плечами в ответ на собственные мысли и дожидаюсь, когда экипаж господина Барнса скроется в лесу. Вздыхаю и захожу в дом. Насыщенный аромат грибов наполняет кухню. Пегги орудует половником, помешивая их в большой кастрюле.
Смеситель над кухонной раковиной бурчит и плюется. Вздрагиваю от неожиданности. Пегги оборачивается и хихикает.
— Господин Доусон водопроводом занимается, — поясняет она. — Скоро у нас в доме вода появится.
— Чудесная новость, Пегги, — улыбаюсь ей в ответ и подхожу к лестнице, прислушиваюсь.
Стюарт наверху, в ванной комнате. Что ж, отлично! Пока он делом занят, я хочу проверить свою теорию и тороплюсь на улицу. Стараюсь не переходить на бег и выглядеть спокойной. Прохожу мимо дома Сары и заворачиваю к ее соседям. Вернон и Джек заняты у нас во дворе. Возможно, стоило их спросить, но я хочу провернуть затею тайно. Не стоит их обнадеживать раньше времени. Вдруг ничего не получится?
Толкаю калитку и прохожу в аккуратный дворик. Небольшой дом, за ним в ряд стоят хозяйственные постройки. Бреду мимо них в сторону сада с аккуратными яблонями.
Как и в случае с садом Сары, здесь почти нет травы и деревья не спешат пробуждаться от зимней спячки. Воровато оглядываюсь и иду к первой попавшейся на глаза яблоке. Провожу ладонью по коре и прикрываю веки. Так и есть, ей требуется немного моей магии для оживления.
Импульсы света текут по моей руке к дереву, точечные вспышки силы, согревающие дерево изнутри. И вот несколько минут спустя вижу внутренним взором паутинки искрящихся жил по корой, тянущиеся к корням глубоко под землю.
Чувствую легкое опустошение, но абсолютно счастлива. Получилось! Можно переходить к следующему дому.
До глубокого вечера я обхожу оставшиеся несколько жилищ, к последнему плетусь, вяло переставляя ногами. Опустошение сменяется слабостью. Я перестаралась и пролила в землю почти всю магию. Уверена, она восстановится со временем, но на сегодня с меня довольно.
Устало вздыхаю и плюхаюсь коленями на траву рядом с последней оживленной яблоней. Под веками черные пятна мельтешат, пальцы рук подрагивают. Сижу и глубоко вдыхаю теплый воздух, наполненный ароматами весны, ветерок ласкает кожу лица и шевелит волосы.
Над лесом кружат вороны, их крики разносятся по округе. Надо подняться и поблагодарить хозяев за то, что пустили осмотреть деревья.
Но я так устала, что шевелиться не хочется. И не можется. Сейчас бы на подушку голову уронить и уснуть, во рту вкус горечи появляется. Точно, перестаралась.
Совсем близко шелестит трава. Поворачиваю голову, и движение выходит заторможенным. Взгляд упирается в мужские ноги в черных сапогах. Торопливо сглатываю слюну и запрокидываю голову.
Перед глазами расплывается, но мне и не нужно хорошо видеть, чтобы понять - кто надо мной возвышается. Дыхание тут же перехватывает.
Он следит за мной что ли?
  
Глава 39
 
— Наконец-то я тебя нашел, — хмыкает Стюарт. — Интересные у тебя развлечения, Белинда. То под одной яблоней посидела, то под другой. Только не говори, что каждый вечер так проводишь, — и ухмыляется.
Смотрю на него исподлобья и пытаюсь встать, опираясь рукой на ствол дерева. Смотрите-ка, какой весельчак выискался! Прям юморист.
Стюарт закатывает глаза и делает шаг в мою сторону. Замираю, не понимая, как себя вести. По рукам надавать или позволить к себе прикоснуться - вот в чем вопрос.
Драконище бережно подхватывает меня и ставит на ноги, непринужденно пресекая попытки отмахнуться от него. Покачиваюсь и упираюсь ладонями в крепкую грудь.
Вдыхаю аромат его кожи, смешанный с фужерной свежестью одеколона. Знает, драконище, толк в парфюме, ничего не скажешь.
Робко поднимаю глаза, и на миг мы встречаемся взглядами. Между бровей у Стюарта едва различимая морщинка, придающая его чертам некую трогательность. Какой же красавец этот драконище! Как загипнотизированная таращусь на него, благо, слюни не пускаю.
В области живота вспыхивает жар и стягивает мышцы в тугой узел. Захлестывает волной ощущений, которых прежде я не испытывала даже рядом с муженьком из прошлой жизни. А ведь была уверена, что люблю его.
Не знаю, как назвать чувства, которые испытывала к нему, но уж точно не любовью.Симпатия, переросшая в привычку. Как бы то ни было, вдали от него я нисколько не скучаю, его черты и звук голоса затираются в памяти, как письмена на ветхой бумаге, размываются.
А рядом с наглецом-драконом во мне пробуждается необъяснимая тяга, и отодвинуться от него становится настоящим испытанием. Делаю шаг назад, убираю руки по швам и сжимаю их в кулаки. Чтобы не было соблазна снова пощупать дракона.
Да и Стюарт на меня смотрит с недоумением. Жду от него очередного выпада или язвительного высказывания. И он не разочаровывает.
— Ну что тебе яблоня нашептала? Кости соседским деревьям перемывали?
Поджимаю губы и пристально гляжу на него. Пропускаю мимо ушей реплику остряка, нечего тешить его самолюбие, и склоняю голову к плечу.
— Что-то ты припозднился, а путь до столицы неблизкий. Кони отдохнули, так что можешь отправляться в дорогу, Стюарт.
И разворачиваюсь к нему спиной, иду по тропинке к выходу с чужих владений.
— Кони отдохнули, а я устал, — заявляет он с ленивой интонацией. — Да и как тебя без присмотра оставлять? Уеду, а ты уснешь где-нибудь под кустом.
Резко оборачиваюсь и злобно зыркаю на ухмыляющегося Стюарта.
Так и подмывает показать ему средний палец, вот только не поймет он жеста. А лишний раз доказывать, что я слегка “ку-ку” не хочется.
— Не расскажешь, чем ты на самом деле здесь занималась? — неторопливо нагоняет меня и идет рядом.
  
Подхожу к калитке, но Стюарт меня опережает и распахивает ее, жестом пропускает вперед. Кошусь на него и, вскинув подбородок, выхожу на дорогу.
— Осматривала яблони. Оценивала, нужна ли еще подкормка золой. Моему саду она помогла, значит, и другим поможет.
— Земля здесь, мягко говоря, нездоровая, — без тени улыбки отмечает дракон. — Одной подкормки недостаточно, Белинда. Иначе бы сады не загнулись в твое отсутствие.