Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)

Открываю глаза и моргаю, не сразу понимая, что вижу. Дерево больше не выглядит мертвым, оно очнулось от спячки. Ветви наполняются жизнью, под тонкой серой кожицей проступают почки, набухают и лопаются. На свет появляются первые листочки.
Меня охватывает неописуемой радостью, восторгом. Я действительно это сделала? Вернула к жизни яблоню!
Осторожно поворачиваю голову и осматриваюсь. Внутренним взором замечаю, что все деревья в саду окутаны аурой света. Но она мгновенно тает в воздухе, как тонкий дымок. Волшебство! Чистая магия! И она - моих рук дело?! Немыслимо….
  
— Ох, леди Белинда! — ко мне бежит перепуганная Сара и помогает подняться на ноги. Придерживает под локоть и обеспокоенно всматривается в лицо. — Вам нехорошо?
— Голова немного закружилась, пустяки, — отмахиваюсь я и вяло улыбаюсь.
Чувствую себя опустошенной, но довольной.
— Вот, присядьте и передохните, — заставляет меня опуститься на скамью у столика. — Вам воды принести? Совсем себя не бережете!
— Не надо воды, Сара, — успокаиваю ее и глажу по руке, которой она продолжает меня удерживать за локоть. И смотрю в ее перепуганные глаза. — Лучше скажи, не найдется ли у тебя баночки соленых огурцов?
Лицо соседки вытягивается и бледнеет, во взгляде мелькают мысли. Она выпрямляется и рассеянно оправляет перепачканный передник.
— О, вот оно как, — протягивает и закусывает губу. — Боюсь, вам не огурцы нужны, а лекарь, госпожа, — молвит с еле заметным укором.
Хмурюсь и смотрю растерянно по сторонам.
— Зачем? Я уже прекрасно себя чувствую. Но все еще нуждаюсь в огурцах. Ты можешь мне помочь? Я не настаиваю. Могу поискать у других соседей….
— Что вы! Не нужно ходить к другим! — округляет глаза и прижимает ладони к щекам. — Найду я вам огурчиков. Но только обещайте, что поговорите со своим супругом! Это же он приезжал давеча?
Снова хмурюсь и трясу непонимающе головой.
— Не о чем мне с ним говорить. Мы почти в разводе, и его моя жизнь не касается.
— Ах, какой подлец! — хватается за сердце и падает рядом со мной на скамейку. — Совести у него нет!
Сижу в шоке и силюсь вникнуть в ее слова. Да Стюарт тут при чем? Чего она так распереживалась?
— Да, я тоже от него в восторге. Так что? Огурчиками угостишь? Я в долгу не останусь. На ужин сытным супчиком угощу. Такой ты наверняка еще не пробовала.
Косится на меня и кивает, закусив губу. Вид у нее какой-то… заговорщический. Что-то задумала моя дорогая Сара.
— Одну минуту, госпожа, — подрывается и бежит к дому.
— И не называй меня госпожой! Просто Белинда, — вздыхаю, но она уже скрылась из виду.
Через пять минут я иду к дому, прижимая к груди восьмисот граммовую банку с солеными огурцами. И улыбка моя выходит за границы лица. Сейчас порадую Пегги!
Рассольнику быть!
  
Глава 31
 
К моему возвращению Пегги успела сварить перловую крупу и почистить овощи. Помогаю ей нарезать картофель небольшими кусочками, натереть морковь на терке и вместе с луком отправляю на сковороду с разогретым маслом. Пегги занимается бульоном, добавляет в него картофель.
— Хочу сегодня шторами заняться, — говорю ей между делом. — Как-то неуютно без них. Да и солнце уже такое яркое по утрам.
— Угу, — отвечает, сосредоточенно помешивая содержимое кастрюли.
— Вот и отлично! После обеда займемся. Я давно приметила сундук на чердаке. В нем полно всякой всячины. Уверена, найдем, из чего шторы пошить.
В пассированные овощи кладу столовую ложку муки и тщательно перемешиваю, чтобы не осталось комочков. С ней рассольник будет гуще и приятнее на вкус.
Моя помощница бросает в суп лавровый лист и черный перец горошком, немного соли. А я нарезаю огурчики. Пегги смотрит с ужасом и любопытством одновременно. Такой диковинный рецепт она видит впервые, и ей уже не терпится попробовать.
Огурцов у нас маловато на десятилитровую кастрюлю. Поэтому я вливаю остатки рассола в суп - для кислинки, оставляю на огне на три минуты и выключаю.
На аромат сбегается соседская детвора и толпится перед крыльцом. Пегги наливает им в глубокие миски горячий рассольник. А я беру тарелки поглубже - для Вернона, Джека и Тобиаса. Отношу мужчинам по очереди и присаживаюсь на пенек рядом с пожилым соседом. Наблюдаю за его реакцией на блюдо и улыбаюсь.
Он ни секунды не сомневается, что оно съедобное. С удовольствием принюхивается к ароматному пару, исходящему от супа, и приступает к трапезе.
— А сами-то почему не обедаете? — спрашивает и отправляет в рот очередную ложку. — Нас вон как кормите, как в ресторации. Себе хоть чего-нибудь оставляете? Мы же без умысла помогать приходим, госпожа!
— Не беспокойтесь, нам хватает, — уверяю его. — Да и как я могу не угостить своих помощников, когда сама сажусь за стол? Не по-людски это. Вы столько для нас сделали, двор привели в порядок, баню отстроили.
— И верно! Банька уже готова, — спохватывается Вернон и поднимается с пня. Ищет, куда поставит тарелку. — Давайте я вам покажу, как топить.
Тяну его за рукав и заставляю сесть обратно.
— Не торопитесь, успеется. Откушайте сначала, а там разберемся.
Его лицо разглаживается, глаза светятся благодарностью. Возвращается на пень и черпает ложкой суп.
— Что бы мы без вас делали, госпожа, — задумчиво протягивает и смотрит вдаль. — Вы оживили деревушку. Селяне позабыли про отчаяние и обреченность, снова верят в лучшее.
— Очень надеюсь, что оправдаю надежды, — тяжело вздыхаю и оглядываю похорошевший двор. — Расскажите-ка, Вернон, какие грибы в лесах растут?
Сосед задумывается и хмыкает.
— Вешенки, сморчки да майские рядовки. Сам-то я не собираю, ноги уже не те, а Джек ходит в лес. Но лучше выдвигаться по утру, чтобы до темноты возвратиться. Опасно там хаживать вечером.
— Из-за волков?
Вернон морщится и качает головой.
— Волки нас не трогают, нет. Но лучше не рисковать.
— А в деревню они не заходят? У вас курочки на свободном выгуле, не боитесь так отпускать?
Сосед пожимает плечами.
— Нам нечем их кормить, оттого и выпускаем. Подножный корм себе ищут, иногда в лесу теряются. Потом возвращаются. Когда как, госпожа. Приспособились они, стали лесными жительницами, — сипло и невесело смеется. — А волки давно обходят стороной наши голодные земли, не тревожьтесь о них.
— Правда? Но я слышу их вой по ночам. Выходит, они вернулись, Вернон.
Он растерянно чешет затылок и косится на меня.
— Выходит, что так, — с сомнением в голосе соглашается.
— Значит, надо как-то обезопасить себя и скотинку от хищников! — киваю я своим мыслям. — Крепкий забор поставить, загонять куриц на ночь в сарай….
Вернон тяжело вздыхает и смотрит на меня с отцовской нежностью в усталых глазах.
— Не бойтесь волков, госпожа. Они не могут войти в ваш дом и навредить. Бойтесь тех, кто может. А уж курочки как-нибудь выживут.
Смотрю на него и хмурюсь. Что он имеет в виду? Не понимаю. Но его совет не смею ставить под сомнение. Вернону виднее, как лучше. После ночного кошмара я готова в любую мистику поверить. Даже если то был всего лишь сон, в сердце он заронил зерно страха, избавиться от которого разумными доводами не удается.
После обеда перемываю посуду в металлическом тазу. Пегги подливает горячую воду и ставит на огонь следующее ведро. Повесим шторы и сделаем влажную уборку. А еще у нас сегодня банный день. Долой корыто, теперь у нас есть полноценная баня!
Поднимаемся с Пегги на чердак и открываем старый сундук. Чего там только нет! Старое пальто с меховым воротником, платья и даже детские наряды. Нетрудно догадаться, что принадлежали они Белинде. И даже постельное белье. Предусмотрительная Пегги прихватила в дорогу пару комплектов, а эти будут сменными.
  
Находим свертки с тканью - достаточно плотной, подойдет для портьер в спальни и гостиную на втором этаже. А из старых тюлевых занавесок и рулона цветастого ситца пошьем на кухню и окна первого этажа.