Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)

Их десятки. Крупные, с пушистыми лапками. Мать моя, женщина! Что за чертовщина?
Они ползут и покрывают меня всю, как черное шевелящееся одеяло. Приоткрытая форточка хлопает туда-сюда, и сквозь щель в спальню сочится тьма. Затапливает комнату, покрывает пауков, меня, доходит до подбородка. Я барахтаюсь, размахиваю руками, но тело мне не подчиняется.
Проклятье!
Когда ужас достигает высшей точки, я просыпаюсь. Резко сажусь на кровати и часто дышу, лоб в испарине, холодной и липкой. Провожу по нему ладонью. Я вся ледяная от страха и дрожу так, что зубы того и гляди расколются. Приснится же такая чушь!
  
Смотрю на окно - закрыто. Фух! Сон, всего лишь сон! Это все от переутомления, уверена.
А почему так холодно?
Ежусь и укутываюсь в одеяло, пытаюсь согреться. Пегги рядом спит сном младенца, тихонько посапывая. А меня трясет - то ли от холода, то ли от кошмарного сна. Или от всего сразу. Надо бы камин проверить. Привыкли, что Тим за ним следит, вот и забыли дров подкинуть.
Нехотя сползаю с кровати и вместе с одеялом бреду к лестнице. Спускаюсь, стараясь ступать осторожно по ступеням, не задевая волочащиеся края одеяла. А кубарем вниз полечу. В темноте сложно разглядеть, какая из них прогибается и в любой момент провалится.
Так и есть! Огонь в камине почти погас, угольки дотлевают. Бегу к нему и падаю на колени, начинаю раздувать умирающее тепло. Подкидываю пару тонких деревяшек из дровницы и снова дую, но никак не хочет огонь прихватывать их. И соломы под рукой нет. Что же делать-то?
Стуча зубами, поднимаюсь с пола и оглядываюсь. Ничего не видно! За окном черно, луна спряталась за кромкой леса. Босиком шлепаю и шарю ладонью по столу. Нащупываю какие-то бумаги. О, спасение совсем близко!
Подсовываю их под щепки, сверху подкладываю еще немного дров. К этому моменту бумага уже занялась, пламя вспыхнуло. Хлопаю в ладоши и вытягиваю руки, чтобы погреться над огнем. Но взгляд цепляется за уголок листа под бревнами.
Гербовая печать с головой дракона чернеет, сворачивается и сжимается, а потом и вовсе вспыхивает и обращается в пепел. По спине ползут ледяные мурашки, и горло сдавливает он новой вспышки ужаса.
Твою же мать!
Я спалила документы о разводе!
  
Глава 29
 
Новый день ласково заглядывает в окно, щеку греют солнечные лучи. Жмурюсь и поворачиваю голову на подушке, прячась от них. Надо шторки повесить - мелькает мысль, и я открываю глаза.
Снизу слышно, как Пегги гремит посудой. Аппетитный аромат овсяной каши на молоке будоражит желудок. Что бы мы делали без Сары и ее милой коровки? Выручает молочком и сметанкой. От нахлынувших чувств слезы на глаза наворачиваются, а губы растягиваются в улыбке. Чудесное место и люди потрясающие!
И я хочу им помочь всем сердцем. Вот бы еще разобраться - как именно.
Тот, факт, что со дня нашего приезда никто больше не заболел хворью, не может не радовать. Но рано расслабляться. Скоро зацветут целебные травки, и я займусь сборами для повышения иммунитета. Уверена, в лесу их можно будет найти, осталось дождаться периода цветения.
Облачившись в повседневное темно-синее платье с отделкой из серого кружева, собираю волосы в пучок и сбегаю по лестнице на первый этаж. В камине дотлевают угольки. Вспышка памяти, и грудь сжимает паническим страхом. Что я скажу Стюарту, когда за документами явится? Прости, я развела ими огонь, больше нечем было!?
Он же меня глазами испепелит на месте - в лучшем случае.
Ой, ладно. Будем решать проблемы по мере их возникновения. До появления дракона еще целая неделя впереди, что-нибудь, да придумаю!
Пегги оборачивается на звук моих шагов. Держит перед собой горячую кастрюлю, перехваченную полотенцем. От содержимого поднимается облачко пара. М-м-м! Каша на завтрак - что может быть лучше?
— Доброе утро, госпожа! — радостно улыбается, глаза светятся.
Как же она преобразилась в Вороньей Тени! Совсем другая стала, жизнерадостная и улыбчивая.
— Доброе, Пегги. Ты сегодня раньше меня поднялась.
Она улыбается еще счастливее.
— Не хотелось вас будить. Вы так крепко спали.
Да уж, полночи перед камином прыгала и боялась уснуть, вспоминая кошмар, который меня пробудил.
Вздыхаю и киваю. Не стоит ей рассказывать и пугать лишний раз.
Пегги несет кастрюлю к столу и опускает ее на деревянную подставку. Провожаю ее взглядом и кошусь на дверь под лестницей. Терпеть не могу закрытые двери! Я обязана выяснить, что за ней, даже если это обыкновенный чулан с барахлом.
Забыв про завтрак, выхожу на крыльцо. Сбегаю с него и заворачиваю во внутренний двор. Джек уже орудует молотком на крыше сараюшки.
— Доброе утро! — кричит, размахивая инструментом.
Из-за бани выглядывает Тобиас и кивает в знак приветствия.
— И вам доброе утро, мои бесценные помощники! — перепрыгиваю через доски и захожу в полумрак сарая с инструментами. Разживаюсь небольшим ломом и возвращаюсь в дом. Пегги уже накладывает кашу в глубокие миски.
— Госпожа, неужели не проголодались? — удивляется, когда прохожу мимо нее.
— Разумеется, проголодалась! Но эта запертая дверь меня нервирует. Я должна с ней разобраться и успокоиться, — поддеваю ломом замок, выворачиваю его и тяну на себя.
Не сразу, но он поддается. Отсыревшая древесина двери крошится мне на мыски туфель. Но главное, что я ее победила! Тяну на себя хлипкую ручку, держащуюся на одном честном слове, и всматриваюсь в полумрак.
В нос ударяет насыщенный травяной запах, щекочет ноздри душистыми ароматами лаванды и аниса. Небольшая прямоугольная комната, освещенная тусклым светом, пробивающимся сквозь пыльные стекла, кажется, окутана тайной.
На стенах, словно в лавке древнего зельевара, полки заставлены стеклянными пузырьками и банками разной формы и величины — некоторые с изысканными этикетками, другие же, обросшие пылью и паутиной. Дальняя стена увешана пучками трав. А под ними - рабочий стол, на котором стоят старинные весы с легким налетом ржавчины, и кипа ппожелтевших от времени бумаг, покрытых паутиной.
Подхожу ближе. В воздухе парят частицы пыли, медленно танцующие в лучах света. Пыль покрывает ровным слоем все поверхности в комнате. В некоторых склянках потемневшие от времени остатки отваров.
Похоже, в комнату давно никто не заходил. Но смотрю под ноги и вижу протоптанную дорожку. Она тоже покрыта слоем пыли, не таким плотным. Вспоминая слова Вернона, делаю вывод, что отец Белинды ее и протоптал. Он до последних дней своей жизни искал лекарство от хвори, и сил ему хватало только дойти до рабочей комнаты.
Подушечками пальцев веду по краям пергаментных листов, нахожу под ними уголок кожаного ежедневника. Вытягиваю его аккуратно и смахиваю пыль с обложки. Похоже, в нем хранятся последние разработки господина Олсена. Открываю, переворачиваю страницу за страницей - листы из плотной желтоватой бумаги исписаны рецептами с граммовками, почти все перечеркнуты и дополнены комментариями “не помог”, “вызвал аллергию”, “стало хуже”. Листаю до конца. А вот на последнем рецепте только одна пометка с тремя восклицательными знаками: “не хватает магии!!!”.
Что он имел в виду?
Пожалуй, я нашла себе чтиво на вечер. Здесь есть, над чем подумать, изучить.
— Госпожа, идите завтракать! — не унимается Пегги. — Нам же на речку надо, забыли?
— Ой, и правда, — закрываю ежедневник и спешу к столу.
После завтрака грузим скрученные паласы на садовую тачку. Туда же отправляем щетки, мыло и пару пустых ведер. Джек любезно соглашается нас проводить и хватается за поручни.
  
Выходим на главную дорогу и сворачиваем направо. По пути разглядываю домики и лес. Весна нежно окутывает все вокруг. Только что распустившиеся листья сверкают на солнце, как изумрудные капли, колышущиеся на легком ветерке. Густеющие день ото дня кроны старых деревьев возвышаются над землей и создают уютные тени.
Среди зеленого великолепия даже старые дома с покосившимися крышами и облупившимися стенами смотрятся иначе. И все равно беспокоят меня. Потускневшие окна обязательно покрасим, крыши подлатаем, заборы новые поставим. Но со временем. Не могу я себе позволить каждый раз просить помощи у Чарли. Он и так много для меня делает. На днях вот прислал доски для забора, да столько, что на всю деревню хватит. Благо в Вороньей Тени всего-то десять домов.