Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ)

– По тебе же видно, что побежала раны зализывать. Того гляди, не только расплачешься, в истерику ударишься. В принципе ожидаемо.
Он прошёл до маленького чайного столика и опустился в кресло рядом. Закинул ногу на ногу. Расстегнул пиджак, раскинув полы по обе стороны.
– Честно, я даже не рассчитывал, что увижу что-то другое. Полгода, как бы, ничего не изменили.
– Да, полгода не заставили тебя считать свой выбор, почти тридцатилетний, чем-то хорошим. Я в твоих глазах как была неудачницей, так и осталась. – Медленно произнесла, сцеживая каждое слово и стараясь не сорваться.
  
– Браво. Ты хотя бы это понимаешь. Ну, слушай, давай будем объективными и взрослыми. Мне скандалы и истерики здесь не нужны. Я надеюсь, ты не начнёшь размахивать половником, крича о том, что тебя опозорили и унизили?
Столько надменности было в его словах, что у меня скрипели зубы.
Нет, у Егора был тяжёлый характер всю жизнь, сколько я его знала.
– Ты знаешь, мне не интересно твоё представление о том, как будут проходить поминки, но мне больше любопытно: ты настолько презирал свою мать, что даже в день прощания решил опорочить её светлую память появлением ненужных людей? Спасибо, конечно, что ты на кладбище никого не притащил.
Егор вперился в меня тяжёлым взглядом.
До костей пробирал.
Морщился так, словно бы смотрел на волосатую гусеницу.
– Это не твоя мать, чтобы ты здесь сидела и рассуждала о том, кто должен присутствовать на её похоронах! Это моя мать! Хотя… Хотя… Впрочем… – Егор взмахнул рукой, пальцами прошёлся по воздуху. – Это в твоём стиле, закатывать глаза, рассуждать о морали, о ценности семьи и при этом ждать, когда муж придёт и всё сделает. Но ты же самое главное порассуждала.
Он был не прав. Помимо рассуждений я всегда старалась внести в нашу жизнь правильные моральные ориентиры.
– Знаешь, меня всегда в таких, как ты, бесило это ваше чистоплюйство. “Ах, какая я хорошая. Ах, какая я богиня. Кланяйтесь, смерды”. Но при этом, по факту, вот смотрю я на тебя и не понимаю, как из тонкой, звонкой, такой всей замечательной ты превратилась в унылую старую деву?
Я не собиралась устраивать скандал. Я двинулась к двери.
– Знаешь, будь ты хорошим сыном, не я бы досматривала мать, не я бы сидела, держала её за руку и слушала о том, как она встречается со своей матерью, как она видит двоюродного брата, который погиб на заводе. Будь ты хорошим сыном, ты бы с барского плеча, широкими жестами, не отстёгивал бабки на сиделок и нянек. Ты бы сам был рядом. Ладно, ты меня ненавидишь за все годы брака, прожитые рядом, а мать-то за что казнил своим пренебрежением и равнодушием?
Егор нехотя повернулся ко мне, оскалился. Оттолкнулся от кресла и медленным шагом, развязным и говорящим о том, что он хозяин положения, приблизился. Встал напротив так, что если бы я решила глубоко вздохнуть, то коснулась бы грудью его груди.
– А я бабки зарабатываю, поняла? Для того, чтобы ты могла и терапию выбрать, и учреждение медицинское, в котором мать лежала. Так что не надо здесь своей правильностью глаза слепить. Хорошо рассуждать: «я досматривала мать, а ты где-то там шарахался», когда знать не знаешь, что за этим моим «шарахался» скрывалась работа. На доход с которой ты эти полгода вытаскивала мать. Святость свою поубавь, а то смотреть тошно!
  
Глава 5
 
Последние слова Егор выплюнул с презрением и такой брезгливостью, как будто бы я ему суп водой разбавила.
– Я не пойму, ты такой злой, потому что у тебя ниже пояса все перестало работать?
Лицо у Егора побагровело.
– Перестало? – Холодно уточнил он и схватил меня за локоть, дёрнул на себя, чуть было не сорвав с запястья тонкий жемчужный браслет. – А давай-ка мы с тобой сейчас дверь закроем и ты сама проверишь: перестало там работать или как?
– Так со мной точно перестало. У тебя же на старых дев однозначно ничего не поднимется. – Развела я руками и сбросила его пальцы со своей кисти. – Так, что не надо и пытаться воскресить мёртвого.
У Егора дёрнулся глаз.
– Ах, значит, так? – Заулыбался он слишком хмельно и яростно для того, чтобы свести все это в шутку. – Значит, мне моими же словами, да по морде?
– Ниже бить все равно бессмысленно. – Честно призналась я и вышла из комнаты отдыха.
Меня трясло.
— Ты погуляй королевой, — прилетело в спину. — Только я же знаю, что с тобой после сорока только кроссворды и можно разгадывать. На большее не годишься…
Я замерла.
У него не язык — жало.
— И да! Маришка, ты смелая пока Андрюша орлом летает, только папа ему сейчас доступ в шахты перекроет и что тогда произойдет?
Егор скалился. Фонтанировал злобой.
— Скажу. К папе прибежит, а на мамины чувства толстый и тяжелый положит. Так что ты не обольщаться. Скоро в своей ненужности и детям убедишься. И тогда святостью искрить уже не с руки будет!
Я сцедила злость через выдох.
Двинулась дальше по коридору.
– Господи, Марина, Марина. Успокойся, пожалуйста. Не расстраивайся. – Дрожа, произнесла мама и погладила меня по волосам. – Оксанку нам никто не заменит. Никто.
– Я знаю, мам.
– А этот, твой, совсем плохой, да?
Я пожала плечами.
– Мам, да не мой он уже.
– Ага, только злющий, как не знаю кто. Того гляди, на кого-нибудь сорвётся.
Я не собиралась его разубеждать в том, что я не виновата. Это имело бы смысл, если бы у нас с ним оставались хорошие отношения. А так я видела эту ситуацию примерно, как метать бисер перед свиньями.
– Папа, ну папа…
Моя мать нахмурилась и перевела взгляд в сторону выхода из зала: маленький мальчик, все тот же, тащил Егора за собой.
– Ты же обещал? Ты же обещал, что мы ненадолго.
Я медленно встала, понимая, что сейчас будет что-то неприятное для всей семьи. Моя мама хватанула губами воздух, протянула дрожащую ладонь в сторону моего бывшего мужа.
– Папа? Он называет его папой? Марина… Марина…
– Мам, спокойно. Пожалуйста, спокойно.
– Это же… Это поэтому Оксане плохо стало? Это же…
Егор остановился, поднял сына на руки и протянул достаточно громко, чтобы я то уж точно услышала:
– Не капризничай здесь мне. Мама сейчас приедет и все станет немножко по-другому. Так, что не расстраивайся и прекрати хныкать. Ты же все-таки мой сын. Ты же Донской!
  
Глава 6
 
Егор вместе со своим сыном зашли в зал и я прикрыла глаза, зная, что дальше будет.
Мама дёрнулась.
– Я пойду… Я пойду Толечке сейчас все это выскажу. – Произнесла она зло и агрессивно.
– Мам, пожалуйста. Ты же прекрасно видишь, что свекор разбит.
– А это по-твоему нормально? Это по-твоему нормально, Марина? Мариночка, он привёл семью. Среди всех родственников объявил о том, что у него там нагулянный ребёнок есть! — завелась мама не хуже бензопилы «Дружба»
– Мам, во-первых– мы уже не в браке. – Покачала я головой. – Во-вторых– я тебе хочу сказать так — чем меньше навозную кучу трогаешь, тем меньше от неё смердит.
Мама распереживалась, взмахивала руками. Говорила о том, что папе пожалуется, Андрею пожалуется, Вадиму все расскажет. Но я уговаривала её повременить, просто не лезть.
Я с трудом успокоила мать и точно также с трудом успокоилась сама. Мы зашли в зал и я тут же прошла к своему столику. Люба дёрнула меня за рукав.
– Мам, мам, а чего это за мальчик с ним? – Произнесла дочь дрожащим голосом.
Я на неё посмотрела и младшая сделала шаг назад, замотала головой.
  
– Нет, мам. Нет. Ты чего?
Зачем я должна была врать?
Зачем я должна была подслащивать пилюлю?
– Я Андрею все расскажу. – Зло произнесла Люба и я поймав её за локоть, тихо произнесла:
– Не в день бабушки, пожалуйста. Я не хочу никаких скандалов. Мне абсолютно без разницы с кем твой отец решил появиться на похоронах. Бабушка этого не достойна. Последнюю память о ней не надо омрачать скандалом.