Космический замуж. Счастье по контракту (СИ)

— …и доказали перед лицом предков и императора право на этот брак, право на свой выбор. И я, верховный жрец Кайрона, не вижу препятствий к этому союзу.
Он повернулся к темноте, в которой угадывались смазанные силуэты безмолвных наблюдателей.
— Есть ли возражения у свидетелей?
Наступила напряженная пауза. Где-то в глубине зала послышался шорох, и чей-то низкий, уверенный голос произнес:
  
— У нас были сомнения. Выбранная в род женщина — чужая нашей культуре землянка. Но аргументы братьев и их готовность нести двойную ответственность… убедили нас. Возражения сняты.
Я не осознавала, что задерживала дыхание, пока не выдохнула с облегчением, расслабив зажатые плечи. Я поймала себя на мысли, что отчаянно хочу, чтобы все прошло хорошо. Конечно, я оправдывала это тем, что братья так старались, проходя все эти проверки. Но где-то в глубине души я уже почти была готова признаться себе, что причина была проще: Каэл и Риан мне нравились. Не как владыки, а как мужчины.
Жрец кивнул, благодаря свидетелей, и повернулся к братьям. Его лицо стало строже.
— Из-за происхождения вашей избранницы, церемония должна была быть усеченной. Однако, я принял решение провести ритуал в полном объеме, изменив лишь формат.
Я почувствовала, как братья по обе стороны от меня напряглись. Что-то изменилось в воздухе. Что-то пошло не так. Жрец заметил их реакцию.
— Вы желаете возразить? – ровно уточнил он, но в его тоне явственно слышалось предупреждение.
Каэл и Риан переглянулись. Их лица были непроницаемы, но я уловила тень сомнения.
— Нет, — коротко ответил Каэл, но в его голосе не было энтузиазма.
Жрец сделал вид, что не заметил заминки. Он кивнул и снова сошел с возвышения, взял меня за руку и куда-то повел. Но на этот раз не к центру зала, а в сторону, к краю освещенной площадки, а затем еще дальше, вглубь, к одной из арок. Сбитая с толку, я шла за ним, чувствуя на себе десятки невидимых внимательных глаз.
Жрец остановился перед темным проемом, который, как я теперь увидела, был дверью. Затем он повернулся ко мне, и прежде, чем я успела что-либо понять, накинул на мои глаза повязку из плотной, мягкой ткани, погрузив меня в абсолютную темноту.
— Протяни руки вперед, — тихо скомандовал он.
Дезориентированная, испуганная, я выполнила приказ, и вскоре не столько услышала, сколько почувствовала, как жрец отходит куда-то в сторону. Спросить, что происходит я побоялась. И осталась одна в полной, оглушающей тишине и темноте, с дрожащими, вытянутыми в пустоту руками.
  
Глава 17
 
В абсолютной темноте и тишине малейшие звуки обрели пугающую четкость. Где-то впереди едва слышно скрипнула и открылась тяжелая дверь. Потом послышались тихие, цокающие звуки. Они приближались. Медленно, не спеша, неотвратимо.
Я стояла с вытянутыми вперед руками, и сердце билось в грудную клетку с такой силой, словно хотело вырваться наружу. И вдруг я почувствовала…
Моих ладоней коснулось чье-то горячее, влажное дыхание. Я едва не отдернула руки, но инстинктивно поняла, что нельзя этого делать ни в коем случае. И заставила себя замереть. Ощущение присутствия повторилось, на этот раз слева, у плеча. Кожа отреагировала на присутствие колючими мурашками.
И тут меня осенило. Тотемы . Это должны были быть тотемы братьев! Те самые легендарные существа, о которых открытому миру почти ничего неизвестно. Любопытство, острое, профессиональное, совершенно безрассудное на мгновение пересилило страх. Мои пальцы потянулись навстречу дыханию, и вдруг коснулись чего-то твердого, покрытого плотной, влажной и удивительно теплой кожей. Нос. Наверняка это был нос огромного зверя. Я почувствовала под пальцами шершавую текстуру, легкое движение — существо обнюхивало меня. Секунда — и ощущение исчезло, дыхание отступило. Я вновь услышала тихое цоканье когтей по каменному полу и дверь закрылась. 
Я позволила себе слегка улыбнуться. Так близко к тотемам не был еще никто из моих коллег! И почему так напряглись братья? Ничего ужасного ведь не произошло. Просто питомец. За свою карьеру я видела множество странных существ. Некоторые были куда пострашнее.
Жаль только, что глаза мне завязали. Но это потому, что я пока еще не часть рода и не имею права лицезреть их священных животных. Мысль была одновременно унизительной и успокаивающей. Да, я все еще нервничала, но, наверное, все невесты через это проходят. Невесты…
Эту мысль я додумать не успела - подошел жрец и развязал мне глаза. После полной темноты, свет, даже приглушенный, заставил меня зажмуриться.
— Можешь опустить руки, — сказал он и повел меня обратно, к братьям.
На этот раз он не просто поставил меня между ними, но и вложил мои ладони им в руки. Их теплые пальцы сомкнулись вокруг холодных моих, сильные, надежные. И я почувствовала, как они сжимают их с каким-то особым, странным облегчением.
Жрец остался стоять перед нами, его голос гулко разнесся под сводами:
— Все предварительные традиции соблюдены. Осталось лишь подтвердить серьезность ваших намерений.
Он приблизился ко мне. Я смотрела в его золотистые глаза с растущей тревогой. Кайронианец поднял руки и положил их на золотые застежки на моих плечах. Щелчок. Еще один. Ткань моего платья с мягким шелестом соскользнула к ногам, оставив меня совершенно обнаженной посреди зала.
Я вздрогнула, кожа мгновенно покрылась мурашками. Я сразу вспомнила о свидетелях, о десятках невидимых глаз в темноте. От неожиданности и стыда я сделала непроизвольное движение, чтобы прикрыться, но братья еще сильнее сжали мои руки, не давая мне этого сделать. Их хватка была одновременно предостерегающей и успокаивающей. Стой. 
Жрец посмотрел мне прямо в глаза. Его пронизывающий взгляд был полон какой-то гипнотической силы. Вдруг он положил свою жесткую, сухую ладонь мне на живот. Я до боли прикусила себе губу, чтобы не отпрянуть. Чужое прикосновение было холодным, но лишь на секунду. Потом жрец начал говорить на своем непонятном языке, напевно, речитативно, и я почувствовала, как от его руки по моему телу распространяется жар.
Сначала слабый, как прилив теплой крови, но он нарастал с каждым его словом. Становился тяжелым, густым, сворачивался внизу живота тугой, пульсирующей пружиной. Соски затвердели и заныли, по щекам разлился огненный румянец. Это было не просто смущение. Это было что-то физическое. Что он со мной делал? Паника снова попыталась поднять голову, но братья держали мои руки, как якоря, не давая мне впасть в истерику.
Унизительная мучительная процедура продолжалась еще несколько минут. Наконец, жрец отступил и жестом показал нам пройти дальше, к стоящему в тени ложу.
Братья повели меня. Я шла, почти не соображая, оглушенная паникой и этим странным, всепоглощающим жаром внутри. В этот момент столб света погас, погрузив огромное пространство в глубокий полумрак. Мне показалось, что теперь я видна как на ладони — одно беспомощное, горящее изнутри, обнаженное тело посреди пустоты.
— Сосредоточься на том, что чувствуешь. Как вчера, — сквозь хаос в моей голове пробился чуть напряженный шепот Риана.
Братья остановились рядом со мной у кровати и, без тени сомнения, сбросили с себя свои туники. Их не волновали свидетели. Сейчас для них существовала только я.
Они осторожно уложили меня на холодный шелк простыней. Я лежала как кукла, глядя вверх, в темноту, где проступали смутные очертания готических арок и свисающих темных полотен с вышитыми узорами. Каэл и Риан касались меня, их руки скользили по коже, но я была слишком скована страхом, чтобы что-то чувствовать.
  
— Закрой глаза, — прозвучал над ухом голос Каэла. То ли приказ, то ли совет.
Я нервно покачала головой, но потом, стиснув зубы, подчинилась. И тогда жар внутри вспыхнул с новой силой. Прохлада воздуха в зале показалась ледяной, а каждое прикосновение братьев — обжигающим. Кожа по всему телу стала невероятно чувствительной, каждый нерв будто оголился. Но я из последних сил терпела. Потому что знала — стоит застонать, этот звук услышат и жрец, и все свидетели.