День, который никогда не настанет

— Наверное, никакой. Вы были помолвлены?
— Нет. До этого дошло с предыдущим «принцем», который тоже мне изменял.
Бриджит отвернулась, чтобы прикурить еще одну сигарету. С досадой она почувствовала наворачивающиеся на глаза слезы. Ну уж нет — не здесь, не сейчас и не перед ним.
Откровенно говоря, первый неудачный роман уже не вызывал в ней такой душевной боли, как раньше. По крайней мере, с прошлогодней «развлекухи», как тогда выразился Банни, — когда Дункан, бывший «принц», о котором шла речь, попал в переплет из-за ее мобильника. Случайно доставшийся Дункану телефон чуть не подставил его под пулю убийцы, предназначавшуюся Бриджит, а его вечно неугомонный писюн оказался временно выведенным из строя ублажавшей его в тот момент женщиной. Ну разве карма не сука с острыми зубками?
  
— Не обижайтесь, — сказала Бриджит, — но все мужики — козлы.
— Можете мне не рассказывать.
То, как он это произнес, заставило ее умолкнуть. Взглянув на доктора Маллинса, она заметила на его лице смущенную улыбку.
— Ой, простите. Ваш гей-радар сломался? Честно говоря, я не очень ярый в этом смысле — например, не могу поправить вам макияж, задизайнить ваш дом или научить бальным танцам. Я вовсе не из этих. Мне просто нравятся члены.
То ли сказалось напряжение, то ли эффект неожиданности, но Бриджит фыркнула так резко, что выплюнула только что раскуренную сигарету. Она расхохоталась. Окурок тихо зашипел в канаве.
Отсмеявшись, Бриджит вынула из кармана салфетку и промокнула уголки глаз.
— Господи, как мне этого не хватало!
— Впервые слышу такое от женщины.
Бриджит задумалась мимолетно, не толкнуть ли его игриво в бок, но, взглянув на Маллинса, передумала. Ведь это по-прежнему был доктор из комитета, на лицо которого постепенно возвращалось привычно-каменное выражение.
— Если для вас это станет утешением, — сказал он, — то мой последний «принц» порвал со мной ровно в тот день, когда страна проголосовала за легализацию однополых браков.
— Господи!
— Ага. Кажется, он рассчитывал на гомофобный результат голосования как на повод избавиться от долгосрочных обязательств.
— Ого…
— Так что не стоит думать, будто только вы, натуралы, нарываетесь на двуличных гандонов, — Маллинс взглянул на часы. — Кажется, мы и впрямь далеко отклонились от темы о том, что вы рушите карьеру из-за желания отомстить круглому, хотя и далеко не невинному идиоту. Но раз уж вы решили не вовлекать свою коллегу в разбирательство, вы не думали о том, чтобы защитить себя приемом «далеко зашедшая шутка»?
— А этим можно защититься?
— Вполне. Вы когда-нибудь слышали городскую легенду о трех студентах-медиках, которые на университетской неделе благотворительности решили вывести назначенного им кадавра [5] на прогулку? Они обрядили мертвое тело в одежду и привезли его в паб.
Бриджит кивнула.
— Ага, ее все знают.
— Моя любимая версия та, в которой его притаскивают в паб в самом центре города, дают в руки пинту пива…
— А потом, — продолжила Бриджит, — входит женщина и кричит. Ведь она только что увидела, как ее покойный муж пьет пиво.
— Вообще-то, на самом деле там были племянник и дядя, но да — байка именно такова.
— Жена и муж лучше, — заметила Бриджит, — с драматической точки зрения.
— Это точно, — согласился доктор Маллинс. — А вы обратили внимание, что история не заканчивается тем, что студентов выгоняют из университета или хотя бы арестовывают? Медицинское сообщество имеет долгую историю прощения неудачных розыгрышей.
— Ну да, — кивнула Бриджит, — но только тех, которые организовывают действующие или будущие врачи. Разве вы не заметили, что в этих историях никогда не бывает медсестер?
Доктор Маллинс задумчиво потер подбородок.
— Действительно… Никогда об этом не задумывался. Кстати, вы когда-нибудь пересекались с многострадальной женой доктора Линча?
Бриджит бросила на Маллинса подозрительный взгляд, встревоженная неожиданной сменой темы.
— Нет, а что?
— Она была подружкой невесты на свадьбе моей сестры. Милая девушка, но с совершенно отвратительным вкусом к мужчинам. Этим она чем-то напоминает вас. Сейчас у нее уже двое детей и на подходе третий.
— И еще муж — полнейший мудак.
— Возникшая ситуация поможет это исправить. Мало кто знает, но она уже подала на развод. Эта грязненькая история стала последней каплей.
Бриджит нервно переступила с ноги на ногу.
— Я… всего лишь хотела сказать, что…
— О, никто вас не винит, — перебил Маллинс. — Однако дело вот в чем: ей было бы куда комфортнее, если бы их семейный позор не выставлялся на всеобщее обозрение. Как вы догадываетесь, она сейчас не в самом лучшем положении. Если этот процесс затянется, то он неизбежно привлечет внимание прессы. Именно поэтому мы с вами так мило беседуем.
Бриджит почувствовала себя глупо — будто она наболтала лишнее не тому человеку. Длинный язык опять ее подвел.
— То, что вам сейчас действительно нужно, — продолжил доктор Маллинс, — так это отдых. Возможно, от девяти месяцев до года? А потом вы вернетесь и сможете опять заняться сестринским делом, если захотите.
— А Личинка Линч тем временем продолжит…
— О, с этим мы разберемся. Будьте уверены. Не через публичную порку, какую, без сомнения, предпочли бы вы, но этот мир, к сожалению, далек от совершенства.
Бриджит подозрительно покосилась на Маллинса.
— Даже если бы я согласилась исчезнуть на какое-то время, как вы предлагаете, вряд ли на это пойдут остальные члены вашей маленькой расстрельной команды. Не знаю, запомнились ли вам последние три часа, но там все проходило не слишком гладко.
— Правда? Однако я собираюсь сказать комитету, что у нас нет выбора; что вы владеете некой неприятной и очень постыдной для нас информацией. А значит, ради общего блага будет лучше заключить с вами сделку.
— И что же это за информация?
Доктор Маллинс не ответил. Вместо этого он, окинув себя взглядом и поправив жилет, открыл пожарную дверь.
— Доктор Маллинс? — повторила Бриджит.
— Вы, сестра Конрой, случайно узнали, что одного из трех студентов-медиков в той веселой городской легенде звали Линчем.
Бриджит вгляделась в абсолютно невозмутимое лицо доктора Маллинса. Наверняка он чертовски сильно играет в покер.
— Обосраться… — только и смогла вымолвить Бриджит.
Маллинс скривился.
— Какой у вас колоритный словарный запас, — проговорил он с неодобрением.
— Погодите, — сказала она. — Но как я смогу это доказать?
— У вас имеется фотография, — ответил доктор Маллинс, похлопав по карману своего пиджака.
Бриджит протянула руку, но тот только рассмеялся.
— Ну уж нет. На самом деле я не собираюсь ее вам отдавать.
— Почему же?
— Сестра Конрой, вы меня разочаровываете. Я думал, вы хотите стать детективом…
Доктор Маллинс распахнул дверь и шагнул внутрь, но Бриджит удержала его, положив руку на плечо.
— На фотографии есть и вы, да?
Доктор Маллинс натянуто улыбнулся.
— Сестра Конрой, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.
С этими словами он резко развернулся и быстро пошел по коридору.
  
Глава четвертая
 
Джерри: «Говорите, вы в эфире!»
Дозвонившийся 1: «Ага, Джерри. Мне кажется, это очень позорно, когда такой огромный поток гов…»
Джерри: «Извините, вас отсоединили. Ребята, я понимаю, что "Жаворонок" вызывает много эмоций, но следите, пожалуйста, за языком. Помните, вы на живом радио. А то мы будем вынуждены ввести семисекундную задержку. Так, кажется, у нас есть Сара на второй линии. Здравствуй, Сара…»
  
Сара: «Здравствуйте… Меня слышно?»
Джерри: «Да, Сара, ты уже в прямом эфире».
Сара: «Я бы хотела послушать новую песню Адель, если можно».
Джерри: «Боюсь, это не та программа, где заказывают музыку. Лучше расскажи, что ты думаешь о "Жаворонке"».