День, который никогда не настанет

Ко всему прочему добавилась неспособность Шарпа пройти мимо микрофона. В каком-то смысле Бернс его понимала. Очень часто решимость не выглядеть так, будто вы что-то скрываете, одновременно ничего не говоря, может сыграть с вами злую шутку. Шарп сопровождал через кордон независимого медицинского эксперта, когда к нему вдруг подскочил Джеймс Маршалл из RTÉ и сунул микрофон в лицо. Вероятно, ответ Шарпа теперь будет использоваться на тренингах в качестве примера, как не следует вести себя с прессой.
  
— Преподобный Дэниел Фрэнкс мертв?
— В настоящее время Гарди не может ни подтвердить, ни опровергнуть данную информацию.
Ой-ей-ей! Дело в том, что полиция обычно отказывается подтверждать или опровергать, живы ли подозреваемые, если они уже находятся под стражей. Вот в чем закавыка.
Шум снаружи неуклонно нарастал, игнорировать его уже не было никакой возможности. Бернс подошла к окну, и увиденное ошеломило даже ее. Толпа увеличилась вдвое. Сверху было хорошо видно, как тонка линия оцепления, сдерживающая разгневанных людей.
Обстановка становилась огнеопасной. Достаточно одной искры, и небо вспыхнет…
  
Глава тридцать седьмая
 
6 февраля 2000 г., воскресенье, поздний вечер
Д. К. подул на руки и крепко обнял себя за плечи. Было не то чтобы сильно холодно — по крайней мере, для этого времени года, — но, когда стоишь поздно вечером на одном из холмов Феникс-парка, довольно сложно укрыться от ветра. Здесь даже в летнюю ночь продувает насквозь. Однако, кроме дрожи, вызванной холодом, по коже плясали мурашки другого рода. С последней дозы прошло уже полтора дня, и он снова начал чувствовать ломоту в костях.
В прошлый раз он обещал себе, что больше сюда не придет. Клялся всем святым. Они с Дазом вместе «обнесли» пару домов. В одном нашлись драгоценности в прикроватной тумбочке старушечьей спальни, которые показались им реально дорогими. Даз поклялся, что знает парня, который купит их у них, а не ограбит — что, скорее всего, случится, если они потащат это в Фиш. Даз поклялся. Теперь Д. К. чувствовал себя идиотом. Как, блядь, можно было поверить «торчку»? Впрочем, на его месте он бы тоже взял деньги и свалил.
Холм осветили автомобильные фары, и Д. К. сделал над собой усилие, постаравшись опустить руки и выглядеть непринужденно. Он был вполне смазливым мальчиком, когда в последний раз видел свое отражение, но с некоторых пор начал избегать зеркал, словно вампир. Однако наркоманы всегда пользуются спросом. Добропорядочные граждане не желают об этом знать, поскольку это разрушит их иллюзии о мире. Извращенцы подъезжают, чтобы поиметь странного паренька, которому на все плевать или он даже получает от этого удовольствие (правда, таких юношей желательно избегать).
Ему это не нравится, но у него нет другого выбора. Д. К. нужны деньги, и ему больше нечего продать.
Фары проехали мимо и направились вверх по холму. Вдоль поросшей травой обочины свет выхватывал то одну, то другую фигуру, жавшуюся к деревьям. Чуть раньше была слышна перебранка: одно тело возмутилось, что другое встало к нему слишком близко. В общем-то, это происходит всегда. Скандал обычно ограничивается брюзжанием, хотя однажды в паршивую ночь перед Рождеством Джар порезал какого-то новенького, который не понял местных правил и стал упираться как баран. Этим поступком Джар разозлил всех. Пришлось отсюда убираться, поскольку в течение следующих двух недель на холм заезжали полицейские машины. К счастью, кто-то вовремя вызвал скорую помощь, так что парнишка не умер. Не то чтобы из человеколюбия — просто всем было понятно, что если кто-нибудь здесь скончается, то полиция окончательно их прогонит. И тогда придется искать новое место, поскольку горожане будут в шоке.
Фары исчезли за холмом, ни разу не остановившись. Ротозей ёбаный… «Я просто ехал мимо, офицер». Ага, щас! «Что не так с вашей машиной, что она так медленно двигалась по холму?» Тьфу, ссыкло!
С наступлением ночи количество проезжавших машин увеличилось. Одиннадцать вечера было самым урожайным временем. К этому моменту граждане обычно заканчивают с семейными обязанностями и начинают искать адреналиновых приключений, чтобы справиться потом со скучной рутиной рабочей недели. Огни фар то вспыхивали, то гасли. Остановились две, три, четыре машины. Но интереса к Д. К. никто не проявлял. Он попытался расслабиться. Нельзя выглядеть как отчаявшийся наркоман — это отпугивает людей. Один проехал мимо трижды. Д. К. попытался улыбнуться ему ободряющей улыбкой, но уебок подобрал Лобка. Ну и пошел он на хуй!
Ладно, ничего страшного. Машины едут, и их еще много. Засунь руки в карманы и представляй себя Джеймсом Дином [75]. Наконец подъезжает клиент. Судя по большой черной машине — какая-то крупная шишка. Д. К. неспешно подходит к окну. Заглянув внутрь, он узнает мужчину — это Кит. Такое прозвище дал ему сам Д. К. Большой толстый парень. Он уже обслуживал его раньше. Есть в нем что-то невыразимо мерзкое: смотрит на тебя как на мусор и, кажется, получает от этого удовольствие. Большинство клиентов — простые люди, которые живут во лжи, но иногда хотят побыть самими собой. Некоторые проявляют повышенную заботу, желая думать, что это радует обоих. Счастливы, блин, вместе. Есть один парень, который плачет в процессе, а иногда и после. Честно говоря, это неприятно.
Но Кит совсем не такой. Есть в нем некоторая склонность к садизму. Он даже ни разу не довез обратно до точки — похоже, ему нравится заставлять ходить. Чужое унижение его возбуждает.
Однако товар сам себя не продаст. Д. К. игриво улыбнулся в окно. Кит махнул рукой, приглашая внутрь. Д. К. открыл дверь и скользнул на пассажирское сиденье.
— Приветики, как дела?
Кит не ответил, слегка отстранившись.
— Там есть одно хорошее место…
— Я сам знаю, куда мне ехать!
Д. К. оставил попытки завязать разговор. Он и сам не очень любил болтать, тем более что торговаться необходимости не было. Кит и так знал расценки. Д. К. сосредоточился на том, чтобы смотреть в окно. Кожаные сиденья были приятны на ощупь, но его охватило мучительное желание почесать собственную кожу. Он охуенно нервничал, но старался этого не показывать. В какой-то момент Д. К. показалось, что их преследует машина, но, когда они свернули за угол, он посмотрел назад и не увидел никаких огней.
Кит остановился в глубине парка — примерно на полмили дальше необходимого. В этом тоже проявилось его упоение властью. Теперь придется идти обратно в темноте. А Д. К. ненавидел темноту.
— Итак, — сказал Кит, отстегивая ремень безопасности, — ты делаешь то, что я говорю, и тогда, когда я говорю.
Д. К. кивнул.
Кит положил немного денег на приборную доску. Д. К. потянулся, чтобы их взять.
— Нет. Возьмешь после работы.
Кит одарил его омерзительной улыбкой. Затем протянул руку и взял Д. К. за затылок…
Задняя дверь внезапно отворилась, и в машину сел крупный мужчина.
— Добрый вечер, советник.
Улыбка слетела с лица Кита.
— Что все это зна…
Здоровяк на заднем сиденье весело перебил его, заговорив с мелодичным коркским акцентом:
— Вижу, ты, как и я, страстный любитель барсуков [76], — он помахал фотоаппаратом. — Заметить их ночью в естественной среде обитания непросто, но зрелище стоит того, верно? Я сделал много снимков — целую кучу!
— Ты… ты кто такой? Что ты делаешь в моей машине?
  
Здоровяк хлопнул себя ладонью по лбу в притворной досаде.
— Простите, ваше благородие… где мои манеры! Детектив Банни Макгэрри к вашим услугам.
Он протянул руку для рукопожатия, которого не последовало.
Д. К. захотелось убежать, но, похоже, ему не удастся уйти далеко. С другой стороны, это не походило и на арест. Ему уже приходилось попадать под арест, но полицейские обычно так много не болтали.